Последний школьный день

Алваро Алва нечасто использовал социальные сети, но сейчас это был единственный способ поглядеть на фотографии сына. Совсем недавно они с Долорес вели маленького Рокэ в первый класс, Карлос беззастенчиво пугал младшего взрослыми предметами и почти всё было в порядке. А теперь... А теперь в большом доме только они с Рокэ и живут. И то, последний нередко сбегает ночевать к друзьям. Ах, вот оно. Последний урок. В тот день Алваро с сыном не поговорил, поздно вернулся, когда юноша уже спал. О завершении очередной главы жизни напоминали только лента и весящая на стуле расписная рубашка. Он запустил видео. Однокорытники, педагог, говорящий слова напутствия, подарки, письма родителей... Алваро две ночи гадал, что написать. Эх, была бы жива Долорес. Она всегда знала, что сказать, знала, как поддержать... Пришлось думать. Долго думать... Но он собой гордился. В лицо вредному подростку такое сказать было куда сложнее, излить теплые слова на бумагу оказалось куда проще. Он гордился сыном. Как бы ни строжил, как бы ни ругал, но гордился, любил, переживал. В кадре мелькнуло знакомое лицо, черные волосы, небрежное собранные на затылке, синие глаза. Непривычно было видеть в них слёзы. Рокэ на видео читал его письмо и... Плакал. Закатные твари, а всё ли в письме было добрым? Теплым? Искренним? Стало неуютно. В последний раз плачущим сына Алваро видел на похоронах матери, после — ни разу. Он не ожидал, что его слова так тронут. Он столько всего написал на бумаге, но когда он говорил это в лицо? Да, сложно, да, мальчишка всегда отвечает дежурными фразами, старается быстрее уйти... Но сейчас, видя настоящие эмоции маленького, всё ещё маленького Рокэ, Алваро стало стыдно. Сын дома. Почему бы не поговорить прямо сейчас? Почему бы не сказать пару теплых слов? Когда они успели так отдалиться? Алваро постучал в истерзанную подростковым максимализмом дверь. Заглянул в комнату только тогда, когда сын отозвался. Спина прямая, взгляд напряжённый. Он явно не привык к тому, что отец заходит просто так. Наушники валялись в изножье. — Чем занимаешься? — Алваро решил начать издалека. Неловко было. Смерть как неловко. — Да так... — Сухо ответил Рокэ. — Музыку слушал. — Как прошел последний урок? Я видел ролик. — Нормально. Как у всех. — Будешь скучать по ребятам? — Может быть. Пусть уж лучше они по мне скучают. Алваро невольно усмехнулся. Вот он, нрав великого Алонсо. Дед был мировым человек, сын, пусть и плохо знал старика, но упорно шел по его стопам. — Знаешь, Рокэ. — Начал Алваро, присев на край кровати. — Всё что было в том письме — правда. Прости уж дурака, работы много, не могу проводить с тобой столько времени, сколько хотелось бы. Да и тебе уже вряд ли это интересно. Ты вырос. Уже... Выпускник. Рокэ, я тобой горжусь. Просто хочу, чтобы ты помнил. Я тебя очень люблю, сын. Ты последнее и самое дорогое, что у меня осталось. Сказать это оказалось куда проще. Сложнее было осознать, что впервые... Создатель, за столько лет! он наконец смог это сказать. Алваро ожидал, что сын отмахнется, огрызнется, но... — Ну ты чего? — Вздохнул мужчина. — Тц, иди сюда... И прижал юношу к себе, гладя по спине. Ну вот, он опять довел ребенка до слез. Всего парой фраз, которые на самом деле были очень важны. Алваро вздохнул и коснулся губами макушки Рокэ. — Ну всё, всё... Зря я наверное, да? Только довёл... Сын не ответил. Только прижался ближе, обнимая-таки в ответ.