Глава 16

Когда Драко проснулся следующим утром, они с Гермионой всё ещё лежали лицом друг к другу. Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но, когда она пошевелилась, тут же отдёрнул её. И только услышав, как Гермиона спросонья пробормотала его имя, вернул ладонь обратно.   «Съешь, Уизел», — подумал Малфой, всё ещё совершенно не осознавая собственных чувств к ведьме, лежавшей рядом с ним.   Ему было проще убеждать себя, что он связался с ней только ради идеальной мести, но с каждым днём верить в это становилось всё труднее. Особенно когда Гермиона выглядела такой красивой — лежала рядом с растрёпанными волосами, раскинувшимися по подушке мягкими волнами, а её ресницы дрожали, пока она просыпалась от прикосновения его руки.   Всё ещё полусонная, Гермиона накрыла его ладонь своей и вздохнула. Драко мельком заметил шрам на внутренней стороне её руки и в который раз возненавидел себя за то, что когда-то использовал по отношению к ней это отвратительное слово. Она не заслуживала того, через что ей пришлось пройти.   Гермиона обняла его за спину и притянула ближе, вдыхая тот чудесный пряный запах, который всегда исходил от него.   — Почему от тебя всегда так вкусно пахнет? — спросила она всё ещё заспанным голосом.   Драко рассмеялся.   — Ты специально это сказала, Миона?   Гермиона улыбнулась.   — Мммгм. Ты теперь придумал новое прозвище для меня?   — А должен был?   — Почему бы и нет? Я понимаю, Гермиона — имя длинноватое.   — Уизли зовёт тебя «Мионой»? — Нет, — ответила она, уткнувшись носом ему в шею.   — Значит, будешь Мионой! — заявил Малфой, теперь уже сам вдыхая её запах. — Если тебя это утешит, от тебя тоже всегда приятно пахнет. Я думаю, всегда приятно слышать, что от тебя не пахнет мусором.   Гермиона рассмеялась.   — Нам обязательно вставать? — спросила она, крепче обнимая его. — Я хоть раз хочу нормально выспаться.   И словно по заказу в палатку влетела сова. Грейнджер нахмурилась. Драко поцеловал её в недовольно надутые губы, после чего сел и поймал падающие письма. Сова тем временем приземлилась на спинку кровати и продолжила пристально наблюдать за ними.   — Иногда от этой штуки у меня появляются мурашки по коже, — сказала Гермиона, садясь и обнимая Малфоя за талию.   Он одной рукой обнял её за плечи, а другой начал перебирать письма. — Похоже, Софи что-то тебе прислала. Видимо, мистер Олливандер не считает внутреннюю переписку частью нашего недельного лимита.   — О, замечательно, — обрадовалась она, забирая письмо.   Пока Гермиона читала послание, Малфой просматривал письмо от мистера Олливандера. Дочитав до конца, он улыбнулся.   — Похоже, нас повысили, — сказал он. — На этот раз мы ищем феникса в горах недалеко от Минска.   — Минск? — переспросила Гермиона, откладывая письмо Софи. — Там же колония великанов. Он с ума сошёл?   — Но это ведь было ещё до войны, разве нет? Может, теперь там обитает уже не колония, а просто небольшая группа. С небольшой группой мы справимся.   — Раз ты так говоришь, — сказала она, возвращаясь к своему письму. — Ну и чем там занимаются наша французская булочка и скала? — спросил Малфой, выбираясь из кровати и натягивая боксёры. Письмо от матери он быстро запихнул в рюкзак. Утро складывалось слишком хорошо, чтобы портить его чтением семейной корреспонденции. — Ой, ничего особенно интересного. Их неделя была примерно такой же насыщенной, как и наша. Аляска, Новая Зеландия, снова Китай. Ооо, Австралия. Я не была там с тех пор, как после войны отправилась на поиски своих родителей, но даже тогда это было совсем не увлекательное путешествие. Драко бросил ей яблоко из кухни, и сам откусил кусочек от своего. Гермиона неловко его поймала, но удержала. Откусив кусочек, она спросила: — Как ты думаешь, почему мистер Олливандер так странно распределяет задания? Если ему нужны были два вида древесины из Китая, мы могли собрать их ещё в прошлый раз. Две трети времени мы тратим просто на дорогу. Если бы он всё нормально спланировал, наша продуктивность увеличилась бы раза в три. — Думаю, он сам всё придумывает на ходу, — сказал Драко, снова откусывая яблоко. — Ты ведь знаешь, что Софи и Филипп трахаются? Гермиона выронила яблоко прямо на письмо. — Что? — Они трахаются. Я не уверен, когда это началось, но в ту последнюю ночь, когда мы были все вместе, они определённо потрахались. Ты разве не заметила, как они себя вели? — Эм, нет, потому что они не вели себя как-то по-другому. Я думаю, ты ошибаешься, Драко. Они не смотрят друг на друга в этом смысле. — Я бы поставил на жизнь своей матери, что это так. — Не смей ставить на жизнь своей мамы! — Тогда на что ты хочешь поспорить? — в голове Малфоя вспыхнула идея. — Как насчёт того, что, если я прав, то тебе придётся сделать то, чего ты никогда не делаешь? — предложил он, многозначительно приподняв брови. Гермиона фыркнула.   — А что получу я, если окажусь права?   — Всё, что захочешь, милая, — подмигнул Малфой.   — Ладно, — сказала она, искоса улыбнувшись ему. — Если я права, ты неделю не будешь трогать Рускла. Он не сможет поднять и пальца. По крайней мере, здесь.   — Без проблем. Мне это всё равно не придётся делать. Я уже знаю, что я прав, — уверенно сказал Малфой.   — Ты не прав.   Драко продолжил жевать яблоко, в то время как Гермиона начала читать второе письмо. Затем Малфой начал рыться в их шкафчиках, чтобы посмотреть, что у них ещё есть из еды. Когда он без особого успеха закрыл последний, то развернулся и вздрогнул.   Гермиона стояла прямо за ним, с убийственным блеском в глазах. — Что ты наделал?   — О чём ты? — спросил он, внезапно осознав, что Рускл так и не отчитался о письме, которое он отправил Уизли.   — Я бы тебе объяснила, но, думаю, Рон скажет это лучше. Вот, дай-ка я тебе прочту.   Гермиона подняла письмо, прочистила горло и начала читать:   Дорогая Гермиона, Случилось что-то странное. Я полез в сумку за пером и пергаментом, чтобы написать тебе, и вытащил оттуда нераспечатанное письмо, адресованное мне. Сначала я подумал, что оно от тебя, но почерк был слишком напыщенным, чтобы принадлежать тебе.   Малфой фыркнул. Гермиона бросила на него сердитый взгляд, прежде чем продолжить:   Потом, как только я начал открывать письмо, откуда ни возьмись появился домовой эльф и набросился на меня. Эта дракклова тварь вырвала письмо прямо из моих рук и убежала. Я пытался догнать его, но он аппарировал, прежде чем я успел поймать его. Может, я сошёл с ума, но я готов поклясться, что это был тот самый чёртов эльф, которого мы видели с Малфоем в начале лета, но какого драккла Малфою понадобилось красть у меня письмо? Ты же сейчас с ним, да? Что ты об этом думаешь?   — Ты также хочешь услышать и моё мнение о случившемся, Драко?   — Не особо.   — Что ж, это чертовски плохо, потому что ты его сейчас услышишь его сполна! Ты обещал мне, что больше ничего не будешь делать, пока злишься на меня! Это всё было ложью? Или ты сделал это после обещания? — её глаза сузились. — Ооо, только не говори мне, что ты сделал это после!   — Я не делал этого после.   — Тогда ты всё-таки солгал!   — Ну, это зависит от того, как посмотреть, — небрежно ответил он. — Я надеялся вернуть письмо до того, как будет нанесён какой-либо ущерб, так что это нельзя расценивать как ложь. Я дал этому чёртову эльфу одно задание. — Нашёл он это письмо или нет, всё равно делает данное тобой мне обещание ложью, Драко! Ты всё-таки сделал что-то ещё, когда злился на меня! Просто пытался замести следы! И как я могу теперь снова доверять тебе? Малфой оскалился широкой зубастой улыбкой. — Это был разовый сбой. Я обещаю. — Твои обещания — мусор! — закричала она, швырнув в него остаток яблока. — Рускл! Где ты? Немедленно покажись! — Что ты делаешь, Миона? Ты же знаешь, что домашний эльф откликается, только когда его зовёт хозяин. — Тогда позови его! Сейчас же! — Зачем? — Потому что я хочу увидеть письмо! Хочу увидеть, что именно ты ему написал! — Уверяю тебя, ты этого не сделаешь.   — Зови!   Малфой раздражённо выдохнул.   — Ладно. Но тебе это не понравится.   — Мне уже это не нравится!   Он закатил глаза и громко позвал:   — Рускл! Пожалуйста, покажись!   Хлопок!   — В-вы звали, молодой хозяин…   Драко повернулся к эльфу, скрестил руки на груди и нахмурился.   — Похоже, ты был не так осторожен, как я надеялся.   Домовой эльф пристыженно опустил голову.   — Рускл просит прощения, сэр. Рыжий добрался до письма раньше, чем Рускл смог его забрать, поэтому Рускл запаниковал и сбил его с ног. Но Рускл принёс письмо, сэр. Нераспечатанное, как Вы и просили. — Дай сюда, — потребовала Гермиона, протягивая руку.   Рускл посмотрел на Драко, и тот кивнул. Маленький эльф исчез с хлопком и через минуту снова появился, держа письмо. Гермиона вырвала его у него из рук и разорвала конверт. Как только её глаза начали пробегать по строчкам, её челюсть буквально отвисла. Она несколько раз шумно выдохнула, её руки начали дрожать; ногти всё глубже и глубже вонзались в пергамент, пока он не разлетелся на миллион крошечных кусочков.   — Тебе обязательно было вдаваться в такие подробности? — спросила Грейнджер, глаза которой чуть не вылезли из орбит. Рускл съёжился в углу, пока Драко стоял на месте. Письмо так и не попало на глаза Уизли.По его мнению, он не сделал ничего неправильного. И не было причин, чтобы Гермиона так злилась. — Конечно, обязательно, — сказал Малфой. — Я же хотел сделать больно. — Что ж… миссия выполнена! — закричала Гермиона со слезами на глазах. Она попыталась отвернуться, но Драко притянул её обратно. — Нет-нет. Ты всё неправильно поняла. Я не хотел причинить боль тебе. Я хотел причинить боль ему. — Ты действительно не понимаешь, что, причиняя боль Рону, ты причиняешь боль и мне? Это равная сделка, Драко. Малфой поморщился от слишком уж яркой картины, внезапно заполонившей его воображение. — Если бы я знал, я бы никогда на это не подписался. Гермиона закатила влажные глаза. — Не будь таким извращенцем. Ты знаешь, что я имела в виду. Гермиона развернулась, чтобы уйти, но Драко снова притянул её к себе.   — Ты же не собираешься всерьёз тратить время на то, чтобы злиться на меня?   — Тратить время? Тратить время?! — выкрикнула Грейнджер, раздувая ноздри; в её взгляде полыхало пламя. — Ты четыре дня злился на меня за вторжение в твою личную жизнь А теперь знаешь, что, Драко? Это вообще-то максимальное вторжение в личную жизнь! Я бы сказала, что заслуживаю как минимум… как минимум четыре дня! — Ну же, Миона. — Не смей называть меня этим милым прозвищем, Малфой! — сказала она, грозно тыча пальцем ему в лицо.   — Ладно. Гермиона, — поправился он, взяв её за руки. — Я осознал свои ошибки. Пришло время и тебе осознать свои.   — И что это значит? — спросила Грейнджер, пытаясь высвободить свои руки, но Малфой крепко их держал.   — Это значит, что нам не стоит тратить всё время на то, чтобы злиться друг на друга. Уже прошла половина лета, а когда оно закончится, нам обоим придётся вернуться к обычной жизни и делать вид, что ничего не было. Вот тогда и будем выплёскивать гнев, — Драко притянул её к себе и уткнулся носом в её шею. — Я не прошу тебя меня простить. Я прошу тебя продержаться ещё немного. Семь недель, если быть точным.   — Драко… нет… я… я всё ещё злюсь. Я не могу просто… забыть… — Гермиона прикусила нижнюю губу, когда его руки начали ласкать её тело.   Она уже не могла сопротивляться. Издав тихий стон, Гермиона закрыла глаза и сказала: — Честно говоря, ты полностью подрываешь всю мою моральную устойчивость. — Но тебе это нравится, — сказал Малфой, начиная срывать с неё мантию, — правда ведь? — Нравится — не то слово, — выдохнула она, наконец сдаваясь и отвечая на его поцелуй. В перерывах между ласками языка Гермионы Драко посмотрел на домового эльфа, всё ещё забившегося в угол, и сказал: — Рускл, пожалуйста, немедленно уходи. И не возвращайся, пока я тебя не позову. — Д-да, молодой хозяин… Хлопок! Как только Драко и Гермиона услышали хлопок, то перебрались в гостиную, перевалившись через спинку дивана. И только услышав очень отчётливое «ух», они вспомнили, что находятся не одни.   Гермиона и Драко одновременно замерли и медленно повернулись к чрезвычайно насторожившейся сове, которая теперь сидела на соседнем кресле.   Малфой посмотрел на Грейнджер, пожал плечами и спросил:   — Продолжим?   — Продолжим, — ответила она, снова притягивая его лицо к себе, и оба полностью проигнорировали сову, которая продолжала возмущённо ухать рядом.  

***

  После того, как Гермиона быстро написала письмо Рону, объяснив, что он, должно быть, ошибся насчёт домового эльфа, а ещё одно Софи, рассказав, насколько скучной и ничем не примечательной была их неделя, они с Драко оседлали мётлы и направились в Минск. Когда они прибыли, было уже поздно, поэтому было решено переночевать в местной гостинице, а утром отправиться в горы.   Большую часть вечера они провели в местном пабе, где Гермиона то и дело косилась на мужчину с тёмными кругами под глазами, сидящего в углу.   — Гермиона, перестань пялиться на вампира. Ты хочешь, чтобы нас, чёрт возьми, убили?   — Интересно, это тот самый вампир, с которым Хагрид однажды поссорился?..   — Кого это, чёрт возьми, волнует? И, клянусь, я сейчас не пытаюсь специально иронизировать. — Думаешь, мне стоит к нему подойти? — Нет! — Я всё-таки подойду, — сказала она, поднимаясь со своего места. Малфой потянулся и дёрнул её обратно. — Ты с ума сошла? Нельзя вот так подходить к драккловому вампиру, — Драко помолчал, а затем добавил: — Мне определённо нужно расширять свой словарный запас. Грейнджер закатила глаза, вырвалась из его хватки и подошла к вампиру в углу. — Простите, сэр. Вы не против, если я задам вам один ужасно неуместный вопрос? Малфой простонал, поднялся со своего места и присоединился к ней за столиком вампира. Гермиона восприняла молчание вампира как знак продолжать. Драко же истолковал его совершенно иначе. — У Вас случайно не было стычки с очень крупным мужчиной в этом самом пабе летом 1995 года? Малфой усмехнулся. Было даже мило, что она всерьёз думала, будто у вампиров есть хоть какое-то чувство времени. — Он примерно вдвое выше обычного человека и раза в три шире. И был с женщиной примерно таких же размеров… — Рубеус Хагрид. Да, помню, — ответил вампир. Гермиона просияла и тут же села за его столик. — Это просто замечательно! У меня было такое чувство, когда я Вас увидела. Меня зовут Гермиона Грейнджер, — сказала она, протягивая руку, — а это Драко Малфой. Вампир взял её руку, галантно поцеловал и произнёс: — Кэйдис. Гермиона покраснела и смущённо хихикнула, как школьница. — Можно угостить Вас выпивкой, Кэйдис? — Только если она густая, красная и прямо из вен девственницы. Все рассмеялись… неловко. — Здесь нет девственниц, — ещё более неловко сказал Драко. Вампир поднял на него пустые глаза. — Виски безо льда. И хорошего года. Например… 1979-го, — сказал он, искоса поглядывая на Гермиону. — Я ручаюсь за этот год, — наивно сказала она. — Я родилась в 1979-м. — Неужели, — протянул Кэйдис, наклоняясь к ней ближе. Драко направился к бару за заказом только после того, как Гермиона начала подталкивать его локтем. И даже тогда пошёл крайне неохотно, не сводя с неё глаз ни на секунду. Он не очень хорошо знал латынь, но знал достаточно, чтобы не доверять некому товарищу по имени Кэйдис, особенно если этот некий товарищ — вампир. Когда Малфой вернулся к столику, Кэйдис как раз рассказывал Гермионе о том, что именно произошло между ним и Хагридом шесть лет назад. По его словам, всё началось с того, что он попытался приударить за мадам Максим. — У меня всегда была слабость к высоким женщинам, — сказал он, широко улыбаясь, и Драко заметил, как блеснул один из его острых, как бритва, клыков. По-настоящему скверно стало только после того, как Хагрид застал его за попыткой угостить её выпивкой. — И поверьте мне, драка в баре между ревнивым полувеликаном и чересчур увлечённым вампиром никогда не заканчивается красиво, — подмигнув сказала проходящая мимо барменша. Кэйдис нахмурился, глядя на неё. — Да уж. После нашей перебранки мы с Рубеусом разговорились и помирились. До сих пор время от времени поддерживаем связь.   — Я так рада наконец услышать эту историю. Хагрид как-то упомянул её вскользь, и мне всегда было интересно, что именно у вас произошло. Я всё время боялась, что это было что-то куда более серьёзное, чем спор из-за девушки.   Гермиона и Кэйдис рассмеялись, а Малфой не сводил глаз со странного вампира. Он ему ни капельки не доверял.   — Так что привело вас двоих в Минск? — спросил он, делая глоток виски 1991 года, который Драко специально заказал ему назло.   Он и сам не понимал, почему выбрал именно 1991-й; эта мысль просто пришла ему в голову. Но потом Малфой посмотрел на Гермиону и вспомнил, что именно в 1991 году они познакомились. Их первый год в Хогвартсе. О, драккл, кажется, он попал.   — Просто осматриваем достопримечательности, — без запинки ответила Гермиона. — Завтра собираемся в поход в горы.   — Только не заходите слишком далеко, — посоветовал Кэйдис. — Если не захотите столкнуться с великанами. Те немногие, что остались, после войны стали довольно озлоблены на ведьм и волшебников.   — Значит, там, на вершинах, всё ещё живут великаны? — спросил Драко. — О да. Но их стало значительно меньше. Я не уверен, сколько их там точно, но я бы сказал, что примерно двадцать или около того. Они разговаривали ещё примерно час — в основном Гермиона и Кэйдис, потому что у Малфоя не было ни малейшего желания общаться с вампиром, — после чего Гермиона и Драко пожелали ему спокойной ночи и отправились спать. Кэйдис, разумеется, ещё долго собирался бодрствовать. В конце концов, их ночь была его днём. На следующее утро Гермиона и Драко проснулись с первыми лучами солнца, чтобы пораньше отправиться в путь. Хотя на самом деле это было потому, что Малфою хотелось, чтобы Гермиона оказалась как можно дальше от вампира. Но даже расстояние не помешало ей продолжать говорить о нём. — А ты знал, что он участвовал в войне кентавров и вампиров 1852 года? — Да, Гермиона, знал. — Я имею в виду, ты можешь представить, что можно жить так долго! И к тому моменту ему уже было больше ста лет! Я даже не знаю, что бы я делал всё это время. Хотя, конечно, значительную часть я бы провела в библиотеке Хогвартса, изучая всё, что только можно по тамошним книгам. Но что бы я делала потом, когда бы всё прочитала? — Прочитал бы все книги в другой библиотеке… — Может, я бы сделала как Кэйдис и отправилась путешествовать по Миру. Ну, знаешь, так, чтобы действительно иметь время наслаждаться местами, которые посещаю. А потом нашла бы город, в котором чувствовала бы себя как дома, как у него случился коннект с Минском, и прожила бы там остаток своих дней. Мерлин, это звучит прекрасно. Где бы ты хотел жить вечно? — Не знаю. Наверное, где-нибудь вроде… Гермиона захихикала. — Ой, это напомнило мне кое-что из того, что сказал Кэйдис. Оказывается, он и какая-то говорящая ондатра отправились в... — Да ты можешь наконец заткнуться?   Гермиона остановилась как вкопанная и уставилась в спину Малфоя, пока он не остановился и не обернулся, чтобы посмотреть на неё.   — Прошу прощения? — спросила она, скрестив руки на груди.   — Ты услышал меня, — ответил он, даже не пытаясь смягчить резкость. — Меня уже тошнит слушать, как ты всё время болтаешь об этом чёртовом… то есть проклятом вампире, — Драко тут же понял, что слово «проклятый» ничуть не лучше.   Должно же существовать менее ироничное слово для этого существа. — Я вообще не понимаю, о чём ты. — В смысле не понимаешь? С того самого момента, как мы с ним познакомились, ты с него глаз не сводиш! Он вампир, Гермиона. Им никогда нельзя доверять. Для такой умной ведьмы ты иногда бываешь ужасной тупицей. Грейнджер уже открыла рот, чтобы возразить, но вдруг остановилась. Глядя в серые глаза Драко, которые теперь казались ей скорее мерцающим серебром, она начала улыбаться. — О. Мой. Мерлин. Ты ревнуешь! — Что? — спросил Малфой, вопросительно приподняв бровь. — Это абсурд. Гермиона покачала головой. — Нет, не абсурд. Ты абсолютно и бесповоротно ревнуешь. — Неправда! — Правда! — Нет! — Да! Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда чистокровный Драко Малфой будет ревновать грязнокровку… — Не называй себя так! — закричал Малфой, шагнув к ней вплотную. — Никогда больше так себя не называй! Он схватил её за руку со шрамом и начал поглаживать её большим пальцем.   Гермиона опустила взгляд на его ладонь, так бережно держащую её руку, и улыбнулась. Затем она положила ладонь ему на щёку, наклонилась и поцеловала его.   Когда Гермиона отстранилась, она посмотрела прямо в его серебристые глаза и сказала:   — Ладно, ты победил. Я больше не буду так говорить.   — Хорошо, — сказал Драко, прижимаясь лбом к её лбу.   Гермиона закрыла глаза и на мгновение вдохнула его запах. Когда он наконец отстранился, она подняла на него взгляд, игриво улыбнулась и сказала:   — Но ты ревнуешь.   Драко открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона остановила его, приложив палец к его губам.   — Не волнуйся. Тебе не обязательно в этом признаваться. Просто знай, что тебе не о чем беспокоиться. Ему двести пятьдесят лет, и у нас совершенно разный… рацион питания. Думаю, я бы никогда не смогла смириться со всей этой историей с кровью.   Малфой усмехнулся и снова наклонился, целуя её. Когда он отстранился, то скользнул губами к её уху и прошептал:   — Я не ревную.   — Конечно нет.   Драко отпустил её руку и пошёл дальше по тропинке. Гермиона улыбнулась ему вслед, а когда он отошёл примерно футов на десять от неё, прошептала:   — Ты всё-таки ревнуешь.   — Я всё слышал.   Гермиона рассмеялась и побежала за ним, переплетая свои пальцы с его.   Драко Малфой и Гермиона Грейнджер продолжили свой путь, и ни один из них не отпустил другого, пока они шли рука об руку по извилистым горным тропам.