Зельевар и пустыня

      Трибуны взорвались криками и аплодисментами: они никогда не видели, чтобы снитч поймали в самом начале игры. Похоже было, что Гарри Поттер установил рекорд.       — Рон! Рон! Где ты?! Игра закончилась! Гарри выиграл! Мы выиграли! Гриффиндор вышел на первое место! — радостно вопила Гермиона, подпрыгивая на сиденье, а потом кинулась обнимать сидевшую перед ней Парвати Патил.       Гарри, спустившись, спрыгнул с метлы. Он никак не мог поверить в то, что произошло. Ему все удалось, и игра закончилась, не продлившись и пяти минут.       Исчезновение Северуса Снейпа, судившего матч, заметили гораздо позже.       * * *       Зельевар огляделся и с досадой сплюнул на горячий песок. Собственно, вокруг и не было ничего, кроме песка и раскалённого до белизны неба.       "Известны ситуации, когда посреди матча исчезали рефери, а много месяцев спустя их находили в пустыне Сахара", - написано в "Истории квиддича". Северус Снейп считал, что это всего лишь легенда. Но сейчас, вне всякого сомнения, он стал частью этой легенды.       Проклятый Поттер ловит снитч, в отчаянном пикировании чуть не сбив профессора с метлы, а в следующий момент рывок принудительной аппарации выкидывает его здесь. Снейп никогда не был в Сахаре, с тем же успехом это могла быть какая-то другая пустыня. Но с чего бы, если прецеденты уже известны?       Зельевар пожал плечами и вытащил из кармана палочку. Для обычного человека оказаться одному в пустыне, без подготовки и снаряжения – верная смерть. Для волшебника – раздражающее бессмысленное приключение. Агуаменти не даст умереть от жажды. Удачно оставшаяся в руках метла позволит не ломать ноги по барханам. Одно движение палочкой перекрашивает мантию из чёрного цвета в светло-синий, при всей его любви к чёрному, в пустыне этот цвет непрактичен. Ещё одно движение – носовой платок трансфигурируется в тюрбан а-ля Квиррелл, длинным концом полотнища можно закрыть лицо от палящего солнца.       По солнцу Снейп определил направление на север и снова оседлал метлу. Метла не человек, она не заблудится, не будет ходить кругами и рано или поздно доставит его к средиземноморскому побережью. А там, следуя вдоль береговой линии, можно будет найти поселение, если не магическое, то маггловское. Ждать несколько месяцев, пока его найдут, Северус Снейп не собирался.       * * *       Ближе к вечеру впереди показалось облачко пыли. Оно росло, Снейп на всякий случай поднял метлу выше и проверил палочку. Он не гриффиндорец, чтобы бездумно переть навстречу неизвестности.       Приблизившись, облачко рассыпалось на множество двуногих и четвероногих, взбивавших песок при ходьбе – кочующее племя. Люди, большинство в белом и синем, вели верблюдов, ехали на верблюдах, гнали большое стадо коз.       Они не должны были заметить высоко парящего в небе Снейпа. Но они заметили. Остановились, нарушая строй, задрали головы, приветственно замахали руками. Зельевар хотел подняться выше. Он не слишком доверял людям, внешнее дружелюбие могло быть обманчивым, а дистанция – всё ещё слишком маленькой, чтобы избежать заклинания или выстрела маггловской винтовки.       Но вместо выстрела или вспышки проклятья его нагнал голос, явно усиленный Сонорусом. Он что-то прокричал, сначала на арабском, потом, кажется, на немецком, и наконец на ломаном английском.       - Спускайтесь, уважаемый! Племя Тин-Хинан не причинит вам вреда! Мы ждали вас!       Снейп был осторожен. Но ещё он был исследователем, а значит, человеком любознательным. И он направил метлу вниз, держа наготове палочку на случай возможного нападения.       Из толпы людей, коз и верблюдов ему навстречу вышли трое. Мужчина средних лет, старик и совсем уж дряхлая женщина. Женщина произнесла короткую речь, она и мужчина помоложе поклонились. Старик раскинул руки в приветственном жесте:       - Здравствуйте, здравствуйте уважаемый! Вы же европеец? Почти шестьдесят лет не видел европейцев, - затараторил он, мешая английские и немецкие слова. – Аменокаль и Мать Аменокаля, вожди туарегов, детей Тин-Хинан, приветствуют вас и предлагают присоединиться к их пути. Они очень ждали нового хранителя племени.       - Что значит нового хранителя? – скептически уточнил Снейп.       – О, я всё вам расскажу, - заулыбался старик. – Это потрясающая история длиной в полторы тысячи лет. Скоро зайдёт солнце, мои друзья как раз поставят лагерь, приготовят угощение и настанет лучшее время для историй.       - А если я откажусь? – недобро прищурился зельевар.       - Вы судили квиддичный матч, - пожал плечами старик. – И внезапно оказались здесь. Ведь так? Значит, вас призвала сюда пустыня по слову Матери Аменокаля. И пустыня вас не отпустит, пока не будут выполнены все условия. Будете кружить и снова возвращаться к нам. А я могу рассказать всё сразу, как выбраться и почему стоит остаться.       На всяких призванных, избранных и прочие красивые слова Северус Снейп много лет как приобрёл аллергию. Но старик верил в сказанное, это было несомненно. Щербато улыбалась старуха, доброжелательно смотрел вождь, её сын, а скорее внук, любопытно глазели остальные члены племени.       Зельевар задавил всколыхнувшуюся в стиле Грюма паранойю. Ради ответов на его вопросы стоило рискнуть, оставшись с ними на ночлег.       * * *       …Закат окрасил небо во все оттенки розового, лилового и синего. Жарко и бездымно горел костёр, пеклись на углях козлятина и лепёшки, шли по кругу бурдюки с верблюжьим молоком и чистой водой.       - Меня зовут Клаус Нейман, - рассказывал старик, уставившись в пиалу, словно пытался прочитать будущее по белым разводам молока на её стенках. – В 1938 я судил товарищеский матч между командами Дрездена и Лейпцига. И прямо с середины матча оказался здесь… Удивительное дело, да? Казалось бы, мы волшебники, можем такое, что магглам и не снилось, а всё равно есть чему удивляться. Тогда мой предшественник многое рассказал мне, как я рассказываю вам, а до чего-то я сам докопался потом.       Полторы тысячи лет назад в пустыню с севера, откуда-то из Марокко, приехали на белом верблюде две женщины, две волшебницы: воительница Тин-Хинан и её служанка Такамат. Копьём и магией Тин-Хинан покорила дикие племена пустыни и стала их царицей, объединила и дала им общие законы Так они стали теми, кого ныне называют туарегами.       Прошли века. Одни племена забросили кочевую жизнь, другие продолжают странствовать по пустыне, но смешались с магглами и помнят разве что имя своей прародительницы.       Но это племя особое. Они истинные потомки Тин-Хинан и Такамат, сыновья и дочери их дочерей. Говорят, Тин-Хинан обладала некой особой силой. Она колдовала над своими потомками и их потомками, и с тех пор все женщины в племени рождаются волшебницами. Но природа стремится к равновесию, и потому ни один мужчина в племени не владеет и крупицей магии. Да и вообще у них рождается мало мальчиков.       Ещё говорят, Тин-Хинан и Такамат поняли, что это нехорошо, и создали особый ритуал. Он призывает на службу племени хранителя с заданными характеристиками. В первую очередь, это должен быть мужчина издалека, обученный маг – новые знания не будут лишними, способный зачать детей – свежая кровь тем более не лишняя в маленьком племени…       - Как племенной жеребец, - ощерился Снейп не хуже оборотня.       - И это тоже, - спокойно пожал плечами Клаус. – Это племя, живущее по архаичным законам, друг мой. Они не видят в этом ничего предосудительного. Вы ещё не видели, как они колдуют. Палочки делают себе сами, кто из козьего рога, кто из верблюжьей косточки, кто из красивой веточки, подобранной в пути. Знания переходят от матери к дочери, никакой научной системы. То, что требует воображения и вдохновения получается великолепно, а с точными расчётами у них плохо.       Но мы отвлеклись. Итак, они проводят ритуал, разработанный Тин-Хинан и её служанкой. Ритуал выдёргивает в пустыню мага, способного принести им новую кровь и новые знания. Мага, который сможет стать для них справедливым судьёй – потому что всем равно свой и чужой, и со всеми будет честен…       (Снейп фыркнул. Поттер бы точно не поверил, что его могут выбрать как справедливого! судью)       …который не чувствовал себя дома там, где был раньше, не имеет ни друзей, ни родных и потому не будет мечтать о возвращении…       - Стоп, - зельевар побарабанил пальцами по своей пиале. – Насчёт не чувствовать себя дома и отсутствия близких ваш ритуал угадал. Но я не останусь. У меня есть долг. Клятва, которую я не собираюсь нарушать. Тем более ради дикарок-волшебниц, похитивших меня, как… племенного жеребца.       - Ритуал создали люди и проводят люди, а людям свойственно ошибаться, - пожал плечами старый волшебник. – Такое бывало. Поживёте здесь несколько месяцев, присмотритесь. Потом вас найдёт кто-нибудь из вашего Министерства Магии. И, если к тому времени не передумаете, сможете уйти с ним.       - Но вы не ушли.       - У меня не было ни семьи, ни друзей, ни постоянного дома, ничего, кроме квиддича. Над Европой сгущалась тень большой войны. А здесь меня приняли, как родного. Простая жизнь, не всегда комфортная для цивилизованного европейца, но честная и спокойная. Долгие переходы, общий труд на благо племени, разговоры с матриархами о магии, обучение детей. Красивые женщины, ищущие моего внимания. Уважение, которого я никогда не добился бы дома. Сама пустыня. Гордая, страстная, прекрасная и жестокая, как женщина. Одна из легенд говорит, что царица Тир-Хинан, состарившись, принесла себя в жертву, перестала быть человеком и стала самой пустыней, её душой.       - Тогда почему уходите сейчас?       - Старость. Мне девяносто. Хранитель обязан служить племени пятьдесят лет, я отслужил пятьдесят три, и проведу здесь ещё пару лет, пока вы не освоитесь. Но мои ноги уже не так легко выдерживают кочевую жизнь, а глаза хотят видеть воду не только на дне бурдюка и дождь не раз в несколько лет. Съезжу в Германию, поглядеть на родные края, а потом куплю домик где-нибудь у моря. По этой земле веками ходили торговые караваны, и не все достигали цели. Так что золота из старых кладов мне хватит, чтобы обеспечить себе спокойную старость, и вам хватит, и тем, кто придёт за вами. Пустыня безжалостна, но и щедра к тем, кто поверил ей.       - Я не останусь, - коротко повторил Снейп. – Несколько месяцев… Конец учебного года и каникулы можно считать затянувшимся отпуском. Но к сентябрю я обязан быть в Хогвартсе... Кстати, а почему всё-таки рефери квиддича? Тем более что полторы тысячи лет назад его ещё не существовало.       - Загадка, - рассмеялся Клаус. – Возможно, какая-то ошибка в ритуале. Тин-Хинан создавала его в четвёртом веке, а письменность принесли сюда арабы в десятом. Кто знает, что исказилось за шестьсот лет передачи из уст в уста или потом, при записи на чужом языке. Вы же знаете, одно неверное слово, и у тебя на груди стоит буйвол.       И Северус Снейп засмеялся вместе с ним, впервые за долгие годы.       Возможно, этот отпуск действительно то, что ему нужно. А Поттер как-нибудь не убьётся за эти несколько месяцев без него.       * * *       Несколько раз он пытался сбежать из чистого упрямства. Туареги не удерживали его, но метла и правда упорно возвращалась к их лагерю. Пешком он совершал этот нелепый круг ещё быстрее. И Северус Снейп сдался.       Он учился жить в пустыне, как жили туареги. Узнавал их языки – вспоминал арабский, выученный в юности, чтобы читать в оригинале труды Ибн-Сины и Аль-Бируни. Исконно туарегский тамашек – тоже словно бы вспоминал, а не узнавал с нуля. Старик Клаус смеялся, что это подарок пустыни её избраннику.       Снейп привыкал к рубахам-гандарам вместо мантии и к головному платку. Научился искать магией источники и читать следы, оставляемые животными на сыпучем песке. Узнал, как доить коз и как залить лечебное зелье в глотку сопротивляющемуся верблюду. Учился у дочерей Тин-Хинан распознавать местные ингредиенты для зелий и составлял для них новые рецепты, пользуясь навыками мастера-зельевара. Учил детей азам европейских чар и трансфигурации и удивлялся тому, что это больше не вызывает отторжения. Может быть потому, что в пустыне даже дети понимали: знания – это жизнь, и действительно слушали.       По вечерам Снейп рассказывал собравшимся у костра туарегам о жизни в Британии, видел, что для них это небывальщина, как волшебные сказки для магглов. И всё же они радовались его рассказам, и он чувствовал себя на своём месте как, кажется, никогда в жизни.       А по ночам он часто выходил из шатра и слушал голос пустыни. Она говорила с ним шелестом песка, завываниями ветра, вздохами дремлющих верблюдов, порой доносящимся издалека рычанием льва и мерцанием тысяч звёзд. Пустыня была щедра и жестока, проста и загадочна, и всегда прекрасна. Порой зельевару казалось, что голосами пустыни с ним действительно говорит древняя царица Тин-Хинан.       Но даже легендарная Тин-Хинан во плоти не смогла бы заменить ему Лили.       - И чего тебе не хватает, сынок? – ворчала дряхлая Мать Аменокаля, расчёсывая его длинные волосы. Зельевар сам не понимал, почему позволяет старухе так много. И невольно наслаждался забытой материнской лаской. – Пустыня тебя приняла, верблюды ластятся, лучшие девушки племени только и думают, как бы пробраться в твой шатёр. Наши женщины сами выбирают мужчин, но хранителю племени ни одна не откажет. Да и тебе тут хорошо, сильный стал, спокойный, голос Тин-Хинан слышишь. Почему убежать-то хочешь?       - Когда-то я стал виновником гибели женщины, которую любил, - только Дамблдор знал эту историю, но ворчливая ласка Матери Аменокаля словно отмачивала корку со старых ран, чтобы они очистились от гноя и смогли зажить. – По глупости, а не по злому умыслу, но привлёк к её семье внимание убийцы. Выжил только ребёнок. Я поклялся защищать его любой ценой.       - Искупление вины и верность слову – дело правильное, - серьёзно согласилась старуха. – Хорошего хранителя нам выбрала Прародительница. Раз так, то иди. Мы подождём. Наш Клаус тоже хороший, он тоже подождёт, чтоб передать тебе племя, как положено. Выполнишь обещанное и вернёшься.       - Я… - он хотел соврать, но горло перехватило, выше его сил было врать старой ведьме с её спокойной верой в него. – Не ждите. Скорее всего я не переживу эту войну.       - Только пустыня знает, чему суждено сбыться, а чему нет.       …Как бы он хотел, чтобы проклятая Трелони думала так же.       * * *       В середине августа Джон Доу, незначительный клерк департамента магического спорта, услышал звуковой сигнал, поднял голову от свежего номера «Ежедневного Пророка» и посмотрел на карту Африки, над которой завис голубоватый огонёк указателя. Обречённо выругался – ну почему это не могло произойти не в его смену? Согласно инструкции, написанной пятьсот лет назад, достал из шкафа светлый тропический костюм и панаму, а из сейфа портал на двоих. Переоделся, отправил своему начальнику бумажный самолётик с сообщением, что пропавший рефери обнаружен в Сахаре, и ткнул пальцем в карту, точно в огонёк.       Мгновенное головокружение, как часто бывает при перемещении на большие расстояния, сменилось ощущением опаляющей жары. Джон Доу стоял в центре лагеря из первобытного вида шатров, на него пялились козы, верблюды и дети, а маленькая пегая собачонка зашлась лаем и попыталась укусить за ногу.       - Э-э-э, здравствуйте, - сказал Джон Доу, затравленно оглядываясь. Он умел разговаривать с игроками в квиддич, журналистами и лавочниками, но не с дикарями. Они вообще знают английский? – Я здесь чтобы выручить мистера Северуса Снейпа, профессора школы Хогвартс. Вы такого встречали?       - Я рассчитывал, что вы прибудете раньше, - люди и животные расступились, пропуская высокого худого мужчину, закутанного в бесформенное синее одеяние, местный аналог мантии. Смуглое лицо, тёмные глаза и чёрные волосы делали его похожим больше на араба, чем на англичанина.       - Магия, сэр, - раздражённо ответил клерк. – Когда показала, где вы, тогда и прибыл, всё по инструкции. Вещи собирать будете, или сразу стартуем? Жарко тут у вас.       - Сразу, - высокомерно кивнул Снейп. – Минуту на прощание с… друзьями.       Джон Доу с несколько брезгливым любопытством наблюдал, как он наклонился обнять совсем древнюю старуху, неодобрительно качавшую головой, сказал несколько слов на непонятном языке старику и мужчине средних лет, помахал рукой стайке детей, младшие из которых явно собирались заплакать.       - Достаточно. Не люблю долгих сборов. У вас портал? – мерзкий тип требовательно протянул руку, и Джон Доу достал из кармана портал. Мгновение спустя в лагере детей Тин-Хинан не осталось чужих.       * * *       - А Снейп здорово изменился, - шептались в сентябре ученики Хогвартса и даже преподаватели.       Чёрным мантиям он стал предпочитать тёмно-синие, нездоровая желтизна кожи скрылась под бронзовым загаром, делая его похожим не то на индейца, не то на араба.       - Снейп - справедливый, - не могли поверить старшекурсники, разглядывая порой исчерканные, но исключительно заслуженно, эссе.       - Он ещё больше меня ненавидит, - чесал в затылке Гарри. – какой цербер его покусал?       - Ты преувеличиваешь, - не соглашалась Гермиона. – Он почти перестал придираться к тебе на уроках. А если ты опять испортил зелье и спутал нефритовый порошок с сушёной мухоловкой, то сам виноват.       - Ну да, не придирается, зато как смотрит.       Профессор зельеварения действительно стал с ним безупречно вежлив. Но порой в его взгляде мелькало что-то непонятное, глубокое и мрачное, как сами подземелья, что пугало Гарри больше прежней неприязни.       - Что с тобой случилось, мальчик мой? – мягко улыбался директор Дамблдор, подливая чай.       - Эта история с исчезновением рефери подарила мне хороший отпуск, Альбус, - зельевар с нейтрально-вежливым выражением подносил чашку к губам. – Оказалось, действительно можно попасть в Сахару. Меня подобрало местное кочевое племя. Несколько месяцев простой жизни на природе, тяжёлый труд для общего блага, сухой жаркий климат, благотворный после шотландской сырости. Смена обстановки творит чудеса.       …Альбус Дамблдор был неплохим человеком и неплохим лидером. Но ему не хотелось доверять, как, вопреки всему своему опыту, Снейп доверял Матери Аменокаля. Дамблдору можно было врать.       Время неслось, как единорог, учуявший оборотня. Второй курс Поттера и Тайная Комната с Василиском. Третий курс и недоброй памяти Мародёры. Четвёртый курс и Кубок Огня. Война, мучительная и нелепая роль марионетки двух кукловодов. Он мрачно и упрямо охранял Поттера, безнадёжно и отчаянно пытался спасти других, побеждал и проигрывал… И только знание, что где-то там, где только песок и небо, его ждут, не давало сломаться.       А потом впившаяся в горло змея поставила точку в жизни невезучего мрачного зельевара.       Глупые дети, ничего не смыслящие в медицине, убежали, не разобравшись, что ему оставалось ещё несколько минут. Впрочем, оно и к лучшему. В эти минуты он мог видеть не их, а звёзды пустыни, светившие племени Тин-Хинан…       * * *       …Шея чесалось. Рану болезненно дёргало, но он знал, что так болят не смертельные раны. Так болят заживающие.       Он чувствовал запах коз, верблюжьей шерсти и трав, которые волшебницы туарегов применяют в целительстве. Он лежал на шерстяном покрывале и слышал, как орут в загоне верблюды, смеются играющие дети и дерево стучит о дерево – юноши учатся сражаться на деревянных мечах.       - Очнулся, сынок? - раздался рядом хорошо знакомый голос. – Я же говорила, от пустыни не убежать. Если она кого-то пожелала, то возьмёт его себе. Даже в смерти не спрячешься.       - Я… не хотел прятаться, матушка, - с трудом ответил зельевар. Повреждённое горло отозвалось резкой болью, но это было совсем не важно. Нет, это было даже хорошо, боль означала жизнь. – Так получилось. Но теперь… все долги отданы.       Он наконец открыл глаза и спокойно встретил взгляд старухи. Вздрогнул, когда на миг ему показалось, что её глаза зелёные, как у Лили и Гарри. Но нет, они были прежними, светло-карими, выцветшими от возраста. Просто правильное восприятие цветов не сразу вернулось после долгого беспамятства.       - Вот и хорошо. Отдыхай. Племени ты нужен здоровым и сильным.       Высохшие, как ветви колючих кустарников, руки приподняли ему голову и напоили терпким зельем. Несколько лет назад Снейп сам усовершенствовал его, и вот самому же пригодилось. Он не сопротивлялся. Впервые с Хэллоуина восемьдесят первого он хотел жить.       Ночью Северус Снейп, ещё шатаясь от слабости, вышел из шатра. Он вдыхал запахи пустыни и человеческого жилья, слушал как шелестит ветер, шуршит песок, вздыхают спящие верблюды. Смотрел на красноватые угли почти угасшего костра в центре лагеря – и на бескрайнее звёздное небо над головой.       Зельевар думал о воительнице и волшебнице Тин-Хинан, древней царице туарегов.       Какой она была? Властной и безжалостной, как лорд Волдеморт, колдовством и оружием сломившей народы пустыни, подчинившей их своей воле. Великодушной, но и жесткой, желающей блага своему народу, готовой жертвовать собой и другими ради его процветания, как Альбус Дамблдор. Призывающей к себе на службу, не спрашивая согласия, как они оба. Но и щедро вознаграждающей взамен, как ни один из них. Если уж вышло так, что его судьба – служить, он предпочтёт эту хозяйку любым другим.       А через пятьдесят лет вернётся в Британию посмотреть, как сложилась судьба тех, кого он знал.       Может быть.