Глава 8

Признаюсь тебе, дорогой читатель, мир, в который я попала, ни в чем не уступал моему родному. Да, он был другой и ощущался мною не совсем как настоящий, однако люди в нем казались мне действительно живыми, а не просто запрограммированными роботами; природа и пейзажи вызвали в моей душе не меньше трепета и восторга. Да и исторический антураж, наполненный странными мифологическими богами. Разве это не захватывает дух? Я все размышляла, если бы я не попала в игру, а действительно просто видела все через очки виртуальной реальности, графика смогла бы передать эту красоту? Мое попадание в мир «Лезвий кошмаров» иногда ощущалось как экскурсия по музею, посвященному моему любимому роману. Мне было и страшно, и любопытно. Я не хотела встречаться с главными героями и становиться частью этой сумасшедшей истории, однако я уже была внутри игры, потому мне не терпелось начать, собственно, играть. Все мои страдания до этого — не те «Лезвиям кошмаров», которые полюбились мне. Я хотела своими глазами увидеть, как развернутся события, описанные в романе, как главная героиня очарует трех любовных интересов. Элеанор… Мне хотелось с ней познакомиться. Девушка, что была подобна святой. Она была жертвой и мученицей, но в своих страданиях была так прекрасна и соблазнительна. «Интересно, она действительно так добра, как ее описывает автор?» — размышляла я. Да и как все в действительности выглядело? Я часто представляла, как выглядит столица, императорский дворец и главные герои. Однако реальность оказалась лучше, чем я могла себе нафантазировать. Столица — большой город с отличной каменной архитектурой, напоминающей смесь европейской роскоши и античного величия. Мода — стилизованные под античность наряды, однако с готическими элементами. Антураж такой, будто автор в своем сюрреалистичном подходе вдохновлялся «Алисой в стране чудес», греческой культурой и мифологией, а также европейскими канонами эпохи ренессанса. Красиво. Действительно мир темной сказки. Как если бы во Франции шестнадцатых-семнадцатых веков построили античные здания. И все же я тосковала по дому. Ведь даже в таком интересном мире, потрясающим своими красотами, нигде не было столь трогательных видов, как дома. Я любовалась видом заката из окна столичного графского дома, но мысли уносили меня в тот момент, когда я видела свой лучший вечер. Я его отлично помню. Мы с мамой ехали на машине по трассе. Вокруг — тайга. Начался сильный дождь, гремела гроза и время от времени проносились вспышки молнии. От сильного ветра деревья склонялись в сторону, будто кланялись нам. Ехать в такую погоду было опасно. Тревожное чувство повышало мой интерес. Меня всегда привлекало что-то опасное. Я смотрела в окно, хотя мама просила не приближаться к стеклу. Она верила, что так можно «привлечь» молнию. И какое было музыкальное сопровождение… Без него мои воспоминания были бы не столь красочными. Из магнитолы играл наш любимый с мамой жанр музыки — джаз. «Скучаю», — призналась я самой себе. Меня почти одолела меланхолия, но громкий возглас Лорен вытянул меня в мою новую, нынешнюю реальность. — Черин! Подготовь ванну. Этот приказной тон. Как меня раздражало мое положение в этом обществе. Люди относились ко мне не как к равной и для них такое было в порядке вещей. Каждый раз приходилось терпеть и сдерживаться, чтобы не огрызнуться в ответ. «Сделай то, сделай это… Я лежать хочу и о бесконечном вечном думать, а не твои хотелки исполнять, малявка» Но в реальности прозвучало: — Да, конечно, госпожа.

***

В день бала в императорский дворец стеклось сотни дворян. Роскошные кареты с фамильными гербами подъезжали одна за другой. Это был важный день, так как императорская семья официально представляла кронпринца империи как взрослого молодого челоека, вступившего в свои законные права. Это было своего рода совершеннолетие, однако дебют в этом мире был чем-то более значимым в социальном плане — дворянин вступал во все свои законные права. Многие наследники, получившие наследство в юном возрасте, не могли им распоряжаться, пока не достигнут восемнадцати. А в императорской семье достижение восемнадцати лет оглашало вступление в права за престол. Что-то вроде предварительной победы в гонке. Кронпринц выжил до своего дебюта, значит, теперь он официальный наследник престола. До сих пор наследник не был определен, пускай все и понимали, кто им будет. — Зачем так усложнять? — спросила я в карете, пока мы добирались до императорского дворца. — У Его Величества помимо кронпринца есть несколько незаконорожденных детей, которых он признал. Лорен объясняла мне все подробно, так, будто ее устами говорила сама система. — До дебюта кронпринц был в более уязвимом положении. Это, конечно, слухи, но я слышала, что его несколько раз пытались убить. Сейчас же даже в случае смерти кронпринца, если у него будут семья и дети, унаследуют престол именно его потомки. «С чего вообще такая маленькая барышня была посвящена в политику? Разве женщины в этом мире имеют возможность вмешиваться? Наверное, секрет кроется в графе. Он политик и имеет виды на императорский престол. Наверняка он посвящал свою дочь в придворные дела» — Однако у кронпринца нет детей, — ответила я. — Нет. Кронпринц был помолвлен на Марианне Фонтайн, однако бедняжка умерла три года назад от пневмонии, всего за три месяца до назначенной свадьбы. Что очень удивительно, ведь в столице очень мягкий климат. «Она намекает, что ее могли устранить?» — Более того, у Его Высочества нет незаконорожденных детей. Представляешь? «Как будто это что-то удивительное. Ему же всего восемнадцать исполняется» Однако затем я поняла, что удивительным была сама причина, по которой у него не появилось бастардов — у него не было любовниц. — Итак, выходит, что сейчас кронпринц свободен? — Да, — Лорен медленно кивнула и улыбнулась, поняв, к чему я клоню. — И дебютный бал — отличный повод, чтобы объявить о поиске невесты для него. — Многие ли девушки дворянского происхождения желают стать кронпринцессами? — поинтересовалась я. Лорен отвечала, ни разу ничего не утаивая: — О, конечно, это быстрая возможность подняться по социальной лестнице и помочь своему семейству. Однако за наследника нашей великой державы, — проступали патриотичные ноты моей юной госпожи, — желают выйти даже принцессы и наследницы знатных родов из соседних государств. И, конечно, мои родители очень надеются, что я буду выбрана в качестве невесты. — Брак организуют родители. Получается, от вас ничего не зависит? Или все же нужно понравиться Его Высочеству, чтобы он выбрал вас? — Обычно понравившуюся девушку отмечает и сам жених, и императрица. Однако Ее Величество уже не с нами, царство ей небесное, а потому брак устроит сам император. Понравиться самому принцу — лучший способ привлечь к себе внимание, так как принц имеет полное право выразить свое желание жениться на понравившейся девушке. — Что ж, это значит, что вокруг принца будут виться очень много красавиц. Просто приглянуться — не вариант. Что же тогда нам сделать… Он же должен выбрать вас, — я призадумалась, а Лорен рассмеялась. — Ты говоришь так уверенно. Неужто настроена сватать свою госпожу? — Да, — я кивнула. — Я должна это сделать. Мне очень нужно, чтобы выбрали именно вас, — ответила я серьезно. Лорен похвалила меня за мой исполнительный подход. Ах, глупенькая, знала бы она истинную причину моего стремления.

***

Когда я, сопровождая семейство Ронтхайм, вошла в бальный зал, мне довелось своими глазами увидеть то самое «величие высшего света», о котором упоминал автор в романе. Люди, окружающие меня, обстановка и музыка — все было на совершенно ином уровне. Оказавшись в иной среде, я явно заметила свою собственную, как бы так выразиться, ущербность. Я словно была пьяным быдлом, вошедшим в священные стены храма, или необразованным рабочим, пришедшим в лучший театр оперы и балета. Мой уровень культуры не дотягивал даже до того, чтобы я могла по достоинству оценить событие, участницей которого стала. А эти люди жили так всегда, с самого своего рождения. В зале были высоченные потолки. Я задрала голову и увидела каменные своды, расписанные словно в православном храме. На меня взирали мифологические существа, а также мужчина в белесыми волосами и глазами черными как сама тьма. Однако черты его лица казались издали такими расплывчатыми. Этот человек был подобен образу из сна — яркому, но призрачному. Интересно, как художник добился того, чтобы запечатлеть нечто прекрасное столь нечетко? — Бог Солнца, — я вздрогнула, услышав голос Лорен. — Это он? Ваш Бог? — Да, это он. Он наш покровитель. Наследники императорской семьи — его избранные, что несут его волю, потому они рождаются по образу и подобию его. У них такие же светлые волосы и черные глаза. На сегодняшней церемонии Его Высочество должен будет принести жертву своему богу и продемонстрировать силу, которой могут пользоваться только члены императорской семьи. Это будет доказательством того, что он тоже избран нашим богом. «Избранная… Помнится, в инструкции ко мне обращались так. Интересно, кем была избрана я?» — Вот оно как. А что насчет полубогов? — спросила я, взглянув на Лорен. — Полубогов? — она не поняла моего вопроса. — Я слышала, если человек раскроет все свои способности, он может стать настолько силен, что изменит свою сущность и станет полубогом. — Да, такие случаи бывают, но всего раз в тысячелетие. Избранный, чья мощь сравнима с божественной, получает доступ к миру богов. Он должен пройти испытания, чтобы доказать свое право. — Раз человек может стать полубогом, он может стать и богом? — Нет, это невозможно! — Лорен возмутил мой вопрос, будто я задала что-то невыносимо дерзкое. — Как у тебя повернулся язык сказать такое? В божественный пантеон жалким людям нет места! — Я не знала. Я слишком необразованна. Просите меня, госпожа. Спасибо, что наставляете меня. Вы такая умная. Внезапно свет приглушили. Глашатай объявил имена членов императорской семьи.