Глава 1

Солнце едва начало подниматься, а улицы Косого переулка уже кипели жизнью. Дети запасались драже Берти Боттс на любой вкус, котелковыми кексами и удлинителями ушей, чтобы хватило на всё лето, в то время как их родители покупали то, что по их мнению, было куда более важными вещами, такие как дополнительный летучий порох, магические кулинарные книги и летние мантии.   Четверо молодых людей лет двадцати с небольшим только что вышли из камина. И никто из них так не осознавал, насколько они опаздывают, как первая — девушка с густыми каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост, и шоколадно-карими глазами. Следом появилась симпатичная рыжеволосая девушка с веснушками, а за ней — немного старше её юноша с такими же. Последним вышел ещё один парень в очках, с растрёпанными чёрными волосами и зелёными глазами.   Многие оборачивались, когда он появлялся, стремясь увидеть Мальчика-Который-Выжил — дважды! — своими глазами. Парень покраснел, прекрасно понимая, что у него одно из самых узнаваемых лиц во всём Магическом Мире.   Девушки переглянулись и закатили глаза.   — Честное слово, Гарри. Ты же знаешь, что на тебя будут пялиться каждый раз, когда ты здесь появляешься, так что тебе стоило бы поработать над более изящным приземлением, — сказала девушка с густыми волосами.   — Прости, Гермиона. — румянец Гарри стал ещё ярче.   — Я думаю, его неуклюжесть делает его милым. Как будто он и правда такой же человек, как и все мы, — сказала рыжеволосая девушка, хватая его за руку и так, чтобы все заметили сверкающее бриллиантовое кольцо на безымянном пальце левой руки. — В конце концов, мы же не хотим, чтобы все думали, будто у великого Гарри Поттера слишком большое самомнение?   — По-моему, оно всё равно у него немаленькое, Джинни, — пошутил другой рыжий парень.   Джинни бросила на него острый взгляд. Он тут же съёжился на месте.   — Честное слово, Рон, сейчас не время подшучивать над Гарри. Мы опоздаем, — огрызнулась Гермиона.   — Но ты только что сделала то же самое… Было слишком поздно. Гермиона его не услышала. Она уже спешила по улице к месту назначения. Рон, Гарри и Джинни побежали за ней, Рон забрал у неё небольшой чемодан и, идя рядом, взял её за руку.   Они все заглядывали в витрины магазинов, мимо которых проходили, вспоминая те дни, когда приходили сюда перед каждым учебным годом в Хогвартсе. Ну, за исключением седьмого курса Гермионы, Рона и Гарри, ведь никто из них тогда не учился. Как оказалось, победа над Тем-Кого-Нельзя-Называть автоматически принесла им выпуск из Хогвартса.   Иногда они сожалели о потерянном последнем году, но ничто не могло сравниться с тем чувством удовлетворения, которое они испытали, увидев последствия всего, что сделали.   С момента войны прошло три года, и наконец в Магическом Мире всё стало так, как должно быть. Министерством управляли достойные волшебники и ведьмы, и никто не справлялся с этим лучше, чем Кингсли, несправедливо обвинённых освободили из Азкабана, а тех, кто был виновен, туда отправили, дементоры почти исчезли, а такие места, как Хогвартс и Косой переулок, вернули себе былое величие. Магическое общество жило в Мире.   Воспоминания нахлынули на них, когда они шли по улицам, вспоминая те дни, когда они покупали книги во «Флориш и Блоттс» или ели мороженое у Флориана Фортескью. Гермионе пришлось крепче сжать руку Рона и потянуть его назад, когда он начал отклоняться в сторону магазина «Всё для квиддича», чтобы поглазеть на новейшую метлу на витрине. Обернувшись, она увидела, что Джинни делает ровно то же самое с Гарри. Они переглянулись и закатили глаза. Парни. Наконец, они добрались до места назначения. Все четверо остановились и посмотрели на вывеску над дверью, где облупившимися золотыми буквами было написано: «Олливандеры: создатели превосходных волшебных палочек с 382 года до н. э.». — Вот и всё, — сказала Гермиона, оборачиваясь к друзьям и её глаза уже наполнялись слезами. — Следующие три месяца я буду в полном распоряжении мистера Олливандера. — Хотел бы я, чтобы вы знали, что на самом деле означает быть в его полном распоряжении, — сказал Рон. Его все проигнорировали.   — Мы будем скучать по тебе, Гермиона, — сказала Джинни, подходя к ней, чтобы первой обнять на прощание. — Обязательно пиши нам каждый день.   — Да, — сказал Гарри, обнимая её следом. — Без тебя всё будет не так. Кто будет говорить нам с Роном, когда мы тупим?   — Уверена, Джинни вполне справится с этой задачей, — сказала Гермиона, вытирая слезу.   Она посмотрела на Джинни, которая очень серьёзно кивнула, ведь прекрасно знала, что держать Гарри и Рона в узде будет непросто.   Некоторое время они все стояли молча, пока Рон пинал камешек под ногами, всеми силами избегая взгляда Гермионы.   После неловкой паузы Джинни взяла Гарри за руку и потащила его прочь. В отличие от парней, она прекрасно замечала, как Гермиона беспокойно снова и снова поглядывает на свои часы. — Мы пойдём на минутку посмотрим кое-что вон там. А вы двое не торопитесь.   Когда они ушли, Гермиона подошла ближе к Рону. Оказавшись рядом, она осторожно вложила свою руку в его и положила голову ему на плечо. Стоило этому знакомому теплу пробежать между ними, как Рон наклонился и поцеловал её в лоб.   Он вздохнул:   — Я бы хотел, чтобы ты не уезжала.   — Я знаю, — сказала она, — но, в конце концов, думаю, это пойдёт нам на пользу. Мы никогда не проводили столько времени порознь.   — Это тебе этого хочется, не мне.   Гермиона убрала голову с его плеча и строго посмотрела на него.   — Не веди себя так, Рон. Ты же знаешь, что я права. — Ты всегда права, — он закатил глаза. У Гермионы отвисла челюсть. Рон уже много лет не разговаривал с ней так грубо. — Не нужно обижаться, — сказала она, вытирая новый поток слёз. Рон вздохнул. — Прости, Гермиона. Я просто не понимаю, почему ты вдруг захотела сделать перерыв. У нас же всё было хорошо, разве нет? — Да, конечно, — ответила она, улыбаясь. — Но, если не считать моего короткого романа с Виктором на четвёртом курсе и твоих… отвратительных поцелуев с Лавандой Браун на протяжении большей половины шестого курса, у нас ведь ни с кем больше ничего и не было, правда? Рон покачал головой: — Нет. Думаю, что нет. — Вот именно поэтому нам и стоит провести это лето порознь. Чтобы… попробовать другие возможности.   — Но я не хочу рассматривать никакие другие варианты. Я хочу только тебя.   Гермиона нежно погладила его по щеке. — Это очень мило. Но я просто хочу, чтобы ты был уверен. До того, как мы поспешим с чем-то серьёзным. — Поспешим? — переспросил он, нахмурившись. — Мы вместе уже три года. Джордж и Анджелина были вместе всего год, когда поженились, а Джинни и Гарри обручились сразу после войны. На этом фоне нас даже черепаха обгонит. — Я же говорила тебе. Мне просто нужно время, — ответила она. — Это важное решение. И если мы оба будем чувствовать то же самое по окончании лета, тогда у нас будет ответ. — Ладно, — простонал Рон, пнув тот самый камешек через всю дорогу. Гермиона рассмеялась. — Честное слово, Рон, не понимаю, о чём ты так беспокоишься. Этим летом я, скорее всего, буду слишком занята, чтобы вообще думать о романтике. Мистер Олливандер пообещал мне очень плотный график. — И правильно, — сказал Рон, притягивая Гермиону к себе и целуя её. Её колени подкосились, когда жар страсти разлился по всему телу. Каждый их поцелуй был таким же захватывающим, как первый. Они стояли на грани смерти, и Рон впервые проявил заботу о домашних эльфах. Это был волшебный момент, который она никогда не забудет. Даже присутствие Гарри, напоминавшего им о том, что они были в эпицентре войны, не умаляло его уникальности, а только усиливало её. Их обдало прохладным воздухом, отчего по спине Гермионы побежали мурашки. Она попыталась сосредоточиться на поцелуе, но это было трудно, когда её будто пронзило ледяным уколом. — Отвратительно, — раздался грубый голос. — Снимите номер, Уизел. Погодите… нет, лучше избавьте меня от этой картины. Гермиона обернулась и увидела Драко Малфоя, стоящего прямо за ними. Его брови приподнялись, когда он узнал её. — Это ты, Грейнджер? Ты одурачила меня, откинув назад свои густые волосы. Тебе стоит их распускать. Это сексуально, — сказал он с ехидной ухмылкой. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — спросил Гарри, немедленно приходя им на помощь. — Ну надо же, кого мы видим. Потти и Уизли снова вместе. И вы даже прихватили Уизлетту, — добавил он, бросив взгляд на Джинни и его глаза сразу зацепились за бриллиант на её пальце. — Оу, прошу прощения. Поттиетту, — Малфой рассмеялся.   — Пока нет, до сентября. А потом можешь звать меня миссис Потти, — улыбнулась Джинни, осыпая будущего мужа короткими поцелуями, на которые он тут же ответил.   — Мерзость, — пробормотал Драко себе под нос.   Он выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Отстранившись от невесты, Гарри посмотрел на Драко и повторил:   — Так что ты здесь делаешь, Малфой?   — А тебе-то какое дело? Ты что, влюбился в меня? Следишь за каждым моим шагом?   Они все моргнули. Драко закатил глаза.   — Разве парень не может зайти в лавку волшебных палочек без допроса с пристрастием?   — Сомневаюсь, что мистер Олливандер хочет тебя там видеть после того, что с ним произошло в поместье Малфоев, — прорычал Рон, явно сильнее всех напряжённый из-за присутствия Малфоя.   — О, он не против. Это он сам меня пригласил. Идём, Рускл, — сказал Драко, хлопнув в ладоши.   Позади него тут же появился маленький эльф, тащивший за собой огромный чемодан. Каждый мускул в теле Гермионы напрягся, когда она увидела, как бедное, беззащитное существо, пошатываясь, следует за своим хозяином, но прикусила губу. Это были её последние минуты с Роном, Гарри и Джинни на ближайшие три месяца. Она не позволит кому-то вроде Драко Малфоя всё испортить. — Мы и так потратили слишком много времени на этих оборванцев, — бросил Драко и исчез в лавке изготовителя волшебных палочек, ведя за собой домового эльфа.   Рон уже собирался крикнуть ему вслед:   — Если мы оборванцы, то я даже не хочу знать, кто тогда ты…   Но Гермиона прижала палец к его губам.   — Рон, не надо, — строго сказала она. — Просто поцелуй меня ещё раз до моего ухода.   — Но, Гермиона, у него же был чемодан. Ты не думаешь… — Рон! — оборвала она. Он тут же замолчал и поцеловал её. Поцелуй вышел очень быстрым, потому что Гермиона уже сильно опаздывала. — Пока, Рон, — сказала она, на мгновение задержавшись в его объятиях и вдыхая сладкий запах его взъерошенных рыжих волос. — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона ему на ухо, а затем наконец отстранилась. Забрав у него свой чемодан, она направилась к двери магазина. — Пока, Гермиона, — сказал Рон. — Присылай мне сову каждый день. Дважды в день! — Обязательно, — рассмеялась она. Переступая порог лавки Олливандера, Гермиона убеждала себя, что её совсем не задело то, что Рон не сказал в ответ, что любит её. Но на самом деле задело. Внутри магазина мистер Олливандер стоял за прилавком, а по другую сторону сидели в неудобных на вид стульях двое молодых волшебников и одна ведьма. Одним из них был Драко Малфой. Ничего удивительного. — Ах, Гермиона Грейнджер. Рад, что Вы смогли присоединиться к нам, — сказал мистер Олливандер, демонстративно глядя на часы на стене. — Прошу, присаживайтесь. — Простите за опоздание, мистер Олливандер. Этого больше не повторится, — пообещала она, усаживаясь так аккуратно, как будто всё ещё училась в школе. Драко закатил глаза. Она осталась такой же занудой, какой он её помнил. — Да, надеюсь, — заметил он. Мистер Олливандер задумчиво погладил подбородок. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть остальных. Одной среди прибывших была красивая ведьма с чёрными, как воронье крыло, волосами, в которой она сразу узнала бывшую ученицу Шармбатона. Девушка была одной из претенденток во время Турнира Трёх Волшебников, но, разумеется, уступила будущей невестке Гермионы, Флёр. Второго волшебника она никогда раньше не видела. Он выглядел немного старше, возможно, ему было под тридцать, и казался твёрдым, как скала, от рельефных мышц до каменного выражения лица. Парень был недурен собой, даже довольно привлекательный, просто немного пугающий. И, наконец, её взгляд вернулся к Драко. Его волосы стали длиннее с их последней встречи и теперь свободно спадали, отчего лицо казалось чуть менее заострённым. Глаза по-прежнему были холодными и серыми, но слегка запали, лишь усиливая ту ледяную отстранённость, что скрывалась в них. Как и тот волшебник-скала сидящий рядом с ним, Драко Малфой с годами стал выглядеть жёстче. Только не внешне. Впрочем, и внешне он выглядел вполне неплохо. — Итак, для начала позвольте мне поприветствовать вас, — сказал мистер Олливандер, разводя руками в дружелюбном жесте. — Во-вторых, мне нужно, чтобы вы все подписали соглашение о конфиденциальности, пока мы не начнём что-либо обсуждать, — он развернул перед ними огромный пергамент. — Внимательно прочтите. Если что-то окажется для вас неприемлемым, боюсь, на этом наше сотрудничество закончится. Все четверо углубились в чтение пергамента мистера Олливандера. Почти сразу же ведьма из Шармбатона возмутилась: — Только одна сова домой за неделю? Это абсурд! — провозгласила она, широко раскрыв зелёные глаза.   Гермиона поразилась, насколько её голос был похож на Флёр. Возможно, дело было во французском акценте.   — Таковы правила. И я буду проверять всех ваших сов, чтобы убедиться, что вы не разглашаете информацию о своём местонахождении. Это сверхсекретная работа.   — Как у Джеймса Бонда, — улыбнулась Гермиона.   Остальные непонимающе уставились на неё. Её щёки вспыхнули ярким румянцем, когда она снова уткнулась в пергамент.   — Никто не должен знать, куда вы отправляетесь и чем занимаетесь, — продолжил Олливандер, словно никто его не перебивал.   — Мистер Олливандер, — сказал незнакомый волшебник, уверенно подняв руку. — Что именно мы будем делать? — спросил он, даже не дожидаясь разрешения. Гермиона была поражена. Она бы никогда не позволила себе такую дерзость перед преподавателем, а затем вспомнила, что они больше не в школе. Он поднял руку по привычке, а не по формальности.   — Ах, мой дорогой мальчик. Я расскажу вам об этом… как только вы подпишете пергамент. И не волнуйтесь, мисс Грейнджер, на нём нет никаких заклятий, — добавил мистер Олливандер, лукаво взглянув на неё.   Гермиона тихо рассмеялась, вспомнив, как после предательства Отряда Дамблдора у Мариэтты Эджком на лбу пятнами проступило слово «ябеда». Но как мистер Олливандер узнал об этом?   Драко был первым, кто взял у Олливандера перо и подписал пергамент. Гермиона наблюдала за ним с любопытством, прекрасно понимая, что он никак не мог успеть прочитать весь текст за такое короткое время. Она недоумевала, как Малфой вообще получил эту работу. В объявлении говорилось, что мистер Олливандер ищет самых лучших и одарённых. Драко не был ни тем, ни другим. Почувствовав на себе её взгляд, Драко наклонил голову и широко ухмыльнулся, а потом закончил подпись размашистой буквой «й».   Другой волшебник тут же выхватил у него перо. Его почерк напоминал куриные каракули, но Гермиона всё же смогла разобрать имя — Филипп. Фамилия была совершенно неразборчивой, хотя ей показалось, что начинается она на «к».   Ведьма из Шармбатона всё ещё зациклилась на пункте про сов. Прошла целая минута, прежде чем она, вздохнув, взяла перо у Филлипа и поставила свою подпись. Софи Лабелль вывела своё имя красивыми, наклонными буквами. Её рука двигалась с такой грациозной лёгкостью, что на это было трудно не засмотреться.   Закончив, Софи сунула перо в руку Гермионы, не дав ей даже потянуться за ним. Улучив минутку, чтобы в последний раз ознакомиться с их еженедельными пособиями, Гермиона всё же поддалась давлению взглядов и поставила свою подпись.   Когда последнее имя оказалось на пергаменте, Олливандер свернул его и убрал за прилавок.   — Итак, перейдём к делу. Как вы, вероятно, уже заметили, я больше не тот юный волшебник, каким был когда-то.   Драко усмехнулся. Это было ещё мягко сказано. Не обращая внимания на его невежливую реакцию, Олливандер продолжил:   — В последние годы я нанимаю молодых ведьм и волшебников, таких как вы, чтобы они добывали материалы, необходимые мне для изготовления волшебных палочек.   Все ахнули, и Гермиона громче всех. Чего бы она ни ожидала от этой работы, так точно не этого. Она тут же подняла руку. Драко фыркнул. Гермиона проигнорировала его и стала ждать, когда Олливандер обратится к ней. — Да, мисс Грейнджер? — Какие именно материалы Вы имеете в виду? Древесину, которую используете, или… — она сглотнула, — или другие материалы, которые идут в сердцевину палочек?   — И то, и другое, — бодро ответил он. — Конечно, начнём с малого. Первый месяц вы вчетвером будете работать вместе, собирая в основном древесину. В зависимости от ваших успехов, я могу предложить вам что-нибудь посложнее до того, как вы разделитесь. Рука Гермионы тут же снова взметнулась вверх, но, до того, как она успела заговорить, Софи её опередила: — Почему именно мы четверо? — девушка искоса взглянула на Гермиону, которая опустила руку. — Я выбрал вас из-за уникальных качеств, которыми каждый из вас обладает. У мисс Грейнджер — ум. У мистера Прайора — сила. Похоже, Гермиона ошиблась насчёт буквы «к». — У мисс Лабелль… — Красота, — закончил Драко, быстро подмигнув Софи. Хотя она и пыталась строить из себя недотрогу, Гермиона не могла не заметить едва уловимую ухмылку ведьмы. — Вообще-то, я хотел сказать — скрытность, — невозмутимо продолжил Олливандер. — Я была самым быстрым охотником в команде по квиддичу в своей школе, — похвасталась она, высоко задрав нос. Гермиону это не впечатлило, а вот Драко вполне. — А мистер Малфой… — Обаяние, — вставила Гермиона, лишь наполовину шутя. Драко оскалился в широкой ухмылке: — Как ты мне льстишь, Грейнджер. — Нет, хитрость, — закончил Олливандер. — Каждый из вас обладает сильными качествами, необходимыми для выполнения этого задания. Было бы неплохо найти человека, который соответствовал бы всем четырём, но, боюсь, Гарри Поттер не подавал заявку на эту должность. Драко съёжился. Даже Гермиона слегка вздрогнула. Гарри был её лучшим другом, и она никогда бы не стала говорить о нём плохо, но назвать его одновременно умным, сильным, скрытным и хитрым было бы уже слишком. Когда Олливандер закончил отвечать на вопрос Софи, Гермиона снова подняла руку. — Да, мисс Грейнджер? — Вы упомянули, что после месяца совместной работы мы разделимся. Это значит, что потом мы будем работать поодиночке? — она очень на это надеялась. Одного месяца с Драко Малфоем было более чем достаточно. — О, Мерлин, нет, — рассмеялся он. — Никто из вас не будет работать в одиночку. К тому моменту я разделю вас на пары так, как сочту нужным. Но, судя по тому, что я о вас знаю, скорее всего это будут мисс Лабелль и мистер Прайор, а также Вы и мистер Малфой. — ЧТО? — одновременно воскликнули Гермиона и Драко, вскочив со своих мест. — Мистер Олливандер, Вы же не серьёзно! — сказала она. — О, ещё как, мисс Грейнджер. Мисс Лабелль и мистер Прайор уже работали вместе и показали хорошие результаты, а Вы с мистером Малфоем учились на одном курсе в одной школе. Наверняка вам приходилось сотрудничать хотя бы раз за время учёбы.   — Только во время отработки на первом курсе, — сказал Драко, — и даже тогда нас разделили.   — Ум и хитрость — это умственные способности, а сила и скрытность — физические. Нельзя объединять вместе оба умственных и оба физических качества, — рассудительно сказала Гермиона. — Их нужно разделять и использовать.   — Или же объединять, чтобы усилить ваши личные сильные стороны. Вы что, рассчитываете, что мисс Лабелль схватит Вас и убежит, когда Ваш ум не справится с поимкой дракона?   Драконы?   У Гермионы закружилась голова. — Это совсем неразумная мысль. Вам нужен рядом тот, кто сможет составить план, — сказал Олливандер. — Но такие пары не высечены на камне. Если вы действительно не сможете работать вместе, докажите мне это. Но не нарушая святости миссии. Малейшее нарушение и вы оба вылетите. — Но, мистер Олливандер, почему Малфой вообще здесь? Ему нельзя доверять. Вы это знаете не хуже меня, а то и лучше, — сказала Гермиона, скрестив руки. Взгляд Олливандера затуманился, словно он вновь оказался в тех тёмных днях, проведённых в Меноре. Гермиона сразу же пожалела о своих словах. Меньше всего на свете ей хотелось отправлять его обратно в это ужасное место, пусть даже лишь в воспоминаниях. Мерлин знает, как она сама ненавидела эти воспоминания. — А ты-то что об этом знаешь, грязнокровка? Гермиона перевела взгляд на Драко. Его лицо исказила самая яростная гримаса, какую она когда-либо у него видела. — Мистер Малфой, здесь не будет подобных выражений! — крикнул Олливандер, возвращаясь в реальность. Лицо Драко тут же смягчилось, взгляд опустился в пол.   — А теперь, мисс Грейнджер, даже такой умной ведьме, как Вы, было бы разумно знать, что многое может измениться за три года. Мистер Малфой был такой же жертвой войны, как и мы с вами. Вы не знаете, свидетелем каких ужасов он был, как и он не знает Ваших. Но если вы двое совсем не сможете работать вместе, то, поскольку мистер Малфой здесь добровольно, уйти придётся Вам.   У Гермионы сжалось сердце.   — Выбор за вами. Советую сделать его сейчас и перестать тратить наше время впустую. Вы больше не студентка. Вы взрослый человек и будете вести себя соответственно.   Гермиона ответила не сразу. Она внимательно посмотрела на Драко. Тот самый мальчик, который когда-то стоял с высоко поднятой головой, уверенный в своей крови и превосходстве, теперь стоял перед ней, сутулясь, с полными стыда глазами, опущенными в пол, скрывая острые черты лица за растрёпанными прядями. Слова Олливандера имели вес. За три года многое может измениться.   — Я хочу остаться, — тихо сказала Гермиона. Драко поднял на неё взгляд. Она тут же покраснела. Он подмигнул. — Что Вы сказали, мисс Грейнджер? — Я хочу остаться, — повторила она уже громче. — Прошу прощения за своё грубое поведение... — Подхалимство Вам не поможет, мисс Грейнджер, — перебил её Олливандер. — Пожалуйста, присядьте оба. Нам предстоит многое обсудить, а времени у нас куда меньше, чем хотелось бы. Гермиона села, достала из сумки пергамент и перо, чтобы сделать необходимые заметки, и всё это время искоса поглядывала на светловолосого волшебника, который тоже искоса поглядывал на неё.