Глава 20

Признаться, я всегда была очень высокомерна. Мне не раз на это указывали, однако я не могла адекватно воспринять критику. Слова казались мне упреками, сигналами личной неприязни, попытками оскорбить. Задетое самолюбие выдавало местами резкую реакцию. Критика приравнивалась к угрозе. Будто кто-то хотел окунуть меня в грязь. Когда мне указывали на мои недостатки, я лишь оскорблялась и кидала встречные обвинения. Даже мама говорила: «Черин, не опускайся до такого поведения. Ты действительно очень умна. Но ты еще слишком неопытна. Поэтому прислушивайся к моему мнению, я же тебе добра желаю!» Но я была из тех противных особ, что считали правыми только себя. Подобных себе, к слову, я просто терпеть не могла. Меня раздражали тщеславные выскочки из университета, что гнули свою линию и пытались подстроить весь коллектив под себя. Однако я не замечала, что сама являюсь таковой. Только я давила не на всех окружающих, а только на самых уязвимых — своих близких. Дома я была настоящим тираном. Меня можно было довести до истерики немытой посудой или наглаженным постельным бельем. В общении была не особо дружелюбна. У меня был достаточно тяжелый характер, потому парни со мной не уживались: многие давали деру в самом начале общения, а те мазохисты, которые пытались со мной сблизится, в итоге получали отказ. При этом у меня не было какой-то невероятной харизмы, за которую можно было бы простить дурные качества. Так как дружить я не умела, из подруг была только дочь дальней родственницы. Наверное, и она бы с радостью держалась от меня подальше, но наши матери были близки, потому мы, считай, были одной семьей. Однако я не считала, что со мной что-то не так или во мне есть какая-то проблема. Меняться я не планировала, нравиться людям тоже не особо то и хотелось. К тому же мне нравилось видеть в глазах знакомых легкое недоверие. Его я считывала за страх и уважение. Что ж, меня действительно побаивались: мало кто хотел вступать со мной в конфликт, люди прислушивались к моему мнению, уважительно со мной общались. Это тешило самолюбие. Я жила в полной уверенности в собственном превосходстве ровно до того момента, пока жизнь не поставила меня на место, не ткнула мое лицо в грязь собственных пороков. Только тогда я увидела, к каким ужасным последствиям привело мое самомнение…

***

— Это же лорд Тороса и… — прошептала я. Место, в которое привел меня Шут, было тайным проходом, ведущим к чьей-то спальне. Сквозь прорези можно было подглядеть за происходящим. Конечно, лучше мне было этого не видеть. Приглядевшись, я узнала женщину, с которой у лорда происходило соитие. — Госпожа Грицца… — я обеспокоено подняла взгляд к Шуту, обращая к нему вопросы: «Что происходит? Почему наложница императора спит с лордом Тороса?» Шут хмыкнул в ответ, а затем удалился от спальни и потянул меня за собой. — Что происходит? Разве это не измена? — начала спрашивать я, пребывая в полном недоумении. — Да, она самая, — спокойно ответил мне Шут. — Они совсем спятили, видимо. Так рисковать из-за каких-то сношений. И почему люди не могут держать себя в узде? — хаяла я пару. — И что же делать? Ты хочешь доложить о них? — Нет, это лишнее. Мы просто убедились, что этот хрыч развлекается, значит, у нас есть время. — Ты не кажешься удивленным, — заметила я. — Знал об их интрижке? — Конечно, — весело ответил Шут, продолжая вести меня за собой по узким темным проходам. — Это же я подослал к нему Гриццу. — Что?! Я отреагировала очень громко. Затем продолжила тише, сдержанней: — Каким образом? Это же женщина императора… — Ты слишком много любопытствуешь. Он осадил меня. Я почувствовала его напряжение — он крепче взялся за мое запястье. Удивительно, что он вообще рассказал мне такие подробности. Наверное, уже пожалел, что проболтался мне. Однако теперь меня съедало любопытство. Несмотря на страх, я решила продолжить узнавать: — Куда мы? — В кабинет. Лорд Тороса был одним из главных приближенных императора, министром экономики. Также под его руководством была четверть земель и северный гарнизон. Это был очень уважаемый человек, при дворе он и его жена имели большое влияние. Даже кронпринцессе приходилось считаться с женой лорда Тороса. Кто бы мог подумать, что такой серьезный человек будет рисковать всем: репутацией, честью, влиянием и имуществом, — из-за тайной связи. И ладно бы у него была тайная связь с одной из придворных дам, — хотя и из-за этого мог бы начаться скандал — он посягнул на женщину своего господина. Это было чудовищным преступлением. Удивительно, что Грицца была столь же безрассудна. Шут по-хозяйнически вошел в нужный ему коридор и без труда открыл вход, как не трудно было догадаться, в кабинет Торосы. — Грицца отвлекает его. У нас есть немного времени. Ты должна помочь мне найти кое-какие документы. Что ж, спорить или задавать лишних вопросов я не стала. Я уже решила для себя, что лучше этого человека лишний раз не злить. — Сколько у нас есть времени? Час? — сразу перешла к делу я. Шут громко усмехнулся. — Минут двадцать от силы, — ответил он. Я смутилась и, прочистив горло, спросила следующее: — Как выглядят документы? — На них должна быть подпись и печать герцогства Тороса. Над тайным входом высветилось окно системы: «Мини квест: Шут vs лорд Тороса» А затем появился таймер в… «О, Тороса, неужели все настолько плохо?» У нас было пятнадцать минут на то, чтобы найти документы. Время пошло.