Глава 27

Как все и думали, утром Драко и Гермиону разбудила сова мистера Олливандера, которая настойчиво ломилась в их окно. Они оба остались в её комнате в трактире — после примирения так было проще, да и комната была не отходя от кассы. К тому же Драко очень хотел получить свой выигрыш от их пари. Гермиона не стала спорить и оказалась гораздо лучше в том, чего никогда не делала, чем он ожидал.   Малфой неохотно встал с кровати и впустил сову. Она влетела внутрь, сделала круг по комнате и сбросила на кровать письмо и экземпляр «Ежедневного пророка», после чего улетела обратно, унося запасной экземпляр. Через минуту она вернулась за сердечной жилой дракона и снова исчезла.   Гермиона села и первой вскрыла письмо: Доброе утро, команда! Ваше вчерашнее шоу снова получилось отличным. «Ежедневный пророк», похоже, в восторге от вас всех. В следующем году мне, вероятно, придётся нанимать менее известных людей, если я хочу сохранить хоть какую-то конфиденциальность. Но пока мне нравится читать о ваших захватывающих, хоть и слегка приукрашенных приключениях. Молодцы! Наслаждайтесь сегодняшним днём, потому что завтра вы все вместе отправляетесь в Румынию. Тамошний центр драконов согласился предоставить нам возможность добыть сердечные жилы у некоторых из их лучших драконов. Я пришлю вам инструкции утром. С уважением, Олливандер Когда она закончила читать письмо, Драко сел рядом с ней на кровать, и они вместе раскрыли «Ежедневный пророк». С первой же страницы на них смотрело замечательное колдо, на которой Зандикус и Филипп осыпают друг друга проклятиями, на заднем плане виднелась затылочная часть головы Драко, который насылал сглаз на одного из громил, а чуть дальше Софи и Честити катались по полу в разгаре борьбы. В какой-то момент через кадр пробежала Гермиона с высоко поднятой палочкой, вероятно, собираясь заморозить очередного громилу. Её лица не было видно, но любой, кто знал Гермиону, без труда узнал бы её. — Ух ты, они умудрились сфоткать нас всех, — рассмеялся Драко. Гермиона нахмурилась. К сожалению, так и было. Если бы только вчера вечером она была внимательнее. С такими ведьмами, как Рита Скитер, ей не следовало терять бдительность ни на секунду. Рита в очередной раз доказала, что всегда начеку. Малфой перевёл взгляд ниже и начал читать статью вслух: — Вчера вечером романтический отдых в Хогсмиде обернулся настоящей битвой чистокровных волшебников. Чистокровный волшебник и предприниматель Зандикус Синкс вместе со своей невестой Честити Хансон столкнулись в трактире «Три Метлы» с нежданными гостями, пишет специальный корреспондент Рита Скитер.   Бывший муж Хансон и бывший сотрудник компании «Синкс Инкорпорейтед», чистокровный волшебник Филипп Прайор, также проводил романтический отпуск вместе маглорождённой красавицей-француженкой, и ещё одной бывшей сотрудницей «Синкс Инкорпорейтед», Софи Лабелль.   — Я не маглорождённая! — донёсся возмущённый крик Софи из коридора.   Драко и Гермиона переглянулись и рассмеялись. Очевидно, они читали одну и ту же часть статьи.   — Нет ничего плохого в том, чтобы быть маглорождённой, Софи! — крикнула ей в ответ Гермиона.   — Извини, Гермиона! Я не хотела никого обидеть! Малфой снова посмотрел на газету и продолжил читать: Пока одни могли бы счесть это случайной встречей, давние слухи о романе между Прайором и Лабелль во время его брака с Хансон, а также стремительная помолвка его бывшей жены с его же бывшим начальником заставляют нашего корреспондента думать иначе. Хотя встреча бывших супругов началась всего лишь с обмена колкостями, в итоге очень быстро переросла во что-то гораздо более серьёзное. —Всё началось довольно безобидно, — рассказал посетитель бара, Гэри Гусь. — А потом тот расфуфыренный волшебник назвал девушку здоровяка (нецензурным словом для магглорождённых). В следующую секунду в меня уже летело какое-то проклятие, и у меня выросли рога. Позже рога мистеру Гусю расколдовали, однако боль от этого травмирующего опыта останется с ним навсегда. Синкс, Хансон, Прайор, Лабелль и их анонимные спутники обменивались различными сглазами и проклятиями до тех пор, пока владелица трактира «Три Метлы», мадам Розмерта, не положила этому конец. После этого началась самая настоящая магловская драка. В итоге никто серьёзно не пострадал, однако, похоже, Хансон и Прайор ещё очень нескоро будут вспоминать старые добрые времена за кружкой сливочного пива. На протяжении всего этого хаоса Прайора и Лабелль сопровождали анонимные чистокровный волшебник и маглорождённая ведьма, которые являются ещё одной преданной парой, пытающейся преодолеть этот предрассудочный барьер. (Продолжение на странице 5) Драко перевернул страницу. Они с Гермионой одновременно ахнули. На них смотрела фотография их поцелуя. Только теперь верхние половины их голов были заменены искажёнными анимированными версиями их самих. Под снимком красовалась подпись: «По просьбе участников события лица были изменены для защиты их личностей». — Я её убью! — прошипела Гермиона. Её пальцы так сильно вцепились в простыню, что костяшки побелели, а четыре большие пары глаз из японского аниме продолжали метаться туда-сюда и смотреть на неё. Драко сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем решился читать дальше: Анонимный волшебник, или Чистокровный Принц, является весьма заметной фигурой в магическом сообществе и хорошо известен благодаря преданности своей семьи идее превосходства чистокровных над маглорождёнными. Его предполагаемый роман с анонимной ведьмой, или Маглорождённой Распутницей, начался в начале этого лета, когда они вместе отправились в отпуск. С тех пор они неразлучны.   Предполагают, что единственная причина, по которой Синкс привёз Хансон в романтическое путешествие в Хогсмид, заключалась в слухах о присутствии там Чистокровного Принца. Знал ли Синкс, что в компании Чистокровного Принца окажется Прайор, ещё предстоит выяснить.   — Этот высокомерный волшебник узнал, что Чистокровный Принц уже больше недели находится в деревне вместе со своей девушкой, — рассказала местная жительница и владелица чайной мадам Паддифут. — Он заходил в каждый магазин и расспрашивал о нём, полностью игнорируя свою очаровательную невесту. Вообще-то это моя вина. Именно я посоветовала ему заглянуть в «Три Метлы».   С тех пор как Синкс два года назад пустил по ветру компанию своего отца и уничтожил его наследие, он постоянно пытается вытянуть деньги из более успешных ведьм и волшебников, чтобы поддерживать свой экстравагантный образ жизни. К счастью, Чистокровный Принц не попался на эту уловку и отправил расистского шовиниста восвояси.   Пока в нашем Мире существуют такие волшебники, как Синкс, обнадёживает то, что далеко не все чистокровные разделяют его взгляды. Некоторые, как Прайор и Чистокровный Принц, достаточно храбры, чтобы не обращать внимания на ярлыки, которые навязывает общество, и находить любовь в самых неожиданных местах. Хотя расизм по-прежнему широко распространён в современном Магическом Мире, всё ещё есть надежда на лучшее будущее. Когда Драко и Гермиона закончили читать, они переглянулись, а затем, нахмурившись, уставились на статью. Хотя им и хотелось возненавидеть Риту, это было действительно трудно сделать, учитывая мораль всей её писанины. — С каких это пор Рита Скитер начала писать что-то актуальное для всего Мира? — спросил Малфой, отбрасывая газету в сторону. — И надо же было ей именно сейчас высказаться, чтобы обосновать свою точку зрения? — Ну да, тебе-то, как «Чистокровному Принцу» легко говорить. А я-то с какой стати стала распутницей? Драко рассмеялся и повалил её на кровать.   — Ты определённо моя маленькая распутница.   Они увлечённо целовались, пока не услышали двойной хлопок аппарации.   — Серьёзно? Вы уже за это взялись? Сейчас только половина восьмого утра!   Драко отстранился от Гермионы, и они оба повернулись к источнику голоса и увидели Софи и Филиппа, стоящих в изножье их кровати. Софи всё ещё кипела от возмущения, размахивая газетой.   — Только не говорите мне, что вы двое уже превратились в скучную пожилую супружескую пару, — пошутил Драко.   Он сел и притянул Гермиону ближе к себе.   — Вы вообще читали всё это? — спросила Софи, помахав перед ними своим экземпляром "Ежедневного пророка". — Да, — одновременно ответили они.   — Тогда почему вы особо не расстраиваетесь? Совершенно очевидно, что она писала именно о вас, несмотря на это ужасное издевательство над вашим колдо.   — А по-моему, получилось довольно мило, — рассмеялся Филипп, забирая у неё газету и открывая пятую страницу. — Хотя было бы не так заметно, что это вы, если бы она хотя бы немного изменила внешность. Волосы Драко выдают его с головой.   — Хоть я и злюсь, что Рита Скитер выставила нас всех главными героями своей истории о несчастных влюблённых, но я не могу злиться на общий посыл статьи, — сказала Гермиона, ещё сильнее прижимаясь к груди Драко.   — Да, и к тому же она выставила Зандикуса и Честити настоящими крысами, а мы все вышли из этой истории благоухающими розами. Ну и что с того, если кто-то считает тебя маглорождённой, Софи? В тебе есть магловская кровь.   — Дело не только в этом, — сказала Софи, выхватывая газету из рук Филиппа. — Пусть большая часть статьи и играет нам на руку, она всё равно намекает, что у нас с тобой роман! Мне надоело, что люди верят этой лжи!   — Какая разница, что думают другие? — ободряюще спросила Гермиона. — Если ты сама знаешь, что никакого романа не было, почему мнение остальных должно иметь значение?   — Ты не понимаешь, Гермиона! Если бы ты сказала людям, что твоя мама — кролик, они бы тебе поверили. Но когда впервые поползли слухи обо мне и Филиппе, даже мои собственные родители не поверили мне, когда я сказала, что это неправда! Я не разрушительница семей, так почему же все так быстро готовы поверить, что я такая?   Филипп нахмурился и посмотрел туда, где только что стояла Софи.   — Пожалуй, мне лучше заняться этим, — он перевёл взгляд на Драко и Гермиону. — Думаю, вы тоже получили письмо насчёт Румынии?   Они кивнули. Филипп улыбнулся.   — Значит, приключения продолжаются. Увидимся сегодня за ужином? Они снова кивнули.   Как только Филипп ушёл, Гермиона выскочила с кровати и начала одеваться.   — И куда это ты собралась? — спросил Драко, хватая её за руку и пытаясь затащить обратно на кровать. — Опять устранять последствия?   Мерлин, он надеялся, что нет.   Гермиона оттолкнула его.   — Нет, конечно, нет.   Она понимала, что ей следовало бы больше беспокоиться о том, что Рон увидит эту статью, но, по какой-то причине этот момент её совершенно не волновал.   — Просто мне нужно кое-что сделать перед нашим завтрашним отъездом,  — Гермиона наклонилась и поцеловала его. Когда она отстранилась, посмотрела ему в глаза и сказала:   — Встретимся у палатки в полдень.   Это была не просьба, это было требование.   И с этими словами Гермиона ушла, оставив Драко одного развлекать себя несколько часов. Дошло до того, что он не знал, чем заняться без неё. Как он вообще раньше развлекался? А, точно. Теперь Малфой вспомнил. Он находил девушек и трахал их. Ну, это он уже сделал с Гермионой. Что теперь?

***

Драко пришёл к их палатке ровно в полдень. Ему было настолько скучно, что он даже подумывал прийти раньше, в надежде, что Гермиона уже будет там. Но не хотел показывать, насколько зависимым он от неё становится, поэтому ждал. Когда Малфой пришёл, Гермионы на месте не было. Он сел на камень и ждал, пока она не выскочила из-за палатки. — Как замечательно, что ты здесь! — сказала она, поднимая его на ноги. — Мне нужно тебе кое-что показать. Гермиона потащила его за палатку к пещере неподалёку. У входа стоял большой гиппогриф, который смотрел на Драко с явным недоверием. Малфой уставился на него в ответ. И только через несколько секунд понял, что уже встречал это существо раньше. — Разве это не тот гиппогриф, который на меня напал? Его ведь зовут Клювокрыл? — Да, — ответила Гермиона. — Я тебе тогда соврала, когда ты меня спрашивал, что с ним случилось, и решила прояснить ситуацию. Это Клювокрыл. Он живёт в Запретном лесу, иногда прилетает к Хагриду, и я верю, что ты не прикажешь его казнить, зная об этом. — Маленькая лгунья, — улыбнулся Драко, подходя ближе. — И во время «двадцати вопросов» тоже. Это же абсолютное табу, Гермиона. В чём ещё ты мне врала?   — Ну… раз уж ты спросил… Помнишь в Минске, когда мне показалось, что в палатке жук, и я сказала, что никого нет? Малфой кивнул, положив обе руки ей на талию.   — На самом деле я тогда не потому так сказала, потому что у меня была паранойя, что жук за нами наблюдает. У меня была паранойя, что за нами следит Рита Скитер. Во время Турнира Трёх Волшебников я выяснила, что она незарегистрированный анимаг, и использовала эту информацию, чтобы шантажом заставить её писать только правдивые статьи о Гарри. Похоже, теперь я потеряла над ней власть.   — Ложь, шантаж, коварство… Странно, что меня это всё заводит? — Вроде того, — рассмеялась Гермиона, обвивая руками его шею. — Но я была бы тебе очень признательна, если бы мы могли побыть серьёзными хотя бы какое-то время. Драко улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал её в щёку. — Я ценю твою честность, Гермиона. Мы договорились больше не лгать друг другу, и я рад, что не я один это делаю. Из тебя бы вышла отличная слизеринка. Грейнджер закатила глаза. — Может, ты уже перестанешь нервировать Клювокрыла и просто его погладишь? Малфой ухмыльнулся и поцеловал её в лоб. — С удовольствием. Он подошёл к гиппогрифу, посмотрел ему в глаза и поклонился. Затем стал ждать. Несколько секунд Клювокрыл смотрел на него в ответ, а затем тоже поклонился. Драко посмотрел на Гермиону и улыбнулся, после чего подошёл ближе и погладил гиппогрифа по шее. — Знаешь, а ты, в общем-то, классный, — сказал он, проводя рукой по шее Клювокрыла. — Извини, что я когда-то давно тебя оскорбил. Тогда я был немного придурковат. Гермиона рассмеялась. — Подлизываешься, да? — Ой, помолчи, — сказал он ей в ответ. — Есть шанс, что эта штука нас покатает? Глаза Гермионы округлились, и она застыла на месте. Она всё ещё приходила в себя после своего первого полёта на Клювокрыле и совершенно не горела желанием повторять этот опыт. Но когда гиппогриф пригнулся к земле, а Драко посмотрел на неё полными надежды глазами, Грейнджер поняла, что выбора у неё нет. Он взял её за руку и помог забраться ему за спину, после чего сел сам. Клювокрыл стремительно взмыл в небо. Он прокатил их по окрестностям. Они пронеслись над Запретным лесом и над озером. В какой-то момент летели так низко, что Драко смог опустить руку и провести пальцами по поверхности воды. Когда из озера высунулось щупальце гигантского кальмара и потянулось к нему, Клювокрыл резко набрал высоту, прежде чем кальмар успел схватить его. Всё это время Гермиона мёртвой хваткой держалась за талию Малфоя. И даже когда они приземлились возле палатки, она не решалась отпустить его. Драко пришлось буквально разжать её пальцы, прежде чем спрыгнуть на землю. Затем он поднял руки и подхватил её на руки. — Больше никогда? — спросил Малфой, смеясь, пока она цеплялась за его шею. — Больше никогда, — пробормотала она, прижимаясь к нему. Драко дал ей минуту расслабиться в его объятиях. Гермиона начала покусывать его ухо, затем провела языком по его шее. Он поставил её на землю и начал проводить руками по её телу, после чего повернулся так, чтобы их губы встретились. Они прижались к каменной стене позади них. Малфой уже успел просунуть руки ей под рубашку, когда Гермиона остановила его.   — Драко, подожди. Прежде чем всё зайдёт слишком далеко, нам нужно сходить в Хогвартс и поблагодарить всех за помощь.   Он недовольно проворчал:   — Нам обязательно делать это прямо сейчас?   Гермиона улыбнулась и мягко оттолкнуть его от себя.   — Да, прямо сейчас. Мы оба знаем, что если ты начнёшь, то остановиться уже не сможешь, и не успеем мы оглянуться, как день пролетит незаметно. Я не позволю этому случиться. — Дай-ка я кое-что уточню, Гермиона. Ты думаешь, что такое случается только тогда, когда я начинаю? Не строй из себя невинность. Ты ничуть не лучше. — Неправда! — возмутилась она, потащив его за собой в сторону Хогвартса. — Спасибо за прогулку, Клювокрыл. — Да, спасибо, — Драко обернулся и улыбнулся гиппогрифу. Затем снова посмотрел на Гермиону. — Ну же, Гермиона. Разве ты не видишь иронии? Распутница, которая утверждает, что она ханжа. — Драко Малфой, если ты ещё раз меня так назовёшь, клянусь, никакого секса до конца лета. Малфой ухмыльнулся. — Нет, ты этого не сделаешь. Распутница, — поддразнил он. — Всё! Ты доигрался! Наказание вступает в силу прямо сейчас!   Их препирания продлились ровно тридцать минут. Когда Гермиона и Драко добрались до Хогвартса, они решили в последний раз прогуляться по школе перед тем, как снова покинуть её — вероятно, на долгие годы. Малфой позаботился о том, чтобы они совершенно случайно оказались возле входа в подземелья Слизерина, где он соблазнил Гермиону и воплотил в жизнь свою фантазию, связанную с окном. Его заклятый враг, гигантский кальмар, не был удивлён, но остался крайне недоволен. А вот сам Драко наоборот.   После этого они заглянули в кабинет Слизнорта, чтобы поблагодарить его за помощь. Затем отправились в кабинет директора, где Драко провёл очень приятную беседу с портретами Дамблдора и Снейпа, пока Гермиона и Макгонагалл болтали за чашкой чая.   Гермиона несколько раз украдкой поглядывала на Драко и улыбнулась, заметив, каким счастливым он выглядит. Только сейчас она поняла, что им стоило прийти сюда гораздо раньше. В то время как у неё было достаточно времени, чтобы пообщаться со своими любимыми профессорами, у него никогда не было возможности поговорить со своими. Точнее, с преподавателем, чьё самопожертвование спасло тысячи жизней, включая жизнь самого Драко. По дороге обратно Малфой выглядел счастливее, чем когда-либо. Они уже собирались выйти из замка и направиться к хижине Хагрида, когда он неожиданно потянул Гермиону к Астрономической башне. Драко сел на ступеньки и усадил её между своих ног, обняв за талию.   — Гермиона, ты многое сделала для меня на прошлой неделе. В том числе и то, что затащила меня сюда.   — На этой башне тебя ждали твои демоны, Драко, и тебе нужно было встретиться с ними лицом к лицу. Я просто рада, что у тебя хватило смелости подняться сюда. Ты действительно прошёл долгий путь.   — Да, так и есть. И я знаю, что обязан этим тебе, — Драко отпустил её талию и взял за покрытую шрамами руку, поглаживая кончиками пальцев едва различимое слово. — Поэтому я тоже хочу помочь тебе справиться с твоими демонами.   Гермиона попыталась отдёрнуть руку, но Малфой удержал её.   — Драко, чт… — В конце лета я хочу, чтобы ты поехала со мной в Малфой Менор. Именно там ты получила эти шрамы. И именно туда тебе нужно вернуться, чтобы победить свой страх.   — Драко… Я… Я не думаю…   — Не говори «нет» прямо сейчас. У нас ещё есть несколько недель. Подумай об этом. Но я действительно считаю, что это пойдёт тебе на пользу.   — Но разве твоя мама не проклянёт меня прямо на пороге?   Он усмехнулся и снова обнял её за талию.   — Не волнуйся. Я прослежу, чтобы этого не случилось.   — То есть… ты правда хочешь, чтобы я туда пошла? — спросила Гермиона, опуская взгляд в пол.   Малфой приподнял её подбородок и сказал: — Конечно хочу. А почему бы и нет?   — Не знаю. Наверное, какая-то часть меня всё ещё боится, что ты меня стесняешься.   — Гермиона, если бы я тебя стеснялся, не думаешь ли ты, что я бы гораздо сильнее переживал из-за того, что Чистокровный Принц и Маглорождённая Распутница сегодня очень часто появляются на публике? — усмехнулся он. — Все и так узнают, что мы, это мы.   — Знаю, — ответила она, проводя ладонями по его рукам. — Наверное, нам не стоило всерьёз верить, что мы сможем сохранить отношения в тайне.   — Поначалу всё шло неплохо, но однажды Рита Скитер взяла след.   — Я виню вампиров, — рассмеялась Гермиона, прижимаясь лбом к его плечу.  — Я обещаю, что подумаю насчёт Малфой Менора, Драко. Но сейчас я даже не хочу думать о том, что лето когда-нибудь закончится. Я просто хочу наслаждаться временем, которое у нас ещё осталось.   Драко кивнул и поцеловал её в щёку. Однако её слова: «Временем, которое у нас ещё осталось» неприятно зацепили его. Означало ли это, что в конце лета она всё равно вернётся к Уизелу? От одной только этой мысли у Малфоя всё внутри сжалось, но он хорошо скрывал её. Гермиона, похоже, ничего не заметила, когда потянула его за собой вниз по лестнице и вывела из замка по направлению к хижине Хагрида. Их встреча с Хагридом была недолгой, так как он всё ещё злился на них, но когда они наконец встали, чтобы уходить, он заплакал как ребёнок и заключил их обоих в самые крепкие объятия, какие Драко когда-либо получал. Затем на него налетел Клык и принялся с энтузиазмом облизывать лицо. Хагриду пришлось оттащить огромного пса и удерживать его на месте, пока Драко и Гермиона спасались бегством. После этого они решили собрать палатку, чтобы отправиться утром в путь как можно раньше. Когда всё было упаковано, у них как раз хватило времени занести вещи в свой номер и пойти на ужин с Софи и Филиппом. Софи заметно успокоилась по сравнению с утренним настроение, но всё ещё выглядела расстроенной. Особенно потому, что на следующий день им, скорее всего, предстояло снова увидеться с Эннели. — Эта маленькая заноза никогда не даст нам покоя. — Да ладно тебе, Софи. Я уверен, что всё будет не настолько ужасно, — сказал Филипп, успокаивающе поглаживая её по спине. — И потом, не стоит слишком уж злиться на Эннели. Если бы она не появилась в ту ночь, я, скорее всего, ушёл бы с одной из тех маггловских девушек, а ты бы переспала с тем парнем, Дэниелом. У нас с тобой вообще могло бы ничего не получиться. — Наверное, ты прав... Потребовалось немного уговоров и довольно много алкоголя, но в конце концов Софи успокоилась и начала получать удовольствие от вечера. После ужина все сразу отправились спать. Но Гермиона не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, размышляя, не совершила ли ошибку, не попытавшись сегодня связаться с Роном. Или, возможно, ещё большую ошибку — не согласившись сразу отправиться с Драко в Малфой Менор. Гермиона понимала, что таким образом он протягивает ей руку помощи, но не знала, как принять её. Где-то сразу после полуночи Гермиона почувствовала, как Драко перекатился со своей стороны кровати и прижал её к себе так, что они оказались в позе «ложек». Он пробормотал её имя во сне, а потом прошептал ей на ухо: "Я люблю тебя. Сердце Гермионы остановилось. Сначала она усомнилась, правильно ли расслышала его, но потом поняла, что так оно и было. Драко Малфой её любил. Пусть даже сказал это во сне, но именно в это время люди, как считается, бывают наиболее честными с самими собой. Гермиона смахнула слезу со щеки и ещё крепче прижалась к Драко. Она не была уверена, что пугало её больше: осознание того, что Драко любит её, или осознание того, что она может полюбить его в ответ.