Часть 2

Вэй Усянь открывает глаза в уже ставшем привычным помещении. Низкий серый потолок, серый каменный пол, тусклый свет печатей и талисманов, капельницы слева и писк приборов справа. Оковы на месте, жесткий подголовник тоже, мутит его по-прежнему, головная боль сильнее не стала. Все старые раны ноют, но новых, кажется, пока нет. И это странное чувство голода, от которого темнеет в глазах и перестает биться сердце, оно тоже с ним. Чертовы Вэни кормят его чем-то из герметичных пакетов, он не особенно понимает запах и вкус. Зато различает живых вокруг, они светятся теплым красным, даже если закрыть глаза. Даже внизу, за спиной, куда Вэй Усянь при всем желании заглянуть не сможет. Появляются несколько знакомых человек. Это значит, что где-то там наступил день, они проснулись, и его снова ждут кормление из пакетов, после которого ему ненадолго становится легче, процедуры, допросы и пытки. В пытках нет особого смысла, его ни о чем не спрашивают и ни к чему не принуждают, они просто… есть. Вэй Усянь бы сбежал, разнеся тут все в пыль и убив каждого, да даже, может, и не все разнеся, но не может пошевелиться. Открыть глаза и перевести взгляд уже сложно, что уж говорить про попытки пошевелить рукой. Все, что у него есть — ясный разум заклинателя и связь с Цзян Чэном. Цзян Чэн. Вэй Усянь и представить не мог, что попытки его спасти могут привести Цзян Чэна к… к этому. Что оно такое, Вэй Усянь толком не видит, но клубы злобной тьмы, яростный адский огонь и всепожирающие пасти и отсюда чувствуются прекрасно. Что такое может быть в Цинхэ Не, известном своими устоями? Не Гусу Лань, конечно, в Цинхэ Не правила куда гибче, но справедливость и закон по адептам Цинхэ все еще можно сверять. Не Минзюэ бы не потерпел ничего подобного в своем ордене. Значит ли это, что Не Минцзюэ теперь тоже?.. Вэй Усянь раздраженно вздыхает. Какая разница, он отсюда не выйдет. Нужно найти способ донести до Цзян Чэна опасность общения с этим существом и как-то, не иначе как чудом, убедить его не спасать Вэй Усяня. Они выросли вместе, он знает, если Цзян Чэн вбил себе что-нибудь в голову, переубедить его почти невозможно. Почти. Но он постарается. Видеть Цзян Чэна по соседству ему совершенно не хочется. — Что же, господин Вэй, позвольте пожелать вам доброго утра, — дежурно улыбается кто-то из Вэней, Вэй Усянь давно перестал различать их по именам. — Мы с вами очень хорошо поработали, результаты уже лучше, чем планировалось. Возможно, скоро мы перейдем к следующему этапу. Вэй Усянь закрывает глаза. Он знает, что это значит, сейчас все печати вокруг наберут силу, приборы заработают, капельницы начнут подавать в кровь вещества, и он снова начнет сходить с ума от боли. Вэй Усянь не слабак, его тело и разум подготовлены многолетними тренировками, но Вэни каждый раз изобретают новые способы. — Потерпите, господин Вэй, — говорит другой Вэнь, вводя в капельницу что-то из шприца, подобного которому Вэй Усяню видеть не доводилось. — Недолго осталось. Скоро ваше тело перестанет сопротивляться, и вы будете куда свободнее. Куда уж свободнее, думает Вэй Усянь, он и так почти умер. Что такое они хотят из него сделать? Злобного призрака? Лютого мертвеца? Особо сильную нежить? Он чувствует знакомое прикосновение и холодеет. Нет. Вэни не могут. Вэнь Чао не настолько его ненавидит, а Вэнь Жохань не сошел с ума, чтобы переливать ему кровь демона. В этом нет никакого смысла, даже если он не умрет сразу. Нельзя же надеяться подчинить демона своей воле! Неужели они думают, что им поможет усмирение человеческого тела и разума? Вэнь Жоханю нужен послушный гибрид или… А ведь может получиться. На других, может, и нет, но Вэй Усянь достаточно времени провел в Пограничье и научился обращаться с демоническими энергиями. На нем сработает. Он утратит разум и станет марионеткой Вэней, послушно исполняющей все приказы. Никто не заподозрит, что его больше нет, и его близкие, те, кто не поверил в его предательство, окажутся беззащитны перед Цишань Вэнь. Ну, никто и не говорил, что у Вэй Усяня судьба счастливая. Нужно постараться уничтожить себя до того, как у Вэней получится. Вэй Усянь закрывает глаза.