Ма́ори

      Утро. Лучи солнца совершают четные попытки пробиться в огромных размеров окно, сквозь насыщенно красные плотные шторы. Но вот один непослушный лучик, шмыгнув под занавеской, падает на разбросанную по полу одежду подростков.       Комната с чёрными стенами и полом выглядит довольно просторной. Большой шкаф, комод, письменный стол, с красным рабочим креслом и туалетный столик, красным пуфиком, белого цвета гармонировали с чёрными стенами. На них было много декора и постеров (в основном с человеком пауком). Красный натяжной потолок с шарообразными лампами и окно с подоконником — диваном, обшитым красным бархатом, занимает половину стены. На второй расположилось красное изголовье круглой белой кровати, на которой как раз спали наши голубки.       Казалось, после бурной ночи они готовы проспать весь день. Кассиопея сладко посапывает, иногда вздрагивая носом. Лиам же притянув к себе девушку за талию, зарылся лицом в её длинных белоснежных волосах. Именно белоснежных, ведь она была не блондинкой. Часто к ней подходили с вопросам: «Какой у тебя был раньше цвет волос?», «Сколько раз ты посещаешь парикмахера, чтобы поддерживать цвет?» или «Сколько стоит такое окрашивание?». И как после этого объяснить людям, что это твой настоящий цвет волос?       Слышатся тяжёлые шаги по лестнице и вот белая дверь в комнату открывается, а на её пороге появляется Бобби Финсток. Окинув комнату, взгляд тренера остановился на лежащей на полу одежде. Приметив мужскую футболку и шорты, Финсток сразу перевёл взгляд на кровать. Непонимание застыло на его лице, гримасой.        — Что тут чёрт возьми происходит?! — вскрикивает тренер, заставляя мирно спящих подростков вздрогнуть и уставится на него. Кассиопея тянется за одеялом, дабы прикрыть им голую грудь, скрещивает руки на груди. Лиаму повезло меньше, и в следующую секунду он лежал на пушистом белом ковре, прикрываясь красным пледом, лежащим всё это время на полу. — Данбар?! Нет, ты серьёзно? Из всех парней ты выбрала именно его?! — типичный Финсток. — Вы хоть предохранялись?        — Пф, пап, мне шестнадцать лет, что может случиться? Не забеременею же.        — Смотри у меня, — загадочно произносит Бобби, выходя из комнаты, не забыв закрыть дверь.        — Доброе утро, — пролепетала девушка, смотря на опешившего парня. — Поднимай уже свой привлекательный зад, и полежим ещё чуть-чуть. На первый урок ты уже опоздал, а мне к третьему. Так что… — Кассиопея похлопала по кровати рядом с собой. — Иди сюда, зайка.

***

       — Я так и не понял. Почему тебе к третьему уроку? — спросил Лиам, выйдя из ванной в одних шортах, вытирая короткие русые волосы полотенцем.        — Потому что, я — вундеркинд, поэтому учусь на класс выше. То есть со Скоттом и Стайлзом, — сказала Хейл, докрашивая стрелку, и повернулась к своему парню. — Как я выгляжу?       У Кассиопеи были большие красные стрелки с маленькими зелёными звёздочками на концах и чёрная матовая помада. Её лук состоял из чёрных широких джинсах-трубах, с порезами на коленях, белого спортивного топа с надписью «Bitch» и рубашки в красно зелёную клетку. На ногах белые кеды на чёрной подошве, а в руках чёрный рюкзак. Волосы девушка завязала в высокий длинный хвост, выпустив пару передних прядей. В ушах серебряные серьги-кольца, и длинная цепочка на шеи с миниатюрным свистком. На левой руке множество браслетов, а на правой пара колец.        — Превосходно, — ответил Данбар, натягивая футболку и подходя ближе к девушке, придвинул к себе за талию и потянулся к губам.        — У меня чёрная помада, не хочу её размазать.        — Тогда я постараюсь аккуратно, — Лиам нежно поцеловал девушку. — Пахнет ежевикой. Мне нравится, — он улыбнулся, втягивая Кассиопею в новый, более требовательный поцелуй.        — Помада, Лиам, по-ма-да, — отвертевшись от губ парня, Хейл оставила темный опечаток своих губ на его щеке, и рассмеявшись, отправилась наносить новый слой помады.

***

       — Знаешь, мне кажется, что это глупо. Я имею в виду то, что девушка подвозит парня, а не наоборот, — сказал Лиам, выйдя из чёрного Chevrolet Camaro.        — Если хочешь, можешь ездить на своём велосипеде, — усмехнулась Финсток.        — Я не… нет… подожди! Откуда у тебя вообще эта тачка?        — У Дерека взяла.        — Ты спиздила тачку у Дерека Хейла?! Такого высокого, накаченного и вечно хмурого оборотня, глаза, которого светятся голубым? — Лиам размахивал руками для полного описания.        — Он не хмурый, он милый и пушистый, — саркастично протянула Кассиопея. — И я уверена, он будет не против, что его сестрёнка взяла его машину, — пара зашла в здание школы. — Возьмёшь мне апельсиновый сок на ланче? И да… давай пока не будем говорить о том, что мы вместе?        — Почему? Ты меня стесняешься? — сделал щенячьи глазки парень.        — Нет, конечно, Лиам! Просто мы знакомы всего три дня. И я не хочу это афишировать, — Кассиопея оставила невесомый поцелуй на щеке парня. — Не забудь сок.       Тёплые лучи солнца освещали небольшую территорию. Множество столов за которыми сидели ученики и уплетали свои ланчи. За одним из них сидела компания из шести человек и обсуждала, как они выражались, вернее, как выражался Стайлз — «тёмную лошадку».       На горизонте появилась Кассиопея, мило болтающая с Мэйсоном. Они направлялись к самому шумному, благодаря Стилински, столику.       Уступив Хьюитту место рядом с его лучшим другом, Хейл села по левую сторону от Скотта. По правую же сидела Лидия, а Малия разместилась с боку. На против Кассиопеи сидела Кира, а рядом с ней Стайлз и Лиам с Мэйсоном. Юкимура злобно уставилась на Финсток, которая пыталась открыть банку апельсиновой газировки, любезно отданной ей Лиамом, но длинные ногти сильно мешали этому процессу. Не выдержав, альфа взял банку из рук подруги и сам открыл её, получив благодарную улыбку. Кассиопея спокойно сделала глоток, не обращая внимания на внутренний взрыв у Киры.        — Не ревнуй. Он не в моём вкусе, — спокойно произнесла Хейл, допив газировку.        — Кто сказал, что я ревную? - усмехнувшись, Кира покачала головой.        — Если учесть что эмпатия, это, грубо говоря, разговор… то, ты мне сама это сказала. Вернее, твои чувства: отвращение и ревность, — её спокойный голос переводил всех в немалый шок.        — Ещё скажи, что я тебе завидую, — фыркнула лиса.        — Зачем говорить очевидное? — Кассиопея подняла светящиеся ярко-зелёным цветом глаза на слегка опешившую Киру. — Я вообще могу ничего не говорить. Тупые стереотипы о том, что эмпаты могут только пропускать через себя эмоции. Бред! — девушка чуть-чуть привстала с места, опираясь руками об стол и в упор смотря на Юкимуру своими светящимися глазами. — Нет, блять! Я могу направлять эти эмоции против из же хозяина! Всё что ты сейчас чувствуешь Кира — это всё твои эмоции. Гнев, ревность, зависть всё это — твоё! Сколько раз я должна сказать, что мне не нравиться Скотт, чтоб ты наконец перестала ревновать и начала доверять мне? Мы знакомы с тобой всего три дня, но Стайлз и Скотт знают меня много лет! — Хейл издала ядовитый смешок. — Меня боится сама кицунэ, надо же! А я ведь толком ничего и не делаю, — глаза Киры начали светиться оранжевым.       Никто не мог достучаться до Кассиопеи. Она была будто в трансе, пока её не окликнул Стилински.        — Iti tuahine, (сестрёнка) — Теперь взгляд Финсток был переведён на сына шерифа. Он всё ещё помнит Маори*. Он помнит как она просила его разговаривать на этом языке, ведь Касси очень любила его. У девушки часто вслушались приступы и панические атаки. Только Маори помогал достучаться до девушки. — Ahau hoha'a. Kei te pēhea koe? (Я волнуюсь. Как ты?)        — Kua pai ahau, (бывало и лучше) — шепчет Хейл. — Ka haere ahau. Te tatarahapa nei au. Teina iti, (я пойду. Прости меня. Братик) — поспешила в школу девушка        — На каком языке вы только что общались? — недоумевали все, пока Маккол начал догадываться.        — Маори? — поинтересовался он у друга.        — Он самый, — грустно улыбнулся Стайлз.