Тихая ночь

Прозвучал глухой стук в дверь, и затем она открылась. Солас вошел в комнату твердым шагом и направился в мою сторону. Он уже переоделся, на нем были широкие черные штаны и черная туника с серебряной вышивкой по швам, оттеняющие его бледность и подчеркивающие пронзительные светлые глаза. Я приподнялась на локте и оглядела его сверху до низу. — Ты хорошо выглядишь. Почему же мой гардероб такой скромный? — Хочешь что-то особенное? — Давай под твой стиль, но добавь красные элементы. — Тогда встань, пожалуйста, — он улыбнулся и пригласил меня жестом поближе к зеркалу. Легкое щекочущее сияние окутало меня, и вот в зеркале уже отражается худая невысокого роста эльфийка в длинном черном платье с рукавами и в жилете из красной кожи. Распущенные серебряные волосы струились по спине. Черно-красные цвета подчеркивали ярко алые прожилки в моих светлых глазах и общую изможденность. Странно, но мне это нравилось. — Так намного лучше, Солас, спасибо. Жду не дождусь, когда я сама смогу этим заниматься. — Emma Elgara. Я пришел за тобой, чтобы пригласить провести этот вечер вместе. Пойдем, — он подал мне руку, чуть поклонившись, и я приняла его предложение. Мы пошли по длинным заброшенным коридорам и поднялись по лестнице. Солас привел меня в просторный зал с высокими сводчатыми потолками. По каменным стенам струился зеленый плющ, а ближе к балкону стоял накрытый стол, вокруг которого летало множество огоньков, светящихся теплым желтым светом. Мы прошли вперед и присели за стол друг напротив друга. Эльфы прошлого знали толк в наслаждении жизнью. Много пространства, натуральные материалы, естественно переплетенные между собой, огромные окна и природный свет создавали неповторимый уют, Дом не потерял легкость и воздушность, несмотря на запустение. Я бывала в роскошных людских дворцах, да и Скайхолд был по-своему прекрасен и величественен, но именно это место было создано эльфами и для эльфов, и об этом говорила каждая деталь. — Странно, я до сих пор не чувствую себя голодной. — В Тени притупляются голод, жажда и сон, и потребность в них не так велика. Тем больше удовольствия можно получить от еды и напитков, когда позволяешь их себе, — Солас налил мне и себе из кувшина что-то похожее на ягодный морс и жестом пригласил попробовать остальную еду. На столе стояло несколько салатов из овощей и фруктов и свежий хлеб. — Но все это похоже на какую-то хитрость демона. Хочешь платье — пожалуйста, хочешь другой вид из окна — легко. А какова плата? И где то, что я ожидала увидеть? Разрушенность, хаос… Может быть, и это все какой-то сон, а не ты? — Так легко, просто и хорошо только здесь, и только потому что я могу так сделать. И из-за тебя. Без тебя, когда я один, Тень ужасает… И еще Дом сейчас с удовольствием откликается и изменяется под нас, мне даже почти не нужно прикладывать усилия, слишком давно он был один. Светлячки вокруг нас замедлились и окутали мягким светом, тишина вокруг была плотной и уютной. — Ты говоришь, что Дом откликается. Я хочу попробовать. — Тебе достаточно попросить, — сказал Солас. Я закрыла глаза и мысленно обратилась к Дому. В голове возник детальный образ лютни, ее теплая древесина, тугие струны и звонкий звук. Я представила, как она лежит около меня, стоит только к ней потянуться. Я максимально осторожно коснулась окружающей магии, чувствуя, что меня поправляют со стороны. Струны нежно зазвучали в моей голове. — Лютня? — удивленно спросил Солас. — Это мое новое увлечение, — радостно сказала я, беря в руки инструмент. Мысленно я поблагодарила Дом. — Сыграешь? — Только не суди строго, я бард-самоучка. Я отодвинулась подальше от стола и начала наигрывать мелодию, которую разучивала очень давно. А потом тихо запела: Я слышу тебя в тишине зеркал, Путь сюда не найдет никто. Ужасный Волк, скрой свой оскал, Посиди со мной, ты так одинок. Сильная поступь, свободный нрав. Великая цель и мудрость веков. Он заберет тебя, ma vhenan, Ты не спасешься, мой милый друг. Легенды мне вторят и просят уйти. Беги, беги юный эльф в леса. Сквозь шепот снов и холод теней, Он найдет тропу, заберет тебя. Я закончила петь и отложила лютню. Здесь был только Солас, но как будто я ощущала множество других невидимых слушателей, которые ловили мои слова. — У тебя очень хорошо получается, — совсем тихо произнес Солас. Я положила руку на сердце и слегка поклонилась, тишина была такой живой, что нарушать ее словами не хотелось. Солас встал и жестом пригласил пройти на балкон, там уже стояла софа с видом на прекрасное ночное озеро. Я последовала за ним, а за нами и светлячки. Воздух наполнился новыми звуками, тихими песнями ночных птиц, стрекотом насекомых. — Мне передали твое письмо, которое нашли в Маяке, — начала я. Солас вопросительно посмотрел на меня, и я уточнила, — твое письмо мне. Теперь я понимаю тебя, что именно ты хотел вернуть. Но тогда в Крествуде тебе стоило сказать мне все. Молчание — это ложь, и она разрушает то, что держит нас вместе. Возможно, все могло бы обернуться по-другому. — Я не мог поступить по-другому, — не сразу ответил Солас. — И я все еще не могу принять свое последнее решение. Я вижу тебя и вспоминаю, что ты здесь по моей вине. И что все было напрасно. — Ничего не было напрасно… Я благодарна тебе, что ты смог прислушаться к нам. В глубине души иррационально я знала, что ты можешь найти в себе эти силы все исправить. Все это время у меня было ощущение, что ты не веришь, что ты не один, что у тебя были и есть друзья, на которых можно положиться и которых можно было бы послушать. Что есть те, кто может тебя защитить. Твой долг, который ты на себя взвалил, все это затмевал. — Они бы не поняли. — Дело не в том, что они бы тебя не поняли, Солас. Возможно, это так. Ты эльф из наших древних сказок, живая история, миф, бог. У меня даже есть сомнения, что они тебе поверили бы. Но они бы тебя приняли. Каждый из нас знал, что такое быть изгнанным и одиноким. Солас молчал, склонив голову вниз. — Варрик верил в тебя до самого последнего момента и обещал мне, что вернет тебя, — продолжила я. — Мне очень жаль, мне действительно очень жаль, что я убил его. Горе утраты кольнуло меня. Я тяжело переживала новость о смерти Варрика и в тот момент снова ненавидела Соласа. Почему он убил именно его, а не кого-то другого? Как он смог поднять на него руку? Я вздохнула, стараясь отпустить свой гнев. Я знаю, что мой старый друг этого не хотел бы. Хранить о нем лучшие воспоминания, но не оплакивать, — вот что он мне говорил, когда однажды мы затронули тему смерти. Мы шли с ней за руку столько лет, нужно было успеть привыкнуть. — Я просто думаю, что ты должен это знать. Я уверена, что он был бы рад, узнав концовку этой истории. Может быть, он бы написал роман о том, что случится с нами здесь, в Тени. Тем более одна его верная поклонница — фанатка любовных историй. — Он был бы рад тому, что я утащил тебя за Завесу? — Он был бы рад, что мы вместе. Он знал, что я хотела этого. И он верил, и я тоже, что и ты этого хочешь? — Как я писал, мои чувства к тебе никогда не изменятся. — Тогда прими, пожалуйста, мой выбор и уважай его. — Хорошо, венан, — медленно ответил Солас. Ночь продолжалась, светлячки неторопливо летали вокруг нас. — Мне не хватало наших разговоров, Эллана, — произнес Солас и провел рукой по моим волосам и ниже по плечу. — Так много изменилось. — Все изменилось. — Да… Расскажи о себе. — Что ж… Последняя наша встреча вывела меня из себя. Я распустила Инквизицию, рядом со мной остались только близкие. Кажется, даже они не были готовы столкнуться с моей яростью. Клянусь богами, если бы ты мне попался тогда, я бы тебя убила, Солас. А еще на краю своих снов я часто видела волка, — погрузилась я в свои воспоминания, — Но годы шли, и мы ничего не менялось. Знаешь, и со временем я стала отпускать тебя и просто воспринимать тебя как маленького ребенка, шалости которого, конечно, зашли слишком далеко, но так я смогла вырваться из пелены своих эмоций, связанных с тобой. Я хоть и говорю «просто», но это было вообще не просто. За внутренним спокойствием пришло осознание. Раздобытая Рук информация о тебе тоже многое прояснила. В тебе слишком много боли, невыполненного долга, одиночества, недоверия… Ну и руководство командой на протяжении долгих лет тоже оставило свой отпечаток на мне. Хотя такая судьба никогда не была моей целью или желанием. Оттого особенно необычно сейчас быть здесь в роли несмышленыша, которому ничего не надо решать. Сумбурно, но в двух словах это было так. — Ты отлично справилась. И извини, что приходил во снах, я хотел, но не мог тебя забыть. Или мог, но не хотел. — Ты точно не давал о себе забыть, — хмыкнула я, вспоминая, как однажды нарисовала на деревянной доске лысого эльфа и кидалась в него метательными клинками, так меня достали туманные сны. — Но ты всегда убегал. — Я боялся, что если приближусь к тебе и заговорю, то больше не смогу покинуть тебя. Я позволял себе эту… вольность. Но сразу уходил. Ты заслуживала лучшего, чем я. — Все мы заслуживаем лучшего. Как же мы окажемся в этом «лучшем»? — Я не знаю, я чувствую себя потерянным здесь. Я всегда так любил проводить время в Тени, но оказавшись в ней запертым навсегда… Я потерял все ориентиры. Я зол на самого себя. И Тень для меня больше не такая, как была раньше. — Я думаю, верный путь — это принять, что прошлое ушло и его не изменить, и начать что-то новое. Нам нужно восстановить этот Дом, — один из светлячков мягко коснулся моей щеки, — мне нужно вернуть навыки, нужно восстанавливать разрывы в Тени. Кажется, для начала это выглядит посильно и довольно конкретно. Я верю, что покой вернется. — Ты права, — вздохнул он, — как будто сами боги послали мне тебя, как редкого духа мудрости. Я не справился бы здесь без тебя. Он продолжал гладить мои волосы, и я перехватила его руку, зажав между своих ладоней. Сердце бешено стучало. Я гладила его теплые руки, боясь поднять глаза. Летающие светлячки бросали тени на его лицо, такое задумчивое и грустное. — Солас, но что между нами? — я все-таки задала свой самый страшный вопрос. Куда еще оттягивать этот прыжок в неизвестность. Все эти дни Солас вел себя со мной вежливо и заботливо, редко позволяя себе что-то большее, чем мимолетные касания. Я почти физически ощущала стену из невысказанных слов между нами, с которой мне было тяжело жить. Мои чувства словно качались на качелях, это были и сочувствие, и желание помочь, и сомнения, и страх обмана, и злость. И где-то на дне этого котла теплилась любовь к нему, которую было страшно вытащить наружу. Где корень этой любви? Как она смогла выжить до сих пор? Солас поднял мое лицо за подбородок и внимательно посмотрел в мои глаза. — Эллана, что никогда не менялось во мне и не изменится, это любовь к тебе. Я искренне хочу, чтобы ты снова могла мне доверять. Я боюсь даже думать о твоих чувствах ко мне, сколько раз я действовал за твоей спиной, обманывал и делал ужасные вещи, но ты все равно здесь, рядом со мной, хотя я не заслуживаю этого. И я не могу в это поверить. Но если ты скажешь, что в наших отношениях есть граница, я приму это. Если ты больше меня не любишь, не веришь мне, не хочешь быть со мной, я пойму и приму это. Его прекрасные светлые глаза были так близко, и он сидел рядом со мной, такой материальный, невыдуманный и, кажется, не стремившийся больше исчезнуть. Мои глаза предательски защипало от накативших слез и осознания, что наконец-то больше не нужно его искать, что не нужно спасать весь мир и что, может быть, наконец-то между нами все станет проще. Солас крепко обнимал меня, вытирал мои щеки и шептал что-то заботливое и родное. Поцелуй был соленым от моих слез и таким долгожданным. — Я тебя больше никогда не отпущу, — проговорила я, предательски хлюпая носом. — Не отпускай, — ответил Солас, ощущая невероятное, давно забытое облегчение и покой. Светлячки разлетелись поодаль, оставив нас наедине в темноте. Самая теплая и прекрасная ночь длилась дольше, чем любой другой день, проведенный в Тени.