Алкоголь

У Марисоль полно собственных демонов - страшных, пугающих, просто мерзких. И с каждым она справляется по-своему. Алкоголь - быстрое решение, но дорогое. Нет ничего проще чем быстро накидаться и уйти в забытие, в котором не терзают тревожные мысли. В котором ей легко, спокойно и просто. Проблема в том, что алкоголь это час, если повезет - два тишины. Потом это похмелье, тошнота, мигрень, литры выпитой минералки, раскалывающаяся голова и клятвы самой себе о том чтобы больше никогда не пить. Эндрю Миньярд - практически тоже самое, в отношении глушения ее внутренних демонов. К Эндрю она может обратиться в любое время дня и ночи - кинув короткую смс, или толкнув плечом на выходе с корта - получив, за это, естественно, предупреждающий взгляд. Эндрю ей редко отказывает - особенно, если у него самого выдался плохой день. С Эндрю удобно - он знает ее правила, знает, что это ничего между ними не меняет, что ей плевать где и с кем он проводит остальное время если он помогает ей расслабиться сейчас. Эндрю не нежен - нежным он быть просто не умеет, как человек никогда не видевший большой воды не умеет плавать. И тем не менее, Марисоль каждый раз видит в его глазах отблеск отвращения, когда просит причинить ей боль, ударить, придушить. Когда просит его быть жестче, грубее. Она знает, что стоит лишь ей сказать одно слово - и он остановиться, но Марисоль продолжает молчать даже когда на простынях появляется кровь. Эндрю не понимает - как это может приносить свободу, облегчение. Он всю жизнь бежал от чужой силы, чужого контроля, от боли, причиняемой другими, только чтобы Марисоль с улыбкой попросила сделать ей как можно хуже. Марисоль, в прочем, плевать - ей не нужно его понимание или одобрение, ей нужна блаженная пустота в голове которая появляется лишь когда ее тело пронзает боль. Эндрю обходиться дорого - черно-синими синяками, которые мешают играть, кровоточащими царапинами, жгущими кожу, и еще одной капелькой презрения в темных глазах, когда они обращены к ней. Марисоль, в прочем, все еще все равно - она допивает бутылку прохладной минералки и дает себе обещание больше никогда к этому способу не возвращаться. Только для того, чтобы это обещание неизбежно нарушить.