Исповедь

Глухой удар. Ещё. Ещё. Он стоит у стены, там, где трещина идёт от пола до потолка. Лбом упирается в камень. Руки вцепились в кладку, пальцы белые, дрожат. — Блядь, — шепчет он. — Блядь, блядь, блядь. Удар. Голова глухо стукается о камень. — Блядь. Руки трясутся. Вся правая рука — в чёрной крови. Порез разошёлся, гниль поднимается выше, к локтю. Он отрывается от стены, поворачивается, сползает по ней на пол. Сидит, обхватив голову руками. Раскачивается. — Я понял, — шепчет он. — Я понял, твою мать. Смотрит на свои руки. На кровь. На трясущиеся пальцы. — Макдугл. Я убил Макдугла. Он замолкает. Сглатывает. — Он шёл на меня с ножом. Как всегда. А я… я не убежал. Я стоял и ждал. А когда он подошёл, я… я просто ударил первым. Ступефай. А потом… потом он упал, и я добил. Потому что знал: если не убью, он убьёт меня. Или себя. Или кого-то ещё. Я убил его, абстракция. Он поднимает глаза СЮДА. Взгляд пустой. — Вектор тоже. Я не дал ей подойти. Режущее проклятие. Она упала, и я смотрел, как она умирает. Моя преподавательница. Которая ставила мне «Выше ожидаемого» по нумерологии. А я не чувствую. Больше не чувствую. Только счёт. Ещё одна. Ещё одна смерть, которая не моя. Авроры ищут. Пауза. — А потом появился Флитвик. С ножом. Я его не ждал. Он вышел из-за угла, и я… я даже не думал. Просто сработал. Убил. Он замолкает. Долго. Смотрит в пол. — Я вспомнил, — тихо говорит он. — Тот первый раз. У Выручай-комнаты. Когда меня разобрало на части. Грейнджер. Я не слышал, что именно, но сейчас… сейчас вспомнил. Он поднимает голову. Упирается взглядом. — Она кричала: «Не умирай, Малфой! Не смей умирать!» И я умер. Она замкнула это. Своей магией, своим отчаянием, своей гребанной гриффиндорской дуростью. Не дала мне умереть БЛЯДЬ!! Он ударил рукой в пол, чернь разлетелссь полосами. — И теперь я — якорь. Он встаёт. Подходит к окну. Смотрит на трещину в стекле. — Пока я жив — умирают другие. Кроукфорд, Макдугл, Вектор, Флитвик. И будут умирать, пока я не умру по-настоящему. Но если я умираю — всё обнуляется... Он поворачивается. Смотрит прямо. — Поэтому мне нужно, чтобы она поняла. Грейнджер. Она должна разобраться с этой аномалией. Найти способ вытащить нас из этой петли. Чтобы я мог умереть по-настоящему. Или чтобы эта хрень сдохла сама. Пауза. — Я не хочу умирать, — тихо говорит он. — не хочу убивать. Он смотрит на свои руки. — Но буду. Он идёт к двери. У выхода останавливается. Смотрит снова в твою душу, установившую контакт с этим местом. Глаза сплошной пульсирующий зрачок. — Я не могу ей сказать. Если скажу — она поймёт, что я убивал. Что я позволял другим умирать. И тогда… Он не договаривает. Сглатывает, зажмуривается. Дверь закрывается. В комнате тихо. Только пыль медленно движется в сером свете. На стене, там, где он бился головой, остался тёмный след. Кровь? Просто грязь? Теперь не отличить.