Глава 23. Лиам.

· ✦•······················•✦•······················•✦

Я сидел в кресле у её кровати, не смыкая глаз. В Аретии было странно — ну, или слишком странно было видеть её здесь, такую красивую и неподвижную. Солнце уже высоко стояло над горами Тиррендора, заливая комнату ярким, почти издевательским светом и создавая вокруг её головы блестящий ореол из рыжих волос. Бреннан сказал, что она поправится, но ожидание выедало меня изнутри. Двое чёртовых суток. Слишком долго и мучительно для меня проходили эти дни, хотя я не удивлюсь, если Касс таким способом специально меня наказывает. «Хватит изводить себя мыслями. Этим ты ей не помогаешь», — пророкотал Деи. Этот разговор мы обговаривали несколько раз, однако проще не становилось. Мы оба в какой-то мере были виноваты перед ней и Вольт, и оба сходили с ума от беспокойства. «Она не просыпается слишком долго», — в ответ раздражённо бросил я. Обычно я мог бы назвать себя терпеливым человеком, однако в последние дни это качество окончательно меня покинуло. «Вольт говорит, что она скоро придёт в себя. Разум Кассандры восстанавливается. Постепенно», — слова красного застали меня врасплох. «Вольт заговорила с тобой?» — удивленно воскликнул я в мыслях. Синяя не приближалась ни к кому с тех самых пор, как очнулась. Она отдалилась от всех остальных драконов и была чертовски зла на тех, кто рискнул приблизиться или заговорить с ней. После пары несчастных случаев остальные перестали пытаться вступить с ней в контакт. Мало нам было перемен в поведении Андарны, так ещё её сводная тётка ведет себя так же и показывает дурной пример. Слава Малеку, хоть Тэйрн держит себя в руках. Однако на мой вопрос Деи не ответил. А это говорило лишь о том, что и он удостоился от неё не более чем одной короткой фразы. Внезапно девушка зашевелилась. Я подался вперёд, забыв, как дышать. Она медленно открыла чёрные, как уголь, глаза, щурясь от навязчивого света, и наконец сфокусировала взгляд на мне. - Лиам? — голос Кейси был хриплым, надтреснутым, но в нём не было ни капли той агонии, которую я слышал в Рессоне. — Ты чего такой лохматый? Будто неделю в седле провёл. Драгомир глуповато улыбнулась. Это была та самая улыбка, от которой у меня всегда теплело в груди — лёгкая, непосредственная, лишенная всякой тяжести. Что-то глубоко внутри меня шевельнулось, причиняя почти физическую боль, но обращать на это внимание я не стал. - Касс… — я выдохнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Слава богам. Она приподнялась, и я тут же подскочил, чтобы помочь ей сесть, подпирая её спину подушками. Касс обхватила меня за шею, притягивая к себе, и я зарылся лицом в её волосы. Она пахла чистотой и какими-то горьковатыми травами. Она поцеловала меня — жадно, по-настоящему, и я ответил ей, стараясь скрыть дрожь в руках. Мы целовались до тех пор, пока мой разум неосознанно не скользнул в её мысли. Такое случалось иногда в порыве сильных эмоций, однако меня напрягло вовсе не это. Насторожил сам факт того, что девушка даже не пробовала защищаться, а это на неё совсем не похоже. Касс редко пускала меня своевольно бродить по своим мыслям, ограничиваясь лишь обрывками того, что сама хотела показать. На этот раз всё изменилось. И тогда меня пробило током. «Она ничего не помнит», — подсказал Деи, хотя я и сам уже догадался. — «Но это временно. Скоро воспоминания вернутся. Обрывочно, но внезапно». Её разум был заполнен простыми, нетрудными действиями и желаниями, которые волновали её в данный момент: она хочет пить, ей жарко, и она чертовски рада меня видеть. Она была в забвении. Счастливая, влюблённая Касс. Однако где-то в подсознании уже клубилась вязкая тьма, готовящаяся обрушиться на её голову. Драгомир вспомнит всё. И это её сломает. Через неимоверные усилия я отстранился. Я смотрел на неё и понимал, что не могу. Не могу притворяться, что всё хорошо, когда мир вокруг нас превратился в руины, а наши отношения — в прах. Эта её «счастливая версия» была подарком, который я не имел права принимать. Рано или поздно стена в её голове рухнет, и воспоминания раздавят её. И будет лучше, если это случится не в моих объятиях. - Тебе нужно прийти в себя, Касс, — я мягко, но твердо убрал её руки со своих плеч, хотя это было самым трудным, что я делал в жизни. — Сходи в душ. Имоджен оставила тебе вещи в ванной. Просто… побудь одна. Думаю, ты должна проснуться до конца. Девушка тихо хихикнула, всё ещё пребывая в этом странном, блаженном состоянии, но, когда поняла, что я абсолютно серьёзен, её улыбка слегка потускнела. В её лице отразилось некое подобие настороженности, хотя всё ещё слишком легкомысленное и поверхностное. - Майри, ты какой-то странный, — Драгомир нахмурилась, и в её глазах промелькнула первая тень подозрения. — Что-то случилось? Мы опять накосячили на вылете? - Просто поверь мне, — повторил я, не в силах смотреть ей в глаза, боясь, что тогда не смогу уйти и дать ей время. — Я буду ждать тебя внизу. Она фыркнула, но спорить не стала. Я вышел из комнаты, чувствуя себя последним подонком. Тяжесть в груди была почти физической — я собственноручно оттолкнул её, добровольно отказываясь от той нежности и любви, которыми она светилась всего минуту назад. Я знал, что, когда она выйдет из этой комнаты и стены в её голове рухнут, она будет меня ненавидеть. И эта мысль выжигала меня изнутри почище драконьего пламени. «Ты поступил достойно, всадник», — прозвучал в голове глубокий, рокочущий голос Деи. Мой красный дракон пытался подбодрить меня, но это не слишком помогало. Достойные поступки часто проходят боком. В общем зале поместья Риорсонов напряжение можно было резать ножом. Атмосфера была настолько гнетущей, что казалось, даже тени на стенах застыли, боясь шелохнуться. Ксейден стоял у камина, недвижный как статуя, уставившись в пляшущие языки огня. Имоджен сидела на краю стола, нервно крутя в пальцах кинжал — сталь тускло поблескивала в полумраке зала. Боди и Гаррик расположились напротив, и за всё время, что я их знал, я никогда не видел их такими тихими. - Проснулась, — коротко бросил я, садясь на свободный стул. Дерево жалобно скрипнуло, нарушая мертвую тишину. Никого моя новость не удивила. Наверняка кто-то из слуг уже оповестил наших — в этом замке, как и во всех прочих, у стен были уши. — Ничего не помнит, — добавил я, глядя в пустоту перед собой. Риорсон кивнул не оборачиваясь. Мы все понимали, что это лишь затишье перед бурей.

· ✦•······················•✦•······················•✦

Прошло два часа. Два бесконечных часа, за которые я успел проклясть себя тысячи раз. Время в Аретии тянулось как густая смола. Пытаться проникнуть в её разум я не стал из уважения — она и так скоро почувствует себя преданной всеми, и я не хотел добавлять к этому списку еще и вторжение в её мысли. Лишних очков мне это в её глазах всё равно не прибавит. Разговоры с Деи сейчас тоже не привлекали, его драконья логика была слишком прямолинейной для той бури, что бушевала у меня в душе. Поэтому я решил изводить себя тошными мыслями самостоятельно, считая каждый удар сердца и прислушиваясь к любому шороху со стороны лестницы. Я сидел, стиснув зубы, и ждал момента, когда выйдет судья и вынесет вердикт. Когда дверь наверху наконец открылась, мы все как по команде вскочили на ноги. Тишина в зале стала такой густой, что в ней, казалось, можно было захлебнуться. Касс спускалась по лестнице медленно, придерживаясь рукой за перила. И это была уже не та девушка, которая обнимала меня в спальне всего пару часов назад. Вся её давешняя мягкость и легкость испарились без следа, сменившись ледяной, колючей настороженностью. Её взгляд был жёстким, опасливым; она смотрела на нас так, словно мы были врагами, заманившими её в ловушку. Глаза были красными — она явно плакала, и долго, хоть и пыталась сейчас скрыть это за маской безразличия. Одиночество в четырех стенах сделало своё дело: Рессон вернулся к ней во всех кровавых подробностях, и теперь она знала цену нашей лжи. Её темно-рыжие волосы были ещё мокрыми и тяжелыми, они падали на грудь, оставляя темные влажные пятна на одежде. Имоджен дала ей свои вещи, и Касс выглядела в них совершенно непривычно. Черные кожаные штаны облегали бёдра слишком плотно, а топ на шнуровке открывал шею и плечи, делая её вызывающе красивой. Метка её драконицы на ключицах была открыта почти полностью, привлекая к себе внимание. Я заметил, как некоторые ребята в комнате задержали на ней взгляд; многие видели её след впервые. Она остановилась у входа в зал, скрестив руки на груди и не сводя с нас глаз. - Ваше величество соизволила спуститься, — Боди первым нарушил тишину, отвесив свой привычный шутливый поклон. Он всегда называл её так в шутку, но сейчас это прозвучало как неуклюжая попытка разрядить обстановку. Ребята правда были рады ей. Я видел это по их лицам — все эти суровые, меченые всадники сейчас выглядели так, будто у них гора с плеч свалилась. Кейси стала одной из нас, частью нашего отряда, и её возвращение значило для них больше, чем они готовы были признать вслух. Однако никто не решился подойти. Может, мы и доверились ей, однако тем самым подвели её доверие. От иронии стало тошно. - Как всё закончилось? — её голос прозвучал холодно и властно. Невольно я поёжился, заметив в ней это пугающее сходство с полковником Драгомир — та же сталь в интонациях, та же готовность отдать приказ. — Где Вайолет? Она жива? - Она в соседнем крыле, — ответил Ксейден, не двигаясь с места. — Целители вывели яд. Она будет жить, Касс. Драгомир сделала паузу. Её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью топа. Трудно было понять, о чем она думает: то ли боролась с нахлынувшими воспоминаниями, то ли вела безмолвный диалог с Вольт. В любом случае, когда она вновь заговорила, её тон стал тише и куда надломленнее, чем раньше. Маска властности дала трещину, хоть она и попыталась сделать слова безразличными. - Как же я выжила? Я помню Рессон. Я помню, что сделала. Связь должна была лопнуть. Я должна была умереть вместе с драконом. - Это долгий разговор, Касс, — раздался спокойный, до боли знакомый голос из глубины зала. Бреннан вышел из боковой двери. На нем была походная одежда всадника, и он выглядел почти так же, как на тех немногих старых фотографиях, что хранились у Вайолет. Девушка замерла. Её зрачки расширились, а лицо стало бледнее мела. Я знал эту историю. Все в нашем кругу знали. Бреннан был её первой любовью. Тем самым парнем, за которым она бегала в детстве, пока он учил её основам тактики и защищал от нападок сверстников. Его смерть была первой настоящей раной в её жизни, раной, которая так и не зажила. - Бреннан? — едва слышно прошептала она. Девушка стояла и смотрела на него, не в силах пошевелиться. На секунду я испугался, что она упадет в обморок, но, как всегда, я недооценил её. Кассандра всегда была сильной — и в Басгиате, и в Рессоне, и здесь, перед лицом призрака из своего прошлого. Вся комната замерла на пару минут. Никто не смел сказать и слова, нарушая этот момент. А потом она просто сорвалась. Касс подлетела к нему и начала бить кулаками в грудь — не сильно, скорее от отчаяния и невыносимой боли, чем от настоящей злости. - Ты! Трус! — кричала она, и слезы снова потекли по её щекам, смывая остатки её холодного спокойствия. — Мы тебя оплакали! Я… я ненавидела этот мир за то, что тебя в нем нет! Вайолет и Мира чуть не сошли с ума! Я чуть с ума не сошла! Как ты мог так поступить с нами?! Как ты мог?! Бреннан просто стоял и принимал её удары, позволяя ей выплеснуть всё, что накопилось за эти годы. А потом он перехватил её запястья и притянул к себе, обнимая так крепко, что её крики захлебнулись и сошли на нет. - Как ты мог бросить меня?.. Я… я верила тебе… — Драгомир осела в его руках, продолжая сквозь слёзы бормотать отчаянные обрывки фраз. Весь её гнев превратился в тихую, выматывающую скорбь. И всё это время я не мог отделаться от чувства, что некоторые из этих фраз предназначались и мне. - Прости, Касс. Прости. Мне пришлось, — тихо сказал Сорренгейл, гладя её по мокрым волосам. — Ради Аретии. Ради всех нас. Ради Вайолет и ради тебя. Она уткнулась ему в плечо, и я почувствовал, как во мне вскипает глухая, ядовитая ревность. Я видел, как она расслабляется в его руках, как исчезает та броня, которую она выстроила против меня. Видел ту глубину связи, которую нельзя выстроить за год в академии. Они были из одного прошлого, из мира, где не было тайн и предательств. - Посмотри на себя, — Бреннан мягко отстранился, приподнимая её лицо за подбородок. Он улыбнулся, и я понял, что этой улыбкой он сможет заставить её слушать. И — я был уверен — в скором времени эта улыбка заставит её простить его. Потому что это Бреннан. — Совсем взрослая. И всё такая же упрямая. Хотя, признаю, шрамов у тебя прибавилось. Касс всхлипнула и слабо улыбнулась сквозь слезы, всё еще не выпуская рукава его куртки. - Это ты во всем виноват, — прошептала она. — Если бы ты был рядом, я бы, может, выросла более… послушной. - О, вряд ли, — подмигнул подмигнул ей, и я увидел, как Кассандра на секунду превратилась в ту маленькую девочку, которой она когда-то была — до Басгиата, до войны, до того, как мир стал серым. Он коснулся её лица, осторожно смахивая слезы большими пальцами. И она позволила ему это. Она доверилась ему мгновенно, без тени того сомнения, которым теперь награждала меня. — Помнишь, как ты обещала, что, когда вырастешь, выйдешь за меня? Кажется, я вовремя вернулся из мертвых. Рыжеволосая прыснула и снова притянула его к себе, пряча лицо у него на груди. Соренгейл был куда выше её, так что девушке пришлось привстать на носки, однако они совершенно не замечали этого неудобства. Они вообще сейчас ничего вокруг не замечали, существуя в своем собственном коконе из прошлого. - Ты придурок, Соренгейл. И ты старый, — пробормотала она ему в плечо. Все в зале неловко переглянулись. Боди хмыкнул, Ксейден остался неподвижным, лишь тень отблесков камина плясала на его лице. Бреннан шутил, Касс отвечала ему, и в этом было столько естественной легкости, что мне стало тошно. Он знал её настоящую — ту Касс, которую я никогда не видел и, возможно, уже никогда не увижу. Он смог вернуть её к жизни за несколько минут, даже когда она была зла на весь мир и на саму себя. А то, как она смотрела на него сейчас… это было то самое абсолютное доверие, которое я потерял в Рессоне. Остальные ребята тоже немного расслабились, начали подходить к ней, осторожно хлопать по плечу, бросать какие-то общие фразы поддержки. Пару минут Касс что-то обсуждала с Ксейденом и Бреннаном наедине, вполголоса, и я чувствовал себя лишним в этом кругу посвященных. Но потом она наконец посмотрела на меня. Взгляд был уже не теплым, а тяжелым и требовательным. - Думаю, нам нужно поговорить. Мы вышли на террасу, буквально нависшую над пропастью. Аретия под нами дышала огнями и далекой, едва слышной жизнью, а горы казались черными зубами великана на фоне закатного неба. Воздух здесь был колючим, холодным и свежим, но мне было трудно дышать, словно мои легкие заполнились пеплом. Драгомир шла впереди, её спина была прямой как струна, а плечи — напряжены. Она долго молчала, глядя на город, который должен был стать легендой из прошлого, а оказался пугающей реальностью. Странно, но она наблюдала за всем совершенно спокойно. Ни одна мышца не дрогнула в отвращении или неодобрении. С другой стороны, что-то мне подсказывало: даже если бы внутри неё сейчас бушевал шторм, она вряд ли показала бы это мне. Вряд ли она снова пустит меня за свою броню. - Значит, это и есть секрет Риорсона, — наконец сказала она, не оборачиваясь. Голос её звучал ровно, и от этого было еще больнее. — Бреннан жив. Восстание существует. И вы все об этом знали. - Касс, послушай… — начал я, пытаясь подойти ближе, но она перебила меня резким взмахом руки. - Не надо, Лиам. Просто не надо этих заученных оправданий про общую безопасность и клятвы. Ты знал, как я скучала по нему. Ты видел, как Ви плачет по ночам над его письмами, когда думает, что её никто не слышит. И ты молчал. Ты смотрел мне прямо в глаза и врал. Каждый божий день. - Я не врал! — выкрикнул я, не выдержав напряжения. Отчаяние прорвалось наружу. — Я просто не мог рассказать! Это Аретия, Касс! Одно лишнее слово, один случайный донос — и Наварра сотрет этот город с лица земли вместе со всеми нами! Ты думаешь, мне было легко скрывать это от тебя? - Легко? — она резко обернулась, и её глаза горели таким яростным гневом, что я невольно отступил на шаг. — Ты обещал мне, Лиам. Ты обещал, что между нами не будет тайн. Ты клялся в этом после того, как мы впервые… — она запнулась, её лицо на мгновение смягчилось от воспоминания о той ночи, но тут же снова стало каменным, холодным. — А в итоге ты оказался таким же, как Ксейден. Таким, как говорила Азула. Она ведь предупреждала меня, что ты втянешь меня во что-то опасное, что ты не тот, кем кажешься. Эти слова оглушили меня ничуть не хуже, чем любой физический удар. Упоминание Азулы было низким и жестоким, но это была правда, которая била в самую цель. Рыжеволосая отвернулась и самоуничтожительно рассмеялась — горько, сухо. - А я, дура, не поверила ей. Защищала тебя. - Я расскажу тебе всё, — вместо оправданий предложил я. Голос дрожал от отчаяния, но мне было наплевать на свою гордость. Я был готов на всё, лишь бы не видеть этой стены между нами. Я попытался объяснить ей структуру нашего договора, пытался рассказать, как мы возим темный сплав, как выстраиваем оборону города, но на каждый мой ответ она задавала новый вопрос — более тонкий, более болезненный. Тот, на который я не мог дать ей безопасный ответ. Она спрашивала о планах по отношению к вэйнителям, о вторых печатях, о том, какая на самом деле роль отведена Вайолет в этой игре, о том, что будет с нами завтра. И на эти вопросы я молчал. Я стоял перед ней, открывая рот, но слова не выходили. Потому что клятвы Ксейдену Риорсону всё еще связывали меня по рукам и ногам, мертвой хваткой сжимая горло. - Видишь? — она горько усмехнулась. Мне стало плохо от этой её усмешки. Она снова начала скрываться за маской безразличия и сарказма, как в те дни, когда мы только познакомились в Басгиате. — Ты даже сейчас не можешь быть честным до конца. Ты всё еще прячешься за своими «важными секретами». Мы промолчали достаточно долго, чтобы небо уже начало заливаться кроваво-красным, а солнце окончательно клонилось к горизонту, окрашивая горы в цвета запекшейся крови. - Я рада, что ты жив, Лиам, — тихо сказала она не оборачиваясь. — Правда. Когда Деи лежал там, я думала, что это конец. Я отдала бы всё, лишь бы ты дышал. И я отдала, - Она сделала паузу, обдумывая следующие слова. — Но я не могу быть с человеком, который не доверяет мне. Который считает меня недостаточно сильной, чтобы знать правду. Думаю, что для нас всё кончено. Мир вокруг меня пошатнулся. Я считал, что после всего, что мы пережили, после того как наши жизни сплелись в один тугой узел боли и спасения, это невозможно. Но я жестоко ошибся. Внутри всё заныло от осознания собственной вины, которую теперь не искупить никакими оправданиями. - Касс, нет. Ты не можешь это просто так оборвать. Мы прошли через ад вместе! — голос сорвался, выдавая моё отчаяние. - Мы прошли через ад порознь, Лиам. Ты — со своими секретами, а я — со своей верой в тебя. Вера закончилась. Уходи. Пожалуйста. Мне нужно подумать, что делать дальше. Я стоял и смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё превращается в лед. Я не мог спорить. Не мог умолять о прощении, когда понимал: она имеет полное право на этот гнев. Каждое её слово было правдой, которая била наотмашь. Я развернулся и медленно пошел к дверям террасы, чувствуя себя так, словно из меня заживо вырвали хребет. Каждый шаг давался с трудом, ноги стали ватными, а перед глазами всё плыло. Я уже почти коснулся ручки двери, когда услышал за спиной её короткий, резкий и по-настоящему испуганный вдох. - Лиам? Я резко обернулся, сердце пропустило удар. Касс стояла на том же месте, но её поза изменилась — она вся сжалась, словно от внезапного холода. Она смотрела на свои ладони, а потом перевела взгляд на меня. В её глазах был такой дикий, первобытный ужас, который я не видел даже тогда, когда над нами кружили виверны. - Что такое? — я мгновенно забыл о нашей ссоре и оказался рядом с ней. Драгомир схватила меня за руку, вцепившись пальцами в мое предплечье. Она всегда так делала — её природа сифона требовала физического контакта, чтобы чувствовать магию. Я инстинктивно приготовился к знакомому ощущению: к тому, как она начнёт тянуть из меня крохи энергии, к легкому покалыванию в венах, к жару её ладони. Но сейчас ничего не произошло. Девушка сжала мою руку сильнее, её ногти впились в мою кожу до крови, но я даже не поморщился. Она закрыла глаза, её лицо исказилось от нечеловеческого напряжения. Я видел, как она концентрируется, как она отчаянно пытается вызвать ту самую жадную воронку внутри себя, которая всегда была её частью. Я даже смог представить её воображаемый домик, который лично учил её возводить. Прошла секунда. Пять. Десять. Тишина. Мертвая, абсолютная тишина. Кейси отпрянула от меня, глядя на свои руки с таким выражением, будто они превратились в ядовитых змей. Она начала хватать ртом воздух, пятясь к каменной стене террасы. - Лиам… — прошептала она, и её голос сорвался на хрип. — Я… я тебя не чувствую. Твою магию! Я не чувствую твою силу! Я вообще ничего не чувствую! Печать не отзывается. Её словно нет. Она прижалась спиной к стене, к грубому камню, который был насквозь пропитан древними защитными заклинаниями Аретии. Любой сифон почуял бы этот гул энергии за милю, он должен был оглушать её. Касс стояла у стены, её пальцы лихорадочно, до скрежета, скребли по камню, пытаясь нащупать хоть искорку. - Ничего… — выдохнула она, и её глаза округлились от осознания катастрофы. Я смотрел на неё, и до меня наконец начало доходить. Рессон. Она выжала себя до последней капли, переступив предел человеческих и драконьих возможностей. Она пропустила сквозь свои каналы чужую, противоестественную магию летуна, смешала её со своей и влила в умирающего Деи. Она насиловала свою природу, чтобы спасти нас. И она сломала механизм, который делал её сифоном. - Касс, тише… может, это просто шок? После битвы, после всего этого напряжения… — я сделал шаг к ней, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение, но она вцепилась в свои волосы, сползая по стене на пол. - Это не шок! Я чувствую Вольт, Лиам! — она закричала, и из её глаз готовы были вновь политься слёзы, но она не позволила им упасть. Пережить этот ужас было для неё проще, если не показывать слабость. — Я слышу её в голове, она жива! Но магия… моя печать… Она мертва! Лиам, я больше не сифон! Я пустая! Она сидела на полу террасы, обхватив колени руками и глядя в пустоту остекленевшим взглядом. В этот момент я понял: Касс потеряла всё в один день — правду, нашу любовь и саму себя. Война только что нанесла нам удар, от которого не было лекарства. Она была жива, она дышала, но той Кассандры Драгомир, которую мы знали, больше не существовало. 

· ✦•······················•✦•······················•✦