Глава 12

Спустя несколько часов Гермиона и Драко вернулись в шато. Они уже лежали в своей постели, и, где-то на середине третьего захода услышали, как открылась входная дверь, затем с громким хлопком захлопнулась, и следом раздался поток весьма непристойных французских ругательств. — Ой-ой. Похоже, у них какие-то неприятности, — сказала Гермиона, уже отстраняясь от Малфоя. Драко недовольно застонал, но последовал её примеру. Она полезла в свой рюкзак и вскоре вытащила зелёный халат, который накинула на себя. Малфой посмотрел на неё и улыбнулся. — Зелёный тебе идёт, Грейнджер. Может, тебе всё-таки стоило попасть на Слизерин. Гермиона закатила глаза. — Ни за что в жизни, Малфой. К тому же, даже если бы мне по какой-то странной причине захотелось в Слизерин, меня бы туда никогда не взяли. Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой. Гермиона вышла первой из комнаты, так как Драко ещё нужно было немного «остыть». Она направилась в гостиную, где Софи орала на безучастного Филиппа, который сидел на диване. Лабелль даже не заметила, как она подошла, но Филипп с надеждой обернулся и спросил: — Ты хоть понимаешь, что она говорит? Гермиона усмехнулась. — Тебе лучше этого не знать. Что ты сделал? Филипп закатил глаза и покачал головой. — Я ничего не сделал. Это не моя вина, что я совершенно неотразим. — Что…   — Эй, а есть ли какая-нибудь причина, по которой двое из той самой драконолюбивой секты Уизли стоят у нас на пороге? — спросил Драко, входя в комнату, теперь уже в зелёных пижамных штанах.   Гермиона посмотрела на штаны и нахмурилась. Она не могла поверить, что он специально сделал так, чтобы они выглядели как парный комплект. А может, это было подсознательно. В любом случае, её это раздражало.   Софи замерла, мгновенно замолчала и перевела взгляд с Гермионы на Драко. После долгой неловкой паузы она взвизгнула, подпрыгнула и подбежала к Гермионе.   — О, Мерлин мой! Вы двое это сделали!   — Что? — Гермиона покраснела до корней волос.   Малфой лишь ухмыльнулся.   — Сделали! Я вижу! Даже воздух вокруг вас другой! Твой первый раз во время летней интрижки! Ну и как это было? Были фейерверки? — Эмм… Так кто там снаружи? — быстро перевела тему Гермиона. Заниматься сексом с Драко — одно дело, а обсуждать — совсем другое. Улыбка Софи сменилась недовольством, когда она бросила острый взгляд на Филиппа. — Спроси у него! Филипп поднялся с дивана и подошёл к остальным. — Это не моя вина. Софи сегодня утром использовала летучий порох, чтобы пригласить сюда того самого Дэниела. Он встретился с нами в Эксе, но по какой-то причине Энни пришла вместе с ним. Она полностью испортила мой флирт с теми маггловскими девушками. Дэниел говорит, что она за ним увязалась. — Она знала, что он сюда придёт! И не смей снова спать с ней, Филипп! — Не указывай мне, что делать, Софи! Лабелль ошеломлённо раскрыла рот. Прайор раньше никогда не повышал на неё голос. Она огрызнулась: — Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне! Я лишь забочусь о твоём благе! — она резко развернулась, её волосы хлестнули Филиппа по лицу, и, со слезами на глазах, выбежала из комнаты. Гермиона и Драко неловко переглянулись. — Ты действительно собираешься её снова трахнуть, приятель? — спросил Малфой, отвлекаясь от плачущей девушки. Филипп вздохнул. — Я никогда этого не говорил. Просто ситуация очень запутанная. — Но тебе нужно быть честным, Филипп, — сказала Гермиона, пытаясь быть голосом разума. — Если ты снова трахнешь её, это потому что она тебе нравится или потому что ты хочешь отомстить Честити? — Ни то, ни другое, — ответил Филипп. — Мне просто очень хочется трахаться. После развода у меня был секс всего пару раз, и то, почти два года назад. — Тогда я бы сказал, дерзай, дружи… — Малфой! — крикнула Гермиона, бросив на него суровый взгляд. Затем, повернувшись к Филиппу, добавила: — Я же просила тебя быть честным. Филипп хмыкнул. — Ладно, хорошо. Может, я и думаю о мести, но кто меня за это осудит? — Точно не я, — сказал Драко. Гермиона бросила на него ещё один суровый взгляд. — Никто тебя не осуждает, Филипп, но ты сам сказал, что ситуация сложная. Если чувств нет, зачем её усложнять ещё больше? Филипп опустил взгляд и сделал несколько глубоких вдохов. Затем резко поднял глаза на Гермиону. — И всё это говорит девушка, которая трахается с парнем, которого ненавидит её псевдо-бойфренд. Вот это уже смешно. Гермиона ахнула. Она была ошеломлена и не смогла скрыть слёзы, навернувшиеся на глаза, когда развернулась и направилась прочь. Филипп мгновенно пожалел о сказанном. — Гермиона, подожди. Я не это имел в виду. — Я пойду проверю, как там Софи, — крикнула она ему в ответ, безуспешно пытаясь скрыть всхлипы. Поднявшись наверх, Гермиона постучала в дверь Софи, которая принялась орать на того, кто был по ту сторону, чтобы её оставили в покое. Грейнджер всё равно открыла дверь. — О, это ты, — всхлипнула Софи. Затем, присмотревшись к Гермионе, спросила: — Почему ты плачешь? Гермиона вытерла слёзы и с натянутой улыбкой ответила: — Всё нормально. Как ты? — Бывало и лучше, — сказала Софи, падая обратно на кровать. Гермиона подошла и забралась на кровать к Лабелль. — Я не хочу им командовать. Я знаю, что он это ненавидит, но я видела Филиппа в худшем состоянии. Я не хочу, чтобы он снова туда вернулся, а эта Эннели — сплошные неприятности. Добром это не кончится. — Я знаю, что ты просто заботишься о нём, но, думаю, тебе стоит позволить Филиппу самому совершать свои ошибки. К сожалению, он мужчина, а они не всегда думают головой. Ну, по крайней мере, настоящей головой.   Софи усмехнулась.   — Ещё бы, — она сделала паузу, посмотрела на Гермиону и улыбнулась. — Кстати о той другой части, которой думают мужчины. Как всё прошло?   Гермиона покраснела.   — Эмм… ну… хорошо. Очень хорошо.   — Не стесняйся, Гермиона. Я хочу знать все пикантные подробности, — сказала Софи, снова садясь. — Эмм… Лабелль закатила глаза. — Ладно, начнём с малого. Где это произошло? — В винограднике, — уверенно ответила Гермиона. — А потом здесь. Дважды. Ну, точнее, полтора раза. Понимаешь, вы вернулись, и… — Прямо в грязи! — воскликнула Софи, поморщившись. — Я не уверена, это романтично или отвратительно. Наверное, понемногу и того, и другого, — она подмигнула. — Скажи, что вы хотя бы приняли душ. — Эмм, да… наверное, мне стоило уточнить, что я имела в виду под «здесь». — СОФИ! Тебя тут кто-то ждёт! — донёсся снизу голос Драко. — Уфф… я сейчас совсем не в настроении. В дверь снова постучали.   Лабелль недовольно буркнула:   — Войдите!   Они обе обернулись, ожидая увидеть Дэниела, но с удивлением обнаружили Филиппа.   — Гермиона, ты не возражаешь, если я на минутку поговорю с Софи?   Грейнджер поднялась, чтобы уйти, но Софи потянула её обратно.   — Всё, что ты хочешь сказать мне, можешь сказать при ней.   — Ладно, — сказал Филипп, подходя ближе и присаживаясь на кровать.   Гермиона оказалась между ними, неловко переводя взгляд с одного на другого. — Прости, что сорвался на тебя внизу. На вас обеих, — добавил он, взглянув на Гермиону, а затем снова посмотрел на Софи и пррдолжил: — Но тебе нужно перестать мной командовать.   Лабелль нахмурилась.   — Это абсурд. Я ничего подобного не делаю. Возьми свои слова обратно.   — Вот видишь! Ты снова это делаешь!   — Я не делаю! Скажи ему, Грмиона!   — Эмм…   — И теперь ты ещё и ею командуешь!   — Я не командую!   — Командуешь! По какой-то причине ты пытаешься контролировать жизни всех вокруг, и это должно прекратиться!   Гермиона прикусила губу. Она была рада, что Филипп пока не заметил в ней ту же черту.   — Я не пытаюсь тебя контролировать! Я просто пытаюсь не дать тебе снова пострадать! Это я была той единственной, кто был рядом с тобой раньше! Это я знаю, что та стерва с тобой сделала!   — Мне очень неловко. Можно я пойду? — спросила Гермиона, пытаясь слезть с кровати.   Но Софи и Филипп одновременно схватили её за руки и усадили обратно.   — Да, и я это ценю, но с чего ты взяла, что со мной снова такое случится? Я уже пережил Честити.   — Если бы это было так, ты бы не спал с её кузиной! — Кхм! — все обернулись и увидели Драко, прислонившегося к дверному косяку. — Считаю нужным сообщить, что мы прекрасно слышим всё, о чём вы говорите внизу. Советую вам перестать грызться и заняться гостями. Софи некоторое время тупо смотрела на Малфоя, а затем перевела взгляд на Гермиону. После нескольких быстрых взглядов туда-сюда она улыбнулась и сказала: — Оуу, вы даже одеты в одном стиле! Как мило! Гермиона и Драко неловко переглянулись и оба рассмеялись. Очевидно, выбор гардероба Малфоя был не преднамеренным. Глубоко вздохнув, Филипп слез с кровати и направился к двери, Софи последовала за ним. Гермиона и Драко немного подождали и пошли следом. Внизу Филипп сразу подошёл к нетерпеливо ожидающей Эннели и сказал: — Энни, думаю, тебе лучше уйти. — Что? Почему? — спросила она так, будто отказ был для неё совершенно чуждым понятием. Хотя все знали, что Чарли, сам того не замечая, отвергает её каждый день. — Слушай, я не буду врать. Та ночь была приятной, но это была ошибка. Нам не стоило этого делать. — Н-но мы с Честити даже не настолько близки и... — Достаточно близки, что ты была подружкой невесты на нашей свадьбе. И, думаю, будешь и на её следующей. Эннели нахмурилась. — Только потому, что у Честити нет настоящих подруг. Ты же лучше других знаешь, насколько она зависима от других людей. — Знаю, — согласился он. — Но, как ни крути, это не сработает. Прости. Эннели ошеломлённо уставилась на Филиппа, затем перевела взгляд на Софи, которая с трудом скрывала своё ликование. — Только не говори, что это из-за неё, — обвиняющим тоном бросила она. — Не в том смысле, на который ты намекаешь, — ответил Филипп. — Софи — моя хорошая подруга, и если ей некомфортно, что ты находишься здесь, то и мне тоже некомфортно. Эннели сжала кулаки, её лицо покраснело. Она некоторое время сверлила Софи взглядом, но в итоге сдалась и бросилась к двери. — Ты идёшь, Дэниел? — резко спросила она через плечо. Красивый волшебник посмотрел на Софи и хмыкнул. — А почему я должен уходить? Я только пришёл. — Ты же не думаешь, что я полечу обратно в Румынию одна? Представь, что скажет наш начальник, если я расскажу ему о твоей маленькой поездке ради этой французской проходимки! — выкрикнула она, бросая злобный взгляд на Софи. Лабелль ответила ей таким же взглядом. — Я лучше буду проходимкой, чем тем, кем являешься ты. Эннели фыркнула, распахнула дверь и сказала: — Я буду ждать снаружи, Дэниел. Советую поторопиться. И с этими словами захлопнула дверь. Дэниел посмотрел на Софи, совершенно растерявшись. Но в итоге выбрал работу вместо возможной бурной ночи с красивой француженкой. Как только они ушли, Софи, ворча, направилась на кухню и крикнула: — Где моё мороженое? Филипп пошёл за ней, а Драко схватил Гермиону за руку и потянул обратно в их спальню. Как только дверь закрылась, он сорвал с неё халат и бросил на кровать.   — Итак, на чём мы остановились? — спросил он с ухмылкой, забираясь на неё сверху.   Она улыбнулась ему в ответ и, притянув его голову к себе, страстно поцеловала.   Им не понадобилось много времени, чтобы снова войти в привычный  ритм. Но чего они не знали, так это того, что Софи и Филипп сидели прямо за дверью с только что добытыми порциями мороженого.   — Ты можешь поверить, что эти двое там трахаются, пока мы с тобой торчим здесь одни, утешаясь только вредной едой? — спросил Филипп, зачерпывая ложкой в коробку.   Он откинулся к стене и медленно слизал мороженое.   — Самое ужасное то, что если бы Энни просто осталась в Румынии и занялась своими делами, мы бы оба сейчас могли развлекаться. Я — с Дэниелом, а ты — с одной из тех маггловских девушек, может, даже с обеими, — сказала Софи, подмигнув.   Она сидела на ступеньке и зачерпнула себе ещё больше мороженого, чем Филипп.   — Это просто ужас, — добавила она, запихивая в рот большой кусок.   Филипп задумчиво уставился в одну точку, как вдруг из спальни донеслось странное карканье.   — Мерлинова борода, это Гермиона?   Софи прислушалась.   — Нет. Это Драко. Она, наверное, прикусила его чуть ниже уха. Ему это нравится.   — И услышав это, вы обе всё ещё хотели с ним потрахаться? — рассмеялся Филипп. — Похоже, вы правда были в отчаянии. — Помолчи! — взвизгнула Софи, игриво замахиваясь на него ложкой. Он выхватил её у неё и, дразня, поднял так, чтобы она не смогла достать. — Эй! Это нечестно! Они вскочили и начали играть в догонялки. Хотя Софи так и не смогла вернуть свою ложку, коробку с мороженым она держала крепко. В итоге Филипп стоял по одну сторону коридора, держа обе ложки, как два кинжала, а Софи — по другую, зажав мороженое под мышкой. — Похоже, мы в тупике, следователь Лабелль.   Софи приподняла брови.   — Правда, подсудимый Прайор? Потому что, как по мне, ложек на кухне много, а вот мороженое — всего одно.   — Хм, ты права, — сказал он, и его голос звучал подавленно.   А затем, широко ухмыльнувшись, добавил:   — Жаль, что на кухню можно попасть, только пройдя мимо меня.   Софи посмотрела на Филиппа, а затем мимо него, в сторону кухни. Продумывая план действий, она начала переминаться с ноги на ногу. Сделала ложный выпад влево, затем резко крутанулась вправо и проскользнула мимо Прайора. Когда она выбегала из комнаты, он схватил её за талию и развернул обратно на сторону коридора. Софи взвизгнула.   — Ты это слышал, Малфой?   Они оба замерли. Из комнаты Драко и Гермионы донёсся какой-то шорох. Судорожно сжимая ложки и мороженое, Софи с Филиппом бросились вверх по лестнице и успели скрыться из виду ровно в тот момент, когда Малфой высунул голову в коридор.   — Тут никого нет, — крикнул он Гермионе.   Софи и Филлип, хохоча и спотыкаясь, ввалились в главную спальню, и оба рухнули на кровать Софи. Как только они преодолели приступ болезненного, вызывающего слёзы смех, Филлип вернул Софи её ложку, и они принялись за мороженое, всё ещё посмеиваясь после каждого кусочка.

***

Гермиона проснулась посреди ночи, внезапно осознав, что Драко прижимается к ней обнажённым телом. Она осторожно повернулась, чтобы не разбудить его, и посмотрела на спокойное лицо парня, которого ненавидела столько лет. Гермиона знала, что время, проведённое вместе, никогда не сможет стереть прошлое, но иногда, когда она была рядом с ним, то совершенно забывала о том волшебнике, каким он был раньше. Казалось, будто это было два разных человека. Поцеловав его в лоб, Гермиона выбралась из кровати и принялась искать свой халат. Найдя его в куче на полу, она надела его и внимательно оглядела комнату. Они с Драко устроили здесь настоящий разгром. Одежда валялась повсюду, одеяло — огромная ноша, в которой они постоянно путались — было порвано и брошено на пол, а из нескольких подушек теперь торчали перья, пробившиеся через проколы, оставленные ногтями и зубами. Часть её испытывала стыд за то, что она так обошлась с чужим имуществом, но другая — и куда большая — чувствовала небольшую гордость. Давно у неё не было такого весёлого вечера. И хотя Гермиона любила Рона, она не собиралась врать себе, что между ними явно не хватало страсти, особенно в последнее время. Гермиона вздохнула. Она не могла поверить, что за весь день ни разу не подумала о Роне. Что бы он почувствовал, если бы узнал, что она сделала? Или, что ещё хуже, что бы почувствовала она, если бы он делал то же самое с кем-то, кого она ненавидит? Кто был бы женским эквивалентом Драко Малфоя? У неё перехватило дыхание. Пэнси Паркинсон. Если бы Рон прикоснулся к Пэнси Паркинсон, она бы ему устроила… Гермиона посмотрела на спящего Драко и нахмурилась. Чёртовы двойные стандарты. Рон никогда бы её не простил, если бы узнал. Драккл, она бы даже сама себя не простила. И всё же, остановиться не могла. Даже сейчас Гермиона уже предвкушала утро и новую встречу с ним. Какая-то её часть хотела разбудить его прямо сейчас, но она сдержалась. Нужно было сохранить хоть немного контроля. Глядя на Драко, Гермиона вдруг вспомнила о письме, спрятанном в её рюкзаке. Она на цыпочках подошла к рюкзаку и тихо начала перебирать вещи, пока не нашла письмо, засунутое на самое дно. Затем так же на цыпочках вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Гермиона вышла на улицу с письмом и села на небольшую скамейку во внутреннем дворике. Некоторое время она просто смотрела на него, не зная, хочет ли вторгаться в личное пространство Драко ещё больше, чем уже сделала. Особенно сейчас.   И всё же ей нужно было знать. А вдруг его отец умер? Как он об этом узнает? Сова от мистера Олливандера, адресованная ему, вряд ли была подходящим способом узнать такие ужасные новости. По сути, Геримиона даже окажет ему услугу, если прочитает письмо.   Оправдав себя и убедив, что поступает правильно, она сорвала печать и вскрыла письмо:   Дорогой Драко,   Я вижу, ты решил не отвечать на мои письма. Что ж. Я понимаю, когда проигрываю, но это не мешает мне продолжать писать тебе, даже если, как я уверена, ты просто выбрасываешь их, едва получив. Похоже на то, как поступил бы твой отец. Ни один из вас никогда не умел справляться с конфронтацией. Состояние твоего отца остаётся стабильным, так что хотя бы это радует. Я всё ещё надеюсь, что ты вернёшься и увидишь его до того, как ему станет хуже. Он спрашивает о тебе каждый день. Я начала просить нашего эльфа после визитов к тебе передавать Люциусу новости. К счастью, сначала я их фильтрую. Рускл почему-то считает, что ты слишком сблизился с грязнокровкой, но я уверена, что это ошибка. Ты никогда бы не допустил такой оплошности в суждениях, и мне не нужно объяснять тебе, что случится, если…   — Что ты здесь делаешь?   Гермиона в ужасе подскочила. Письмо выпало у неё из рук и упало на землю, а фамильная печать Малфоев была выставлена на всеобщее обозрение. Драко уставился на него широко раскрытыми глазами, которые многозначительно сузились, когда он снова перевёл взгляд на неё.   — Откуда у тебя письмо? — обвиняюще спросил он.   Гермиона потеряла дар речи. Она попыталась ответить, но из неё вырвались лишь невнятные звуки. Драко пристально посмотрел на неё и указал на письмо.   — Где ты, блять, взяла письмо, Грейнджер? — Я… я взяла его, — наконец выдавила она, её нижняя губа дрожала, — из мусора в палатке. Я просто подумала, что тебе стоит знать, как там твой отец себя… — Мой отец? Что ты знаешь о моём отце? — спросил он, всё ещё сверкая глазами. Когда Гермиона не ответила, Малфой раздражённо отвернулся и провёл рукой по волосам. — Ты, блять, прочитала и моё другое дракклово письмо, да? Она всё ещё молчала. Он резко развернулся и посмотрел ей в лицо — ПРОЧИТАЛА? Глаза Гермионы наполнились слезами. Не в силах вымолвить ни слова, она посмотрела в его каменно-серые глаза, в которых совсем не было того тепла , которое они дарили ей всего несколько часов назад, и кивнула. Ноздри Малфоя раздулись. Он посмотрел на неё с большим презрением, затем поднял письмо и ворвался внутрь шато.   — Драко, подожди, — крикнула она, бросаясь за ним. — Прости, что взяла твои письма без спроса, но ты должен был рассказать мне о своём отце.   — Зачем? — бросил он, заходя в их комнату. — Это не твоё дракклово дело.   Гермиона остановилась в дверях и нахмурилась.   — Так же, как и мои отношения с Роном были не твоим делом, но это не помешало тебе надавить на меня, чтобы я всё рассказала.   Её уже по горло достали эти двойные стандарты. Похоже, они никогда не работали в её пользу.   — По крайней мере, я не стал выяснять всё это у тебя за спиной, — сказал Драко, закидывая в рюкзак все свои вещи, которые находил. — Я бы никогда не украл твои письма от Уизела, даже если бы мне действительно было интересно, что в них написано. — Ты прав, — признала она. — Забирать твои письма было неправильно. Но я бы этого не сделала, если бы ты просто рассказал мне, что происходит. Ты никогда не пишешь домой, ты никогда не читаешь свои письма из дома, ты никогда не говоришь о доме. Почему ты не хочешь увидеть своего отца, который, вполне возможно, может быть при смерти? — Повторяю: это не твоё дракклово дело, Грейнджер! Мы просто с тобой трахаемся этим летом! Способ развлечься! Ты для меня ничего не значишь, так почему я вообще должен тебе что-то рассказывать? Сердце Гермионы ушло в пятки. У неё пересохло во рту, а вся жидкость, которая ещё оставалось внутри, потекла по щекам. Малфой протиснулся мимо неё, унося свои вещи, и направился в одну из пустых спален наверху. Она попыталась окликнуть его, но снова не смогла подобрать слов. В конце концов, сдавшись, Гермиона закрыла дверь, забралась на пустую кровать и легла, бессмысленно глядя в потолок. Она не понимала, почему его слова так сильно её ранили. Это же было правдой. Они же договорились, что между ними будет лишь лёгкий роман, но в какой-то момент Гермиона начала воспринимать это как нечто большее. Она стала видеть в нём друга, человека, которому можно довериться. Но, как оказалось, чувства были односторонними. Драко не считал её другом. Он держался ровно так, как и обещал. Для него Гермиона была летним развлечением. И не более. Всё ещё обливаясь слезами, Гермиона закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не приходил. Слишком сильно болело сердце. Она только-только поняла, каким хорошим другом может быть Драко Малфой, и как хорошо ей рядом с ним. И Гермиона не была уверена, что готова отказаться от этого. В конце концов усталость взяла своё, но даже во сне она не смогла забыть светловолосого волшебника.