Часть 4

родители и Лаура вернулись домой и опять ссоры.. Комната была четко поделена на два мира. На половине Лауры всё сияло: кубки на полках, идеально заправленная кровать и развешанные по цветам тренировочные костюмы. На половине Ани царил «творческий беспорядок»: стопки книг, разбросанные карандаши и горы подушек на полу. Тишину разорвал резкий вскрик Лауры. — Аня! Ты издеваешься?! Аня вздрогнула и выронила книгу. Она сидела в своем «гнезде» из пледов, пытаясь дочитать главу. — Что случилось? Зачем так кричать? Лаура стояла посреди комнаты, сжимая в руках свою любимую белую толстовку. На рукаве красовалось отчетливое пятно от фруктового чая. — Это моя «счастливая» кофта! У меня завтра контрольный прогон перед тренером, а ты... ты опять её взяла без спроса! — Я просто замерзла, — тихо ответила Аня, стараясь не смотреть сестре в глаза. — Окно было открыто, а твоя кофта лежала на стуле... я не думала, что пролью чай. — «Не думала»! — Лаура швырнула толстовку на кровать Ани. — Ты никогда не думаешь! Ты живешь в своих книгах, а на реальный мир тебе плевать. Ты хоть понимаешь, как долго я её отстирывала в прошлый раз? Аня почувствовала, как внутри закипает обида. — Ой, простите, Ваше Величество! Конечно, весь мир должен крутиться вокруг твоих тренировок и твоих чистых кофт. Ты такая правильная, Лаура, что с тобой иногда просто тошно находиться в одной комнате! — Ах так?! — Лаура сделала шаг вперед. — Тогда иди читай в коридоре! Там как раз коврик для обуви, он твоего любимого цвета — серого! — Девочки! Что за шум? — в дверях появилась Хелли. Она устало потерла виски, переводя взгляд с разъяренной Лауры на замершую Аню. — Хоппер только пришел с работы, он хочет тишины, а у нас здесь как на стадионе. — Мам, она опять испортила мою вещь! — выпалила Лаура, указывая на пятно. — Она вообще не уважает чужие границы! — А она считает себя пупом земли! — вставила Аня, захлопывая книгу с громким хлопком. — Каждая пылинка на её полке важнее, чем то, что я чувствую! Хелли вздохнула и вошла в комнату. Она присела на край кровати, оказавшись ровно между двумя «фронтами». — Лаура, Аня права в одном — вещи можно отстирать, а злые слова застревают в сердце надолго. Аня, а Лаура права в другом — её вещи принадлежат ей, и ты должна спрашивать разрешение. Это называется уважение. — Она меня ненавидит, — буркнула Аня, уткнувшись лицом в подушку. — Я тебя не ненавижу, — голос Лауры стал тише, но в нем всё еще слышалось раздражение. — Я просто хочу, чтобы мои вещи были на месте и чистыми. Это так много? Хелли посмотрела на дочерей. — Так. Лаура, дай мне толстовку, я знаю отличное средство от пятен, к утру будет как новая. Аня, ты идешь на кухню и помогаешь Хопперу накрывать на стол. И чур, за ужином — ни слова о кофтах или книгах. Обсуждаем что-нибудь приятное. Ясно? — Ясно, — хором ответили сестры. Когда Хелли вышла, в комнате снова повисла тишина. Лаура начала собирать сумку на тренировку, сердито сопя. Аня посидела минуту, потом встала и достала из своего ящика красивую закладку, которую рисовала всё утро. — На, — Аня протянула её сестре. — Это... для твоего дневника тренировок. Там нарисована гимнастка с лентой. Лаура замерла, взяла закладку и внимательно её рассмотрела. — Красиво. Ты сама нарисовала? — Да. Прости за чай. — Ладно, — Лаура чуть заметно улыбнулась. — Но если еще раз возьмешь мой обруч, чтобы делать из него «цирковую арену» для своих игрушек — я за себя не отвечаю. Аня рассмеялась: — Договорились. Идем, а то папа Хоппер съест все печенья в одиночку. Сестры вышли из комнаты плечом к плечу. Гроза закончилась, оставив после себя лишь легкую прохладу, которая всегда наступает перед настоящим примирением.