Часть 1

             Пыль Золотого города висела в воздухе, искрясь в лучах вечного солнца Египтуса. На тренировочной арене стоял гул: удары металла о металл, резкие выкрики воинов и тяжелое дыхание.       Лео Уолкер, Последний Фараон Земли, стер пот со лба тыльной стороной ладони. Его доспехи казались сегодня тяжелее обычного, а Око Ра пульсировало в такт его собственному сердцу — глухо и настойчиво. Он чувствовал странную тяжесть в костях, будто его тело помнило нечто, чего разум никогда не знал.       На возвышении, сложив руки на груди, за тренировкой наблюдал Кефер. Золотой Фараон выглядел как всегда невозмутимым, но глубокая складка между бровей выдавала его сосредоточенность. Он смотрел на мальчика, и в его взгляде, помимо гордости за ученика, всегда таилась тень, которую Лео не мог разгадать. — Соберись, Лео! — крикнул Гиксос, замахиваясь своим копьем. — Враг не будет ждать, пока ты переведешь дух!       Юный фараон кивнул. Он нырнул под удар, чувствуя, как мир вокруг внезапно замедляется. Звуки арены стихли, сменившись странным звоном в ушах. Перед глазами на мгновение вспыхнуло не синее небо Египтуса, а мрачные своды старого зала, залитого мягким светом ламп.       «Следи за стопой, отец говорил, что равновесие — это всё...» — прошептал чужой, детский голос в его подсознании. Тело Лео отозвалось само. Без приказа, без осознанного решения.       Вместо того чтобы блокировать следующий выпад Гиксоса щитом, как его учили последние месяцы, парнишка сделал странное, почти танцующее движение. Он резко сократил дистанцию, провернулся на левой пятке, пропуская острие копья буквально в миллиметре от ребер, и, перехватив меч обратным хватом, коснулся рукоятью плеча мастера Египтуса, одновременно подбивая его опорную ногу.       Это не был прием Золотого воинства. Это не было движение из арсенала воинов Ра. Это был сложный, филигранный финт, требующий невероятной гибкости и интуитивного понимания механики тела — стиль, который сочетал в себе агрессию нападающего и легкость акробата. Гиксос замер, едва не потеряв равновесие. Его глаза округлились. — Что это было? — выдохнул он, опуская копье. — Лео, я никогда не показывал тебе этот разворот.       Но мальчик не слышал. Он стоял, тяжело дыша, глядя на свои руки. Пальцы мелко дрожали. Он сам не понял, как это сделал. Это было так же естественно, как дышать, но в то же время ощущалось... чужим. Словно кто-то другой на мгновение перехватил управление его мускулами. Сверху раздался грохот. Кефер, обычно такой степенный и сдержанный, едва не снес перила балкона, подавшись вперед. Его лицо, всегда напоминавшее маску из застывшего золота, теперь было бледным. Глаза Фараона расширились, в них читался не просто шок — там был застарелый, кровоточащий ужас, смешанный с безумной, хрупкой надеждой. — Тренировка окончена! — голос Кефера сорвался на резкий, властный тон. — Все свободны. Лео... останься.       Воины недоуменно переглядывались, но оспаривать приказ Фараона не посмели. Мастер Египтуса бросил на Уолкера обеспокоенный взгляд, коснулся его плеча и медленно пошел к выходу.       Лео остался один посреди огромной арены. Тень от высокой колонны ложилась на него, разделяя мир на «до» и «после». Он слышал тяжелые шаги Кефера. Фараон спускался по лестнице, и каждый его шаг отдавался в ушах ударом молота.       Кефер подошел почти вплотную. От него пахло озоном и древней силой, но сейчас Лео чувствовал только исходящее от него напряжение. Рука , закованная в золото, медленно поднялась и замерла в воздухе, словно он хотел коснуться щеки ребенка, но побоялся. — Лео... — голос Кефера дрожал. Это был не голос правителя. Это был голос человека, который только что увидел призрак своего прошлого. — Где ты этому научился?       Мальчик сглотнул, чувствуя сухость в горле. — Я... я не знаю, Кефер. Оно просто... получилось. — Не лги мне! — внезапно выкрикнул младший сын Ра, и эхо его голоса заметалось по стенам арены. — Этот разворот... «Шаг заходящего солнца». Этому приему нельзя научиться, просто наблюдая. Это личный стиль... стиль моей семьи. Его придумал...       Кефер запнулся. Его губы дрогнули, произнося имя, которое не звучало в залах Золотого города уже шесть столетий. — Амон. Мой сын. Он... он использовал этот финт, чтобы дразнить наставников. Он говорил, что традиционная школа слишком скучна для него.       Лео замер. Амон. Сын Кефера, который погиб в возрасте двенадцати лет. Он слышал об этом лишь вскользь — трагедия, случившаяся во времена первых войн с Эксатоном. Мальчик, чья жизнь оборвалась задолго до того, как он смог надеть доспехи взрослого воина. — Кефер, я... — парнишка попятился. — Я не знаю никакого Амона. Клянусь. Я просто почувствовал, что так будет правильно.       Кефер схватил его за плечи. Его хватка была железной, почти болезненной. В его глазах металось безумие. — Это невозможно. Ты — человек с Земли. Ты родился шесть столетий спустя после того, как его прах развеяли над песками. Но это движение... Ты сделал его точно так же. Тот же наклон головы, тот же довольный прищур в конце... — Кефер, вы меня пугаете, — прошептал ребенок.       Фараон вдруг осекся. Он посмотрел в глаза Лео — честные, карие глаза подростка из нашего времени. В них не было узнавания и не было той лукавой искры, которую Кефер видел в глазах своего мальчика за минуту до того, как стена храма обрушилась под ударом темной магии Эксатона.       Кефер медленно разжал пальцы. Сила покинула его плечи, он словно стал ниже, старше. Золото его доспехов внезапно показалось тусклым,— Прости меня, — глухо произнес он, отворачиваясь. — Я... я старик, Лео. Старик, который слишком долго живет со своей болью. — Вы думали... — начал Уолкер, но сын Ра перебил его, подняв руку. — Я совершил глупость. Я принял желаемое за действительное. Галлюцинация, порожденная тоской. Шестьсот лет — долгий срок для памяти, но недостаточный для исцеления сердца. Ты просто талантливый воин, Лео. Наверное, Око Ра само подсказывает тебе лучшие решения в бою. Ты — наследник силы, а не моей крови.       Правитель начал уходить. Его плащ волочился по песку. Каждое его движение источало такое глубокое, черное одиночество, что у Лео сжалось сердце. Он хотел окликнуть его, сказать что-то утешительное, но слова застряли в горле. Потому что в глубине его сознания, за запертыми дверями памяти, которой не должно существовать, маленький мальчик в белой льняной тунике смеялся, глядя на злящегося отца. «Смотри, папа! Ты никогда меня не поймаешь!»       Мальчик тряхнул головой, прогоняя наваждение. Это просто воображение. Это просто стресс от постоянных битв. Он — Лео Уолкер. Обычный парень из пригорода. Но почему тогда, глядя в спину уходящему Кеферу, ему больше всего на свете хотелось крикнуть не «Фараон!», а «Отец!»?       Кефер не обернулся. Он шел к своему трону, вновь надевая маску непоколебимого лидера, надежно пряча внутри себя разбитую надежду на то, что чудо возможно. Он убедил себя, что ошибся. Ведь мертвые не возвращаются.       А за его спиной Лео Уолкер стоял в лучах заходящего солнца, и его тень на песке, на мгновение, показалась гораздо короче, чем была на самом деле. .