Расписная ириска

      Наруто было скучно. Эта мысль пульсировала где-то в виске, разнося по телу тягучую, уже привычную усталость, смешанную с глухим раздражением. В свои тридцать он имел всё, о чём только можно мечтать: сеть элитных автосалонов, раскинувшуюся по всей стране, особняк в пригороде, где можно было заблудиться и не найти выход до вечера, и репутацию человека, который пробивает любые двери одной лишь своей фирменной, открытой улыбкой.       Но сейчас, сидя в глубоком кожаном кресле в полумраке элитного закрытого клуба, он не чувствовал ничего, кроме глухой, выматывающей пустоты. Деньги, власть, успех- всё это давно перестало приносить удовольствие. Осталась только привычка.       Вокруг него кипела жизнь. Дорогая, показная, фальшивая жизнь. Женщины в сверкающих платьях, мужчины в безупречных костюмах, на лицах- изящные маски, скрывающие истинные эмоции. Кто-то прятал похоть, кто-то- жадность, кто-то- скуку, такую же, как у него. В руках поблёскивали бокалы с дорогим алкоголем, в воздухе висел густой аромат парфюма, смешанный с запахом чужих, приторно-сладких надежд. Все они были здесь с одной целью- купить себе "игрушку" на ночь. Или на выходные. Или на месяц, если кошелёк позволял.       Наруто скользнул равнодушным взглядом по залу. Вот мужчина в маске чуть ли не облизывается, глядя на парня с неестественно огромными бицепсами- явно "химия", дешёвый качок с пустыми глазами. Вот дама в бриллиантах, чей возраст выдавали только сухие, унизанные перстнями руки, приценивается к молоденькой девушке с кукольным личиком и накачанными губами. Девушка старательно улыбается, изображая страсть.       Всё это было... ненастоящим. Пластмассовым. Машины, картины в витринах дорогих магазинов, брюнетки, блондинки- всё это были просто красивые картинки, за которыми не было ничего. Бриллианты в браслетах на сотни тысяч долларов сверкали где-то там, на запястьях чужих жён, но его не цепляло. Если всё в стразах, значит, не подходит сразу. Ему не нужна была пластмассовая любовь. Он и не знал, нужна ли ему вообще хоть какая-то любовь. Может быть, дело было в нём самом? Может быть, он просто разучился чувствовать? -Скукота,- пробормотал он себе под нос, делая глоток выдержанного виски.       Обжигающая горечь на секунду отвлекла от тоски, прокатилась по горлу, оставляя после себя тепло. Но тепло это было искусственным, алкогольным, и исчезло так же быстро, как и появилось.       На подиум, залитый ярким светом софитов, выходили одна за другой идеальные куклы. Они улыбались, строили глазки, пытались изобразить страсть или застенчивость. Они продавали себя, и делали это старательно, но фальшиво, как дешёвый товар на ярмарке. Наруто даже не поднимал глаз, когда ведущий объявил выход очередного лота. Ему было всё равно. Он уже собирался встать и уйти, на сегодня хватит, как вдруг...       Что-то изменилось в воздухе. Или просто сработала интуиция, но Наруто вдруг вскинул голову, словно его ударило током. Свет софитов упал на новую фигуру, появившуюся на подиуме, и он забыл, как дышать.       Она была.. другой. Совсем другой. Серебристые, почти белые волосы. Они были длинными, стянутыми в небрежный хвост на затылке, но из причёски то тут, то там выбивались отдельные пряди, создавая впечатление лёгкого, нарочитого беспорядка. Казалось, она даже не расчёсывала их- они сами лежали так, как хотели, дико и свободно, непокорные, живые. Рваная чёлка падала на глаза, но не закрывала их, а лишь подчёркивала их холодный, отстранённый блеск, делая взгляд ещё более глубоким и загадочным.       Она была одета в чёрное кружевное бельё- обязательная форма для "рабов" на этом аукционе. Тонкие бретельки, полупрозрачное кружево, едва прикрывающее грудь, трусики на бёдрах. Но на ней это смотрелось не вульгарно и не вызывающе. Это смотрелось как часть картины, как холст, потому что всё её стройное, гибкое тело было покрыто замысловатыми татуировками. Чёрные, графичные, чёткие, они жили на её бледной, почти фарфоровой коже, создавая невероятный контраст. Белая кожа- чёрные чернила. Свет и тьма в одном флаконе.       Наруто смотрел и не мог оторваться. Он забыл про виски, про скуку, про весь этот чёртов аукцион. Он видел только её.       Вот на шее, чуть ниже кадыка, там, где бился пульс- тонкий, изящный крест. Символ веры или просто красивый рисунок? Зачем она его набила? Что он значит для неё?       На правом плече, на лопатке- два пистолета, нацеленных куда-то в пустоту, в невидимого врага. "Застрели меня ими",- почему-то пришла в голову дурацкая мысль. Или не дурацкая? Может быть, она и правда ждёт, что кто-то выстрелит и освободит её от всего этого?       Вся спина, насколько он мог видеть, была занята огромным драконом, выдыхающим пламя. Огонь вился по её позвоночнику, переходил на рёбра, языки пламени лизали лопатки, и казалось, что её тело и правда горит изнутри, пылает диким, неукротимым огнём.       На предплечье- грубый узор, похожий на колючую проволоку, как в тюрьме. Неужели она чувствует себя за решёткой? В клетке?       На бедре, виднеющемся из-под кружева трусиков, распускались нежные цветы. Пионы, кажется. Или розы. Такие живые, такие мягкие на фоне агрессивных рисунков.       А на плоском, напряжённом животе красовался огромный паук, растянувший свою паутину. Чёрный, хищный, с мохнатыми лапами, он пульсировал в такт её дыханию, и казалось, что сейчас он сорвётся с места и поползёт по её коже.       Она вся была в шрамах, в которые кто-то гениальный вдохнул жизнь, залив их чернилами. Для кого-то это было дико, для кого-то- отвратительно, для кого-то- признак распущенности и дурного вкуса. Но для Наруто, который вдруг почувствовал, как внутри разгорается жар, как сердце пропускает удар за ударом, это было.. афигенно. Потрясающе.       Сатанистка, больная на голову, наркоманка, дешёвка- скажут про неё другие, те, кто сидит в этом зале. А для него она была расписной ириской, редкой, дикой, невероятной. Его мама, наверное, подумает, что он ебанутый, если когда-нибудь увидит его с такой девушкой. Но ведь партак на партаке, по его мнению, это афигенно. Они могут презирать или обожать, но его чувства это не изменит. И пускай эти рисунки на теле навсегда. Она уже его. Мысленно. Сердцем.       Но главное было даже не в татуировках. Главное было в её лице и глазах. Пока другие улыбались или строили глазки залу, заискивающе заглядывая в глаза потенциальным покупателям, она стояла ровно, с холодным, отстранённым выражением. Тёмные глаза смотрели куда-то сквозь толпу, сквозь софиты, сквозь саму реальность. В них не было страха, не было желания понравиться, не было заискивания. В них была лишь усталая, гордая пустота. Она не продавала себя. И это нежелание быть частью этого балагана било по нервам сильнее любого призывного взгляда. Это заводило. Это притягивало, как магнит.       Она стояла, чуть склонив голову набок, и смотрела в одну точку где-то над головами зрителей. Люди вокруг, все эти богатые бездельники, прожигатели жизни, тут же заёрзали в креслах. Они не в соцсетях, но все глазами лайкают её. Он видел эти взгляды. Жадные, оценивающие, похотливые. И его это бесило. -Лот номер семь,- голос ведущего вырвал Наруто из оцепенения- Имя- Какаши. Возраст- двадцать лет. Особые приметы...       Ведущий сделал театральную паузу, смакуя момент, подогревая интерес зала. Он обвёл взглядом притихшую аудиторию, задержался на лице толстяка в первом ряду, на даме с бриллиантами, и со сладкой улыбкой провозгласил: -Девственница.       Зал взорвался гулом. Словно улей, в который бросили камень. Словно стая голодных псов, учуявших мясо.       Наруто скользнул взглядом по аудитории, изучая реакцию. И увидел то, что ожидал, и то, что его взбесило.       Зал мгновенно разделился на два лагеря. Одни- консервативные мужчины с жёнами или без, но с чёткими представлениями о "нормальности"- брезгливо кривились, разглядывая её татуировки. "Фу, какая пошлость", "С такими данными только в цирке выступать", "И это девственница? Кому она такая нужна?", "Страшная, как смертный грех"- читалось в их взглядах. Они отворачивались, теряя интерес, переключаясь на следующих, более "приличный" лот.       Другие же, наоборот, оживились, хищно подавшись вперёд. В их глазах загорелся нездоровый, лихорадочный огонёк. Их привлекло не её тело, не её татуировки, не её странная, дикая красота, а слово "девственница". Фетишисты, мать их. Для них она была не человеком, а трофеем, возможностью поставить галочку в списке извращённых желаний, удовлетворить своё больное эго. Они смотрели на неё как на кусок мяса, и это было отвратительно.       А Наруто смотрел только на неё. На её отстранённость. На гордую посадку головы. На то, как её пальцы, лежащие вдоль тела, чуть заметно дрожали, едва заметно подёргивались, выдавая напряжение, которое она так старательно прятала за маской холода. На то, как выбившаяся прядь серебристых волос упала на щёку, и она не убрала её, словно не замечая, словно ей было всё равно на этот мир и на то, как она в нём выглядит.       И вдруг он понял, что сердце, которое он считал давно занятым только бизнесом, мёртвым и бесполезным органом, отчётливо, больно пропустило удар. А потом забилось чаще, быстрее, отдаваясь пульсом в висках.       "Любовь с первого взгляда?- усмехнулся он про себя- Бред собачий. Не верю я в это".       Но взгляд не отрывался от неё.       "Она.. чертовски красива,- подумал он, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, как в груди разгорается пожар, сильнее, чем пламя дракона на её спине- Не кукольной красотой, а настоящей. Дикой. И этот её характер... То, что она на хую вращает чужое мнение.. это же потрясающе. И пускай она косо смотрит на меня. Пускай. Это её не портит. Только добавляет шарма".       Торги начались мгновенно, стоило ведущему объявить стартовую цену. -Десять тысяч долларов!- выкрикнул тощий мужчина в маске кота, аж подпрыгивая в кресле. -Двадцать!- тут же перебил его другой, с маской льва. -Сорок!- взвизгнула какая-то дама, явно не собираясь уступать девственницу какому-то мужику, её глаза сверкали азартом.       Цена росла, но росла в основном за счёт тех, кого разжигала её "невинность". Наруто молчал. Он сидел неподвижно, положив локти на подлокотники кресла, и сцепив пальцы в замок. Его лицо скрывала чёрная маска, из-под которой были видны только внимательные, чуть прищуренные глаза, в которых плясали опасные огоньки. Аккуратно уложенные светлые волосы блестели в приглушённом свете ламп, дорогой костюм сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и стать. Он не участвовал в этой гонке. Он давал им накрутить цену, давал им потешить своё самолюбие, наблюдая за девушкой, изучая каждую чёрточку её лица, каждое движение ресниц.       А она даже бровью не повела. Ей было всё равно. Называли ли за неё десять тысяч или сорок- на её лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, она вообще не слышит этих выкриков, этих сальных взглядов, этого унизительного аукциона, где её тело, её душа, её невинность оценивались в долларах. Она была где-то далеко, в своём собственном мире, куда этим жирным, самодовольным ублюдкам не было доступа. -Сто тысяч!- выкрикнул какой-то толстяк в первом ряду, тяжело дыша и вытирая платком вспотевший лоб.       Его маска, изображающая сатира, еле держалась на заплывшем лице. Он смотрел на Какаши с неприкрытой похотью, с вожделением, облизывая губы, и Наруто почувствовал, как в груди закипает глухое, незнакомое ему раньше раздражение, переходящее в ярость. Ему захотелось подойти к этому толстяку и выбить из него всю дурь. Просто так. За то, как он на неё смотрит.       В зале повисла тишина. Сто тысяч- приличная сумма даже для этого заведения, сумма, за которую можно было купить приличную машину или квартиру в хорошем районе. Толстяк самодовольно огляделся, предвкушая победу, уже представляя, что будет делать с этой странной девчонкой в номере.       И тогда Наруто лениво, даже как-то скучающе, будто его это совсем не волнует, поднял свою табличку. -Миллион.       Он не повысил голос. Сказал это спокойно, ровно, будто речь шла о чашке кофе или о том, чтобы накинуть пару долларов на чай. Но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, такая уверенность, что у всех перехватило дыхание.       В зале воцарилась мёртвая, гробовая тишина. Было слышно, как где-то капает вода из неисправного крана в баре, как тикают часы на стене.       Ведущий поперхнулся на полуслове и уставился на Наруто, как на привидение, как на инопланетянина, свалившегося с неба. Толстяк в первом ряду побагровел так, что маска, казалось, сейчас лопнет, треснет по швам. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, перебить, повысить ставку, но язык не слушался, слова застревали в горле. Миллион долларов за одну ночь? Это был нонсенс. Это было безумие. -П-продано!- объявил ведущий, заикаясь, и молоток, который он держал в руке, с глухим, каким-то обречённым стуком ударил по деревянной подставке- Лот номер семь продан господину в чёрной маске за один миллион долларов!       По залу пронёсся удивлённый, восхищённый и завистливый шёпот. Женщины в бриллиантах смотрели на Наруто с новым, жадным интересом, мужчины- с уважением и чёрной завистью. А он не видел никого, кроме неё. Он смотрел только на подиум, на девушку по имени Какаши.       Наруто снова посмотрел на неё. Впервые за всё время в её холодных, отстранённых глазах мелькнуло что-то живое. Лёд треснул, рассыпался на тысячу осколков. Но это была не радость. Не облегчение. Не благодарность. Это был испуг.       Настоящий, животный страх, который исказил её прекрасное лицо, расширил зрачки, заставил вздрогнуть. Страх, который она, впрочем, попыталась тут же задавить, затолкать обратно глубоко внутрь, спрятать под маску безразличия. Но Наруто увидел. Он не мог не увидеть. Он смотрел только на неё. И что-то кольнуло в груди. Остро, больно, неприятно.       "Чего же ты боишься, девушка с серебряными волосами и глазами, полными льда?- подумал он, медленно поднимаясь с кресла навстречу подошедшему распорядителю, который кланялся и что-то говорил про условия, про комнату, про дальнейшие инструкции. Наруто не слушал его- Миллиона? Или меня?"       Он смотрел, как её уводят с подиума, как она идёт, не глядя по сторонам, прямая, как струна, и чувствовал, что внутри него что-то меняется. Что-то важное. Что-то, чему он пока не мог подобрать названия. Но это "что-то" было сильнее скуки. Сильнее усталости. Сильнее всего на свете.       И он понял: эта ночь будет другой. Эта девушка будет другой. И он сделает всё, чтобы узнать, что скрывается за её ледяным взглядом и рисунками на теле.