Часть 1: Шепот в коридорах «Эдема»

Для шестнадцатилетнего Демиана Дезмонда академия «Эдем» давно перестала быть просто школой. Это был сложный механизм, где социальный статус измерялся не только оценками, но и чистотой репутации. Как наследник самой могущественной фамилии в стране, Демиан привык быть центром этого механизма. Его уважали, его боялись, ему подражали. Но внутри этого безупречного юноши, чья школьная форма всегда была идеально подогнана, а манеры — безукоризненны, жила пустота, которую он тщательно оберегал от посторонних глаз. Единственным человеком, способным заполнить эту пустоту, была Аня Форджер. Но она же была и его самым болезненным триггером. За десять лет их знакомства Демиан прошел все стадии: от детской неприязни до одержимости, которую он называл «холодным интересом». В шестнадцать его чувства к ней превратились в некое подобие религии — тайной, мучительной и абсолютно запретной. Он наблюдал за ней издалека, изучая малейшие изменения в её походке, тоне голоса или манере поправлять розовые волосы, которые теперь каскадом спускались на её плечи. Утро понедельника началось с аномалии. Обычно гул в главном холле был предсказуемым — обсуждение тестов, планы на выходные, сплетни о преподавателях. Но сегодня в воздухе висело нечто иное. Демиан почувствовал это кожей еще до того, как услышал первое слово. Он шел в окружении своих неизменных спутников, Эмиля и Юэна, которые за эти годы превратились из просто последователей в некое подобие личной гвардии. Они расчищали ему путь, но даже их присутствие не могло заглушить шепотки, змейками вползающие в его сознание. — ...слышал про Форджер? — донеслось справа. — Да, в субботу вечером, за старым стадионом... — Фредди из футбольной команды, представляешь? Говорят, она сама его поцеловала. Демиан замер. Это было мгновенное оцепенение, словно его кровь внезапно превратилась в жидкий азот. Он медленно повернул голову к группе парней из спортивного класса. Его взгляд, обычно просто холодный, стал по-настоящему опасным. — Что вы сказали? — голос Демиана был тихим, но в нем слышался звон стали. Парни осеклись. Один из них, капитан сборной по плаванию, нервно кашлянул: — Да ладно тебе, Дезмонд, это просто слухи. Говорят, Форджер и Фредди... ну, ты понимаешь. Она отдала ему свой первый поцелуй. Весь стадион об этом гудит. Фредди там теперь как герой ходит. Демиан ничего не ответил. Он просто развернулся и пошел дальше, но его мир только что рухнул и собрался заново в искаженной, уродливой форме. Ревность в шестнадцать лет — это не то чувство, которое можно подавить логикой. Это был зверь, который вцепился в его легкие, лишая возможности дышать. Фредди. Глупый, прямолинейный атлет с белозубой улыбкой и полным отсутствием такта. Мысль о том, что этот человек касался её губ, что он видел её смущение, что он стал тем самым «первым», вызвала у Демиана приступ почти физической тошноты. Он четыре года не позволял себе даже задержать её руку в своей чуть дольше положенного, боясь напугать её или выдать свой «пожар». Он оберегал её чистоту в своих мыслях как самое хрупкое сокровище. И теперь... этот варвар разрушил всё. — Демиан, ты в порядке? Ты побледнел, — Юэн коснулся его плеча. — Я в норме, — отрезал Демиан, сбрасывая его руку. — Просто душно. Он увидел её через десять минут у кабинета истории. Аня стояла у окна, солнечные лучи падали на её лицо, делая её кожу почти прозрачной. Она выглядела... обычно. Она не выглядела как девушка, чья жизнь изменилась. Она смеялась над чем-то, что говорила Бекки. «Как ты можешь?» — кричал его разум. — «Как ты можешь смеяться после того, как предала всё то, что я для нас придумал?» Он прошел мимо неё, не удостоив даже мимолетным кивком. Когда их плечи почти соприкоснулись, он намеренно ускорился, обдав её ледяным презрением. Он хотел, чтобы она почувствовала его гнев, хотя понимал, что она, скорее всего, даже не поймет его причины. Весь день Демиан провел в состоянии контролируемого безумия. Он блестяще отвечал на уроках, его почерк в тетрадях был безупречен, но внутри него полыхал костер. Он представлял Фредди и Аню в полумраке парка, и каждая деталь этой воображаемой сцены вонзалась в него каленым железом. «Мне плевать», — лгал он себе, глядя в окно на пустой школьный двор. — «Она просто девчонка из обычной семьи. Она вольна делать что хочет. Моя ревность — это лишь оскорбленное достоинство Дезмонда». Но его рука, сжимавшая ручку так сильно, что на костяшках проступила белизна, выдавала его. Он не просто ревновал. Он чувствовал, что у него украли нечто, что принадлежало ему по праву долгого ожидания и тайной преданности. Он еще не знал, что этот день закончится в лаборатории химии. Он еще не знал, что слухи — это лишь катализатор для взрыва, который неизбежен, когда два таких элемента, как он и Аня, оказываются в одном замкнутом пространстве. Но одно он знал точно: если этот Фредди действительно посмел коснуться её, Демиан сотрет его в порошок. А потом... потом он разберется с той, кто стала его персональным адом на земле.