...

В море она чувствовала его всегда. Это было похоже на чей-то тяжелый, влажный взгляд в затылок. Или на эхо собственного сердца, которое вдруг решало сделать лишний удар там, где его быть не должно. Разлом под килем пульсировал в такт её венам, вытягивая силы, выкручивая суставы ледяной усталостью. — Дрянь, — выдохнула Лирен, вцепившись в поручень. На мостике было тихо. Команда знала: когда капитан бледнеет, лучше лишний раз не дышать в её сторону. Только один человек проигнорировал это неписаное правило. — Выглядишь паршиво. Ашриэль. Он стоял в двух шагах, прислонившись плечом к переборке, и с ленивым интересом рассматривал её, словно диковинную рыбу, выброшенную на берег. — Проваливай, — огрызнулась Лирен, не оборачиваясь. — Курс ведет штурман, судно не тонет. Твоё присутствие здесь — просто акт упрямства. — Это мой корабль. — Который ты утопишь вместе с нами, если рухнешь за борт прямо с мостика. Она хотела ответить резкостью, но в этот момент Разлом под ними словно вздохнул. Глубоко, медленно, чудовищно. «Валькирию» тряхнуло, и Лирен показалось, что кто-то провел ледяным лезвием прямо по позвоночнику. Ноги подкосились. Она не упала. Потому что Ашриэль, нарушивший все мыслимые дистанции, оказался рядом и перехватил её за талию раньше, чем она встретилась с палубой. — Пусти, — прошипела она, упираясь ладонями ему в грудь. — Да пожалуйста. Он разжал руки. И Лирен, оставшись без опоры, тут же покачнулась и снова повисла на нём, вцепившись в его куртку. — Тварь, — выдохнула она ему в ключицу. — Идти можешь? — без тени улыбки спросил он, хотя в глазах плясали черти. — Нет. — Тогда не рыпайся. В следующую секунду мир перевернулся. Ашриэль подхватил её на руки без видимого усилия, будто она весила не больше мешка с пухом. Лирен дернулась было, но сил хватило только на то, чтобы вцепиться ему в плечо. — Орать будешь? — поинтересовался он, спускаясь по трапу. — Представлю, как это будет выглядеть со стороны, и тогда обязательно. — Умница. Потерпи до каюты. Он нес её через коридоры «Валькирии» так спокойно, словно делал это каждый день. Навстречу попался кто-то из команды — кажется, юнга, метнувшийся в сторону при виде этой картины. Ашриэль даже бровью не повел. Дверь в его каюту (не её, почему не её?) открылась с ноги. И вот Лирен уже опустили на узкую койку, а в следующую секунду её вывернуло наизнанку прямо в подставленную металлическую миску. --- Глава 2. В тишине — Я тебя убью, — пообещала Лирен, когда спазмы отпустили. — Обязательно. Попозже. Ашриэль сидел на корточках рядом с койкой, держа миску с той же невозмутимостью, с какой час назад держал карты в игре. Ни тени брезгливости, ни намёка на насмешку. Только внимательный, изучающий взгляд. — Отвернись хотя бы, — она попыталась отодвинуться. — Зачем? — Это унизительно. — Ты капитан. Унизительно было бы, если бы ты наделала в штаны прямо на мостике. А так — просто морская болезнь. С кем не бывает. — Это не морская болезнь, — процедила она. — Это Аномалия. Разлом бесится. — Я знаю. Он поставил миску на пол и исчез из поля зрения на минуту. Вернулся с влажным полотенцем и, прежде чем Лирен успела возразить, приложил прохладную ткань к её лбу. — Ты всегда такой заботливый? — хрипло спросила она, чувствуя, как жар отступает. — Только с теми, кто должен быть мне должен. — Я тебе ничего не должна. — Уже должна. За спасение репутации. И за миску. Лирен фыркнула, но это вышло слабо. Голова кружилась, тело ломило, но рядом с ним — в этом тесном пространстве его каюты, пропахшей озоном, табаком и ещё чем-то неуловимо личным — было почти спокойно. Ашриэль не пытался её жалеть, не лез с дурацкими вопросами. Он просто был рядом. Молчаливый, надёжный, опасный. — Сколько мы уже здесь? — спросила она. — Час. Я перенёс тебя, ты отключилась, потом тебя вырвало. Сейчас ты пришла в себя, и, судя по цвету лица, скоро тебя вырвет снова. — Оптимист. — Реалист. Он не убрал руку с полотенца. Так и держал, слегка касаясь пальцами её виска. Лирен закрыла глаза, проваливаясь в дремоту. Сквозь сон она чувствовала, как он поправляет одеяло, как забирает миску, как садится в кресло рядом — так, чтобы видеть её лицо. --- В следующий раз она очнулась от того, что корабль тряхнуло сильнее. — Что это? — села она рывком и тут же зашипела от боли в висках. — Шторм. Обычное дело, — Ашриэль даже не пошевелился в кресле. — Мы вошли в зону турбулентности. — Я нужна на мостике. — Там Элеонор. Она справится. Имя прозвучало буднично, как факт погоды. Лирен дернулась встать, но Ашриэль накрыл её ладонь своей, останавливая. — Лежи. — Я должна... — Ты должна выжить. Потому что без тебя этот корабль развалится, а груз пропадёт. И я останусь без денег. Так что лежи и не рыпайся. Это приказ. — Ты не можешь мне приказывать. — Могу. Потому что я старше, умнее и сейчас — единственный, кто готов терпеть твоё бледное нытьё. Лирен моргнула. Потом до неё дошло. — Ты что, шутишь? — Немного. Он улыбнулся. Едва заметно, только уголками губ, но это была улыбка. Лирен смотрела на него и думала о том, что видит эту улыбку впервые. И что хочет увидеть её снова. — Ты страшный, когда улыбаешься, — сказала она, чтобы скрыть смущение. — Врунья. Он не убрал руку с её ладони. Так и сидели в полумраке каюты, пока за бортом бушевал шторм, а где-то далеко, на мостике, Элеонор вела корабль через волны. --- — Ашриэль, — позвала Лирен, когда шторм начал стихать. — М? — Спасибо. За миску. И за... это. Он открыл глаза (она даже не заметила, что он их закрывал) и посмотрел на неё долгим, непроницаемым взглядом. — Не за что, капитан. Отдыхай. И снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Но руку не убрал. И Лирен позволила себе уснуть, чувствуя сквозь сон это тёплое, тяжёлое присутствие рядом. Впервые за долгое время ей не снился Разлом. Снился только запах озона и полыни.