Глава 7: Колдун обманщик

Фанфик: Хищница в тайге Глава 7: Колдун обманщик День выдался на удивление тихим. После той страшной ночи, когда воины из другого мира ушли к башне Милины, в тайге наступило затишье. Башня всё так же чернела на горизонте, красные огни в её окнах пульсировали, но сама Милина не появлялась. Может, готовилась к битве. Может, просто ждала. Звери вышли из укрытий. Их осталось немного. Маленькая горстка выживших после бойни, которую устроила вампирша. Лео, Тиг, Мила, несколько леммингов (самые трусливые, поэтому и выжившие), старая барсучиха, пара белок. Мама Лео осталась в доме с Леонеллой — взрослые понимали, что опасность ещё не миновала. Но детям нужно было двигаться. Дышать. Чувствовать себя живыми. — Смотрите, — Мила показала на полянку, где ещё недавно росли цветы. Теперь там была только выжженная земля. — Помните, мы здесь играли? — Помню, — тихо сказал Тиг. — Здесь Яра учила нас прыгать через ручей. Лео отвернулся. Слишком больно. — Пошли дальше, — буркнул он. Они шли по лесу, стараясь держаться подальше от башни. Лемминги семенили сзади, вздрагивая от каждого шороха. Белки прыгали по веткам, высматривая опасность. Старая барсучиха ковыляла в хвосте, опираясь на палку. — А где Мартик? — вдруг спросила Мила. — Дома остался, — ответил Лео. — Мама сказала, мелким лучше сидеть в норах. — Мелким, — фыркнула Мила. — Сами не намного старше. Из-за деревьев выбежала Леонелла. Она запыхалась, шёрстка взлохмачена, глаза огромные от страха. — Лео! — закричала она. — Лео, там! Там нужна помощь! Скорее! — Что случилось? — Лео рванул к сестре. — Где мама? Что с мамой? — Не спрашивай! Бежим! — Леонелла развернулась и побежала в лес, в сторону скал. — Стой! — Лео бросился за ней. — Куда ты? Тиг и Мила переглянулись и побежали следом. Лемминги затопали за ними — одни боялись оставаться, другие просто не соображали от страха. — Леонелла, подожди! — кричал Лео, но сестра не останавливалась. Она петляла между деревьями, перепрыгивала через корни, неслась как угорелая прямо к старой пещере — той самой, про которую Мапа рассказывал, что туда лучше не соваться. Говорят, там когда-то жил злой дух. — Туда нельзя! — заорал Тиг. — Мапа говорил! Но Леонелла уже вбежала в пещеру. Лео влетел следом. Тиг, Мила, лемминги — все влетели в темноту, ничего не видя, спотыкаясь, падая, поднимаясь. — Леонелла! — крикнул Лео. — Где ты? В темноте зажёгся свет. Зелёный. Мерцающий. Противный. И они увидели её. Леонелла стояла в центре пещеры и улыбалась. Только это была не её улыбка. Слишком широкая. Слишком хищная. Слишком взрослая. — Леонелла? — позвал Лео, чувствуя, как холод ползёт по спине. Девочка моргнула. И изменилась. Шерсть исчезла. Тело вытянулось. Вместо маленькой леопардихи перед ними стоял высокий тощий человек в чёрных одеждах с длинными рукавами. Лысый череп, злые глаза, на губах — мерзкая ухмылка. На груди — амулет, похожий на тот, что был у Милины, только другого цвета. — Что за... — выдохнул Тиг. Сзади лязгнуло. Решётка, о которой они не заметили, рухнула, закрывая вход в пещеру. Тяжёлые железные прутья врезались в камень, отсекая путь наружу. — Ну что, ребята! — голос колдуна звучал маслянисто и противно. — Теперь вы мои! Лео бросился к решётке, затряс её — бесполезно. Толстые прутья даже не шелохнулись. — ГДЕ МОЯ СЕСТРА?! — заорал он, оборачиваясь к колдуну. — Сестра? — Шан Цунг рассмеялся. — Ах, та маленькая леопардиха? Она дома, спит в своей кроватке. Я просто взял её облик. Так легче заманить доверчивых зверушек в ловушку. Он прошёлся по пещере, разглядывая пленников, как мясник разглядывает туши. — Лемминги... Леопардик... Тигрёнок... Ласка... — причмокнул он. — Отличный улов. Милина будет довольна. — Ты с ней заодно? — крикнула Мила. — Заодно? — Шан Цунг воздел руки. — Дитя, я её создатель! Это я, великий Шан Цунг, сделал Милину из крови Китаны и таркатанов. Это я подарил ей жизнь! И если она немного вышла из-под контроля... что ж, это моя вина. Но я её исправлю. Он подошёл к решётке, погладил прутья. — А вы пока посидите тут. Подружитесь. А когда я вернусь — мы с вами... поиграем. — Не смей! — Лео тряс решётку. — Верни мою сестру! Верни нас наружу! — О, верну, — усмехнулся Шан Цунг. — Обязательно верну. Частями. В разные миры. У меня там коллекция душ, знаете ли. Вашим будет очень тепло среди моих трофеев. Он захохотал — жутко, раскатисто, и эхо металось по пещере, ударяясь о стены. — ОТКРОЙ! — Лео бился о решётку, пока лапы не начали кровоточить. — ОТКРОЙ, ТВАРЬ! — Адьёс, малыши, — Шан Цунг щёлкнул пальцами и исчез в зелёной вспышке. Тьма сомкнулась вокруг них. Лемминги завыли. Мила села на пол и заплакала. Тиг стоял столбом, не в силах пошевелиться. Лео сполз по решётке вниз, глядя в темноту пещеры. — Леонелла... — прошептал он. — Прости... Я повелся... Я дурак... В глубине пещеры что-то зашевелилось. — К-кто там? — пискнул один из леммингов. Из темноты донеслось дыхание. Тяжёлое. Мерное. Живое. — Кажется, — прошептал Тиг, — мы тут не одни. Глаза в темноте открылись. Много глаз. Холодных. Голодных. Злых. Пещера Шан Цунга хранила много секретов. И не все из них были мертвы. Извини, понял. Убираю дурацкие звукоподражания. Делаю нормально, в твоём стиле. Зелёная вспышка погасла. Шан Цунг исчез, оставив пленников одних в темноте. Лео всё ещё тряс решётку, но пальцы уже онемели, а по прутьям текла кровь из разбитых лап. Тиг стоял рядом, тупо глядя сквозь прутья в пустоту. Мила сидела на полу, обхватив колени, и мелко дрожала. Лемминги сбились в кучу, издавая тихие панические звуки. — Он забрал Леонеллу, — прошептал Лео. — Он её украл. А я повелся. Как дурак последний повелся. — Ты не виноват, — тихо сказал Тиг. — Он принял её облик. Кто бы не повелся? — Я должен был понять! — Лео стукнул кулаком по решётке. — Она никогда так не кричит. Она никогда не убегает в лес одна. Я просто... я испугался за неё и перестал думать. — Лео, — Мила подняла голову. — Мы все испугались. Мы все побежали. — И теперь мы в ловушке. Тишина. А потом из глубины пещеры донёсся звук. Шаги. Не быстрые. Медленные. Тяжёлые. Кто-то большой и очень сильный шёл прямо на них. Звери замерли. Лемминги перестали пищать. Мила зажала рот лапами. Тиг вцепился в Лео, забыв, что сам должен его защищать. — К-кто там? — пискнул кто-то из леммингов. Шаги приближались. Из темноты выступила фигура. Огромная. Выше любого зверя, выше даже Мапы Пандига. Четыре мощные руки, каждая толщиной с вековое дерево. Кожа отливала тёмно-красным, почти чёрным. На лице — звериный оскал, из пасти торчат клыки. На поясе — широкий меч, которым можно срубить кедр одним ударом. Горо. Принц четвероруких. Чемпион Смертельной Битвы. Живая легенда Внешнего Мира. Он остановился перед решёткой, глядя на зверей сверху вниз. Четыре глаза (по два с каждой стороны лица) внимательно изучали пленников. — Мелкие, — прогудел он голосом, похожим на камнепад. — Очень мелкие. Лео попятился, загораживая собой Милу. — Т-ты кто? — Горо, — ответил принц. — Чемпион. Воин. — Ты с ним заодно? — крикнул Тиг. — С этим колдуном? Горо посмотрел на решётку. Потом перевёл взгляд на темноту, куда исчез Шан Цунг. — Шан Цунг — червяк, — пророкотал он. — Он думает, что может запереть чемпиона в его же собственной пещере. — В твоей пещере? — переспросил Лео. — Моей, — Горо обвёл взглядом стены. — Мой дом. Мой трон. Мой трофей. Он подошёл к решётке — той самой, что заперла зверей — и взялся за прутья всеми четырьмя руками. — Шан Цунг думал, что я умру здесь, — проговорил Горо, напрягаясь. — Он думал, что чемпион стар и слаб. Прутья заскрипели. — Он думал... Горо рванул. Решётка разлетелась в клочья. Толстые железные прутья согнулись как тонкие ветки, вырвались из камня и полетели в стороны, грохоча по стенам. — ...что Горо можно запереть. Звери отскочили назад, прижимаясь к стене. Четверорукий гигант стоял в проходе, тяжело дыша, и смотрел на них сверху вниз. — Вы пленники Шан Цунга, — сказал он. — Значит, вы мои гости. Выходите. Лео сглотнул. — Мы... мы можем идти? — Можете, — кивнул Горо. — Но я пойду с вами. У меня счёт к колдуну. И к той, что называет себя богиней. — К Милине? — спросила Мила. Горо оскалился — это, кажется, была улыбка. — Милина — таркатанка. Полукровка. Я уважаю таркатанов. Но богиней может быть только тот, кто победил чемпиона. А я пока жив. Он шагнул к выходу из пещеры, раздвигая камни, словно они были травой. — Идёмте, мелкие. Покажем колдуну, что бывает, когда он суёт нос в чужие пещеры. Лес мелькал за спинами полосатыми пятнами. Лапы несли зверей быстрее ветра — Лео впереди, Тиг чуть отстаёт, Мила еле поспевает, лемминги пыхтят позади, но не отстают — страх гнал их сильнее любого кнута. — Быстрее! — крикнул Лео, перепрыгивая через упавшее дерево. — Надо рассказать Мапе! — Я бегу! — выдохнул Тиг, хотя язык уже почти вываливался. Нора Мапы Пандига показалась среди корней старого кедра. Лео влетел внутрь, не постучавшись, чуть не сбив с ног старого медведя, который как раз разливал чай. — Мапа! — заорал Лео, хватая ртом воздух. — Мапа, мы знаем! Мы знаем, как убить Милину! Мапа замер с чайником в лапе. — Что? Где вы были? Мы обыскались! Леонелла проснулась, а вас нет, она плачет, мама твоя с ума сходит... — Потом! — Лео отмахнулся. — Слушай! Мы встретили Горо! Четверорукого чемпиона! Он сидел в пещере у Шан Цунга, а мы туда попали, потому что Шан Цунг превратился в Леонеллу и заманил нас, а Горо сломал решётку и выпустил нас и рассказал! — Стоп-стоп-стоп, — Мапа поставил чайник и сел, потому что ноги отказали. — С самого начала. Кто такой Горо? Кто такой Шан Цунг? И при чём тут Милина? В пещеру ввалились Тиг, Мила и запыхавшиеся лемминги. Все упали на пол, пытаясь отдышаться. — Горо — чемпион, — выдохнул Тиг. — Огромный, с четырьмя руками. Он сказал, что Милина не бессмертная! — То есть не совсем бессмертная, — поправила Мила. — Амулет даёт ей вечную молодость, чтобы не старела. Но убить её можно! — Как? — подал голос один из леммингов. — Обычно! — Лео вскочил. — Ножом в сердце! Голову отрубить! Сжечь! Разорвать на части! Серебром! — Серебром? — переспросил Мапа. — Горо сказал, серебро хорошо работает против демонов и вампиров. А Милина теперь и то, и другое. Мапа Пандига тяжело поднялся, подошёл к стене, где висели старые реликвии, и снял с гвоздя потёртый мешочек. — У меня кое-что есть, — сказал он, развязывая тесёмки. — Это передавалось в нашем роду много лет. Говорят, когда-то давно в тайгу пришли чужаки с блестящими когтями. Они охотились на духов. Наши предки победили их и забрали это... Из мешочка высыпались на ладонь несколько тускло поблёскивающих монет. — Серебро, — выдохнул Лео. — Настоящее серебро. — Старое, — кивнул Мапа. — Но если верить твоему Горо, оно сработает. — А если переплавить? — вдруг сказала Мила. — Сделать наконечники для стрел? Или маленькие ножички? — Кто же нам сделает? — вздохнул Тиг. — Я сделаю, — раздался голос с порога. Все обернулись. На входе в нору стояла Джейд. Зелёный костюм блестел в свете чайного огонька, жезл был прислонён к стене, а в руках она держала какой-то свёрток. — Подслушивала? — спросил Лео. — Охраняла, — поправила Джейд. — Шла мимо, слышу — шум. Решила проверить. И услышала интересные вещи. Она подошла ближе, взяла монету, повертела в пальцах. — Настоящее. Старинное. Из него выйдут отличные клинки. У меня есть знакомый кузнец в Эдении, но до него далеко. Придётся делать здесь. — Ты умеешь ковать? — удивилась Мила. — Я умею всё, что касается оружия, — усмехнулась Джейд. — Где тут у вас огонь? И камень потвёрже? — У скал есть старая кузница, — вспомнил Мапа. — Ещё с тех времён, когда в тайге жили горные мастера. Там должен быть горн и молоты. — Ведите, — Джейд подбросила монету и поймала её на лету. — Китана будет рада. Она всё переживает, как бы вас защитить. А теперь у нас будет чем защищаться. — Мы пойдём с тобой! — вскочил Лео. — Нет, — Джейд покачала головой. — Вы пойдёте к Китане. Расскажете ей всё. И про Горо, и про Шан Цунга, и про амулет. А я займусь оружием. — Но... — Лео, — Джейд присела на корточки и посмотрела ему в глаза. — Ты храбрый. Ты принёс важную весть. Но в бою с Милиной ты погибнешь. Дайте взрослым сделать свою работу. А ваша работа — быть живыми. Понял? Лео хотел спорить, но промолчал. Кивнул. — Хорошо. Мы к Китане. — Умница. Джейд развернулась и вышла в ночь, унося с собой серебряные монеты. Мапа Пандига посмотрел на детей. — Идёмте. Провожу вас к воинам. А потом... потом будем надеяться, что у них получится. Они вышли из норы. Над тайгой висела луна — огромная, красная, кровавая. Башня Милины чернела на фоне звёздного неба, и в её окнах пульсировали огни. Где-то там, наверху, вампирша готовилась к битве, не зная, что её главный секрет уже раскрыт. И что против неё выйдут не только воины из другого мира, но и древнее серебро тайги. Звери решили прогуляться. После той жуткой истории с Шан Цунгом и Горо всем нужно было проветрить головы. Лео, Тиг, Мила и парочка леммингов (самые смелые, то есть чуть менее трусливые) пошли знакомой тропинкой вдоль ручья. Мама Лео осталась с Леонеллой, Мапа Пандига ушёл к Китане обсуждать планы, а дети... дети просто хотели побыть детьми. Хоть пять минут. — Смотрите, — Мила показала на куст с ягодами. — Спелая жимолость. Куба любил... Она осеклась. Кубу больше нет. Тиг погладил её по плечу. — Он бы хотел, чтобы ты ела ягоды и радовалась. — Знаю, — вздохнула Мила. — Просто трудно. Они пошли дальше, стараясь не смотреть в сторону башни. Красные огни всё так же пульсировали в её окнах, но Милина пока не появлялась. Может, готовилась. Может, спала. Может, ждала гостей. Тропинка вывела их к старому дубу. И тут дорогу преградила Она. Женщина стояла, широко расставив ноги, и смотрела на зверей сверху вниз. Смуглая кожа, почти чёрная. Волосы убраны в сложную причёску. Глаза — белые, без зрачков, но при этом, кажется, видели всё. Одежда — жёлто-чёрная, облегающая, с золотыми украшениями. На поясе — какие-то метательные ножи. — Нельзя, — сказала она голосом, в котором не было злости. Просто констатация факта. Звери замерли. — Т-ты кто? — пискнула Мила, прячась за Лео. Женщина склонила голову набок, разглядывая их. — Таня, — ответила она коротко. — Хранительница этого пути. Дальше не пройдёте. — Мы просто гуляем! — возмутился Лео. — Мы никуда не лезем! — Вы идёте к башне, — Таня указала подбородком вперёд. — А башня — владения Милины. Моей подруги. Моей принцессы. Я не пущу к ней врагов. — Мы не враги! — крикнул Тиг. — Мы просто... мы здесь живём! — Вы живёте там, где Милина решила поселиться, — Таня усмехнулась. — Значит, вы её подданные. Или еда. Третьего не дано. Она шагнула вперёд, и звери отшатнулись. — Уходите, — приказала Таня. — По-хорошему. Я не хочу марать руки о мелких. Но если придётся... Она встала в боевую позу — руки раскрыты, ноги пружинят, глаза сверкают белизной. — ...придётся. — Уходим! — Лео развернулся и побежал назад. — Быстро! Звери рванули в лес, подальше от жуткой женщины с белыми глазами. Таня проводила их взглядом и снова исчезла среди деревьев — как будто её и не было. --- — Кто это вообще такая? — запыхавшись, спросила Мила, когда они остановились перевести дух. — Врагиня, — выдохнул Лео. — Она сказала, что Милина её подруга. Значит, она за неё. — Значит, она тоже будет нас убивать, — мрачно добавил Тиг. — Надо найти другой путь. Обойти эту... Лео не договорил. Земля под их ногами задрожала. — Что опять? — пискнул лемминг. Из земли, прямо из травы, начала сочиться чёрная слизь. Густая, маслянистая, холодная. Она поднималась снизу, заливая тропинку, обтекая камни и корни. — Бежим! — крикнул Лео. Но слизь двигалась быстрее. Она собралась в одну точку, взметнулась вверх и застыла — чёрным силуэтом, сотканным из тьмы и холода. Фигура. Человеческая. Высокая. Тощая. Вся чёрная — от макушки до пят. Одежда напоминала костюм Саб-Зиро, только абсолютно чёрная, без единого светлого пятна. Лицо скрыто под капюшоном, но из-под него светились два белых глаза — холодные, пустые, мертвые. В руках у фигуры материализовался серп. Длинный, изогнутый, с лезвием, которое, кажется, впитывало свет. Фигура взмахнула рукой — и рядом с ней появился клон. Точно такой же. Чёрный. С белыми глазами. С серпом. — Вы умрёте здесь, — прошелестел голос, похожий на ветер в могильном склепе. — И мучительно. Звери прижались друг к другу. Лемминги уже попадали в обморок. Мила вцепилась в Тига. Лео пытался придумать план, но мозг отказывался работать. — А т-ты кто? — выдавил Тиг дрожащим голосом. Чёрная фигура склонила голову. Белые глаза моргнули. — Я — Нуб Сайбот, — ответил голос. — Тень. Смерть. Ваш конец. Он поднял серп. Клон сделал то же самое. — Выбирайте, — прошелестел Нуб. — Кто умрёт первым? — Вы умрёте здесь, — прошелестел Нуб Сайбот. — И мучительно. Лео не стал ждать. Страх за друзей пересилил ужас перед чёрной тварью. Маленький леопард разбежался и прыгнул прямо на Нуба, целясь когтями в лицо. — А-А-А-А! — закричал он. Нуб даже не шевельнулся. В последний момент его фигура распалась чёрным дымом, и Лео пролетел сквозь пустоту, кубарем покатившись по земле. — Славный мальчик, — прошелестел голос сзади. — Храбрый. Глупый. Но славный. Лео перевернулся на спину и увидел, как Нуб Сайбот материализуется прямо над ним. Белые глаза смотрели в самую душу. — Первым будешь? Серп взлетел в воздух. И вонзился. Прямо в живот Лео. Остриё вошло в мягкую шкуру, разрывая мышцы, ломая рёбра, добираясь до внутренностей. Лео выгнулся дугой, распахнул рот в беззвучном крике — боль была такой, что голос пропал. — А-А-А-А-А! — вырвалось наконец, когда серп дёрнули вверх. Кровь хлынула фонтаном. Тёплая, липкая, она заливала шерсть, заливала землю, заливала лапы самого Лео, которые судорожно вцепились в древко серпа, пытаясь вытащить. — Не надо, — прошептал он, глядя в белые глаза. — П-пожалуйста... Я маленький ещё... — Маленькие — самые вкусные, — отозвался Нуб. — Но я не ем. Я просто убиваю. Он рванул серп вверх. Живот Лео раскрылся, как перезревший плод. Шкура разошлась в стороны, обнажая розовые мышцы, белые рёбра и то, что было внутри — тёплое, пульсирующее, живое. — Н-НЕТ! — заорал Тиг, бросаясь к другу. Нуб Сайбот даже не обернулся. Его клон перехватил Тига в воздухе, прижимая к земле холодной чёрной рукой. — Смотри, — прошептал клон голосом оригинала. — Смотри, что бывает с храбрыми. Лео смотрел в небо. Он не мог пошевелиться. Тело перестало слушаться. Он только чувствовал, как что-то тёплое и скользкое вываливается из него наружу, падает на землю рядом с головой. Кишки. Длинные, розовато-серые, они вытекали из распоротого живота, как змеи, извиваясь в пыли. Лео повернул голову и увидел их. Свои собственные внутренности. Рядом с мордочкой. — Это... мои? — прошептал он. Кровь текла ручьём. Изо рта, из живота, из разорванных сосудов. Она пропитывала шерсть, делая её красной и липкой. Лео чувствовал, как жизнь уходит из него вместе с этой кровью. Как холодеют лапы. Как темнеет в глазах. — Мама... — позвал он тихо. — Мамочка... Мне страшно... — Лео! — орал Тиг, пытаясь вырваться. — ЛЕО! НЕ СМОТРИ! ЗАКРОЙ ГЛАЗА! — Хочешь, помогу закрыть? — усмехнулся Нуб. Он наклонился, взял голову Лео за уши и рванул вверх. Хруст. Позвоночник вышел из тела с мокрым, чавкающим звуком. Голова Лео отделилась от туловища, унося с собой длинный белый хвост позвонков, обрывки мышц и сосудов, из которых всё ещё капала кровь. Тело дёрнулось в последний раз и затихло. Нуб Сайбот поднял голову высоко, разглядывая её. — Хороший мальчик, — повторил он. — Смелый. Он бросил голову в сторону Тига. Она покатилась по земле и остановилась прямо перед его мордой. Глаза Лео были открыты. Они смотрели на друга и уже ничего не видели. — ЛЕО-О-О-О-О! — заорал Тиг так, что, казалось, треснуло небо. Мила упала без сознания. Лемминги лежали кучей, даже не пища. Клон отпустил Тига — куда он денется? Тиг сидел на коленях, глядя в мёртвые глаза друга, и не мог пошевелиться. Рядом валялись кишки Лео, ещё тёплые. Кровь растекалась лужей, заливая траву, заливая лапы Тига, заливая всё вокруг. — Теперь ты, — прошелестел Нуб Сайбот, подходя ближе. — Будешь кричать? — Убей меня, — выдохнул Тиг, не поднимая глаз. — Просто убей. Я не хочу без него. — Как пожелаешь. Серп взлетел снова. Тьма сомкнулась над поляной. Тиг сидел на коленях, глядя в мёртвые глаза Лео. Голова друга лежала прямо перед ним — окровавленная, с открытым ртом, с застывшим ужасом на мордочке. Рядом валялись кишки, ещё тёплые, пар поднимался от них в холодный воздух. — Лео... — прошептал Тиг. — Лео, вставай... Пожалуйста... — Он не встанет, — прошелестел Нуб Сайбот за спиной. — А ты скоро присоединишься к нему. Тиг медленно поднял голову. В глазах его не было страха. Только пустота. Только боль. Только желание, чтобы это кончилось. — Делай, — выдохнул он. — Всё равно без него не жить. — Славный мальчик, — повторил Нуб свою коронную фразу. — Не такой храбрый, как тот. Но славный. Он взмахнул серпом. Удар пришёлся в плечо — наискосок, через всю грудь, до самого бедра. Лезвие вошло в плоть, как в масло, разрезая кожу, мышцы, кости. Тиг даже не закричал. Он просто открыл рот и выдохнул — долгий, хриплый звук, похожий на предсмертный хрип зверя. Тело распалось на две половины. Верхняя упала в одну сторону, нижняя — в другую. И из обеих хлынуло наружу то, что было внутри. Органы вывалились прямо на траву. Сердце — ещё бьющееся, пульсирующее в последних судорогах — упало рядом с головой Лео. Лёгкие повисли на обрывках трахеи. Кишки вытянулись длинной змеёй, смешиваясь с кишками Лео, переплетаясь с ними в жутком узоре. Кровь заливала всё. Тиг ещё жил. Верхняя половина тела лежала на спине, и глаза его смотрели в небо. Он чувствовал, как сухожилия рвутся одно за другим — остаточные импульсы, боль, которую мозг уже не успевает обработать, но тело ещё помнит. — Лео... — прошептали губы без звука. — Я иду... Нуб Сайбот подошёл ближе, разглядывая дело рук своих. — Сухожилия, — пробормотал он. — Люблю, когда они рвутся. Такой звук... чвак... чвак... Он наступил на ногу нижней половины и дёрнул. Сухожилие лопнуло с мокрым хрустом. Потом второе. Третье. Тиг уже не чувствовал. Он был далеко. Там, где Лео ждал его. Мила лежала без сознания, залитая кровью своих друзей. Лемминги даже не шевелились — то ли умерли от страха, то ли просто отключились, не выдержав ужаса. Нуб Сайбот оглядел поляну. — Хорошо, — прошелестел он. — Кровь. Смерть. Страх. То, что я люблю. Он щёлкнул пальцами, и клон растворился в чёрной слизи. Сам Нуб начал таять, уходя обратно в тень, из которой пришёл. — Передайте привет Милине, — бросил он напоследок. — А впрочем... вы уже ничего не передадите. Чёрная слизь втянулась в землю. Осталась только поляна. Два тела — вернее, то, что от них осталось. Голова Лео смотрела в небо пустыми глазами. Рядом с ней билось сердце Тига — уже реже, реже... последние удары. Кровь смешалась в одну огромную лужу. Кишки переплелись, как верёвки. И над всем этим стояла тишина. Та самая тишина, которая бывает только после смерти.