Часть 4

Понедельник начался с серого неба и холодного ветра. Люмин проснулась с тяжёлой головой – не от похмелья, а от того, что плохо спала. Всю ночь ворочалась, думая о субботней вечеринке. Она встала, оделась, позавтракала. Родители уже ушли на работу. В квартире было тихо. Слишком тихо. В университет приехала к девяти. Первая пара прошла в тумане – она записывала что-то в тетрадь, но слова не доходили до сознания. После занятия завибрировал телефон. Ху Тао: «Столовая после второй пары? Я умираю от голода» Люмин ответила коротким «Да» и пошла на следующую лекцию. Вторая пара закончилась в половину первого. Люмин собрала вещи и направилась к столовой. Народу было много – обеденное время, все толпились у стойки. Она нашла их обычный столик у окна. Ху Тао уже сидела там с Ёимией и Кадзухой. – Наконец-то! – Ху Тао помахала ей. – Я уже заказала. Хочешь что-нибудь? – Просто чай, – Люмин села на край скамейки. – Только чай? – Ху Тао нахмурилась. – Ты нормально? – Да, просто не голодна. Ху Тао хотела что-то сказать, но тут к их столу подошёл Син Цю с подносом. – Сегодня какая-то движуха в очереди, – пробормотал он, садясь. – Чуть не получил локтем от какого-то качка. – Добро пожаловать в столовую, – Ёимия засмеялась. Они начали есть, разговаривая о парах, о предстоящих экзаменах, о планах на выходные. Люмин молча пила чай, слушая вполуха. А потом она их увидела. Компания четвёртого курса вошла в столовую так же, как входила на вечеринку – уверенно, не торопясь. Розалина шла впереди с Арлекино, за ними Дотторе с кем-то ещё. И в конце – Скарамучча с Тартальей. Она узнала их имена на вечеринке. Они о чём-то спорили. Тарталья говорил что-то, жестикулируя широко. Скарамучча отвечал коротко, с усмешкой. Тарталья засмеялся, толкнул его в плечо. Скарамучча оттолкнул его руку. Вся столовая словно притихла на секунду. Все смотрели на них. Потом разговоры возобновились, но тише. Люмин не могла отвести взгляд. Они прошли к дальнему столу, тому, который всегда пустовал – видимо, все знали, что это их место. Сели, кто-то из их компании пошёл заказывать. – Видела? – Ху Тао наклонилась к Люмин. – Они каждый день так. Вечно спорят о чём-то. – О чём они спорят? – спросила Люмин, сама не зная, зачем. – О всём подряд, – пожала плечами Ёимия. – Политика, спорт, кто круче. Они типа друзья, но при этом не могут без соперничества. – Токсичная дружба, – заметил Син Цю. Люмин снова посмотрела в их сторону. Тарталья что-то рассказывал, остальные слушали. Скарамучча сидел, откинувшись на спинку скамейки, с телефоном в руке. Выражение лица скучающее. Потом он поднял глаза и посмотрел прямо на неё. Люмин замерла, чашка с чаем застыла на полпути к губам. Он смотрел секунду, две, три. Его лицо не выражало ничего – ни интереса, ни любопытства. Потом отвёл взгляд, словно ничего не произошло. Люмин опустила чашку. Руки дрожали. – Ты чего? – Ху Тао посмотрела на неё. – Вся бледная. – Ничего. Просто устала. Разговор за столом четвёртого курса становился громче. Тарталья явно спорил со Скарамуччей о чём-то. Остальные смеялись, подначивали. – Да ладно тебе! – голос Тартальи был слышен даже через весь зал. – Ты просто боишься признать, что я прав. – Ты прав только в своей голове, – ответил Скарамучча ровно, не повышая голоса. Но язвительность в тоне была слышна даже издалека. – Хочешь проверить? – Проверить что? Твою способность нести чушь? Я уже убедился. Тарталья засмеялся. – Окей, тогда спорим. – На что? – На то, что я могу подтянуться больше раз, чем ты. Скарамучча усмехнулся. – Это твой уровень споров? Подтягивания? – А ты боишься? – Мне скучно. Тарталья встал, всё ещё улыбаясь. – Значит, боишься. Скарамучча поднял глаза на него. – Садись. Ты выглядишь глупо. – Нет, серьёзно, – Тарталья наклонился к нему через стол. – Давай прямо сейчас. На турнике во дворе. – Я не буду устраивать цирк. – Потому что проиграешь. Скарамучча медленно встал. Они стояли лицом к лицу через стол. Тарталья всё ещё улыбался, но в его глазах была искра вызова. Скарамучча смотрел на него холодно. – Ты правда настолько скучаешь, что готов устроить детский сад? – спросил он. – Я просто хочу доказать, что ты не всегда прав. – Я и не говорил, что всегда прав. Я говорил, что прав сейчас. А ты, как обычно, переводишь всё в идиотизм. Тарталья положил руки на стол, наклоняясь ближе. – Тогда докажи. Прямо сейчас. Компания четвёртого курса замолчала, наблюдая. Вся столовая притихла. Все смотрели на них. Скарамучча усмехнулся. – Хорошо. Но когда ты проиграешь – не ной. – Посмотрим, кто будет ныть. Они стояли, глядя друг на друга. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Потом Тарталья резко выпрямился, взял свой поднос, и в этот момент Скарамучча сказал что-то язвительное, Тарталья обернулся слишком резко, поднос выскользнул из рук. Тарелка полетела через весь стол. Прямо в сторону Люмин. Она не успела среагировать, тарелка ударилась об край их стола, остатки еды брызнули на её худи и джинсы. Чашка с чаем опрокинулась, разливаясь по столу. Люмин вскочила, отшатываясь. Горячий чай обжёг руку. Худи было испачкано соусом. Вся столовая замерла. – Чёрт, – Тарталья моментально оказался рядом с их столом. – Извини, я не хотел, это случайно. Он достал салфетки, начал вытирать стол, потом протянул ей. – Прости, правда. Я идиот. Ты не обожглась? Люмин молчала, глядя на пятно на худи. Щёки горели. Все смотрели на неё. Все. – Эй, ты в порядке? – Тарталья наклонился, заглядывая ей в лицо. Его голос был обеспокоенным, искренним. Люмин кивнула, не поднимая глаз. – Я правда извиняюсь, – он взял её руку, которой она прижимала салфетку к худи. – Серьёзно. Это всё моя вина. И тут он сделал что-то неожиданное – поднёс её руку к губам и легко поцеловал тыльную сторону ладони. – Прости меня, – повторил он мягко. Люмин застыла. Её лицо пылало. Все продолжали смотреть. Ху Тао округлила глаза. Ёимия прикрыла рот рукой. – Тарталья, прекрати изображать джентльмена, – раздался холодный голос. Скарамучча стоял у их стола, руки в карманах. Смотрел на Тарталью с лёгкой насмешкой. – Ты пролил на неё еду, а не спас от дракона. Тарталья обернулся к нему. – Я извиняюсь нормально, в отличие от некоторых. – Ты извиняешься театрально. Как обычно. Тарталья выпрямился. – А ты бы просто прошёл мимо, да? Скарамучча пожал плечами. – Я бы не опрокинул тарелку. – Потому что ты спровоцировал. – Я просто ответил на твою глупость. Они снова смотрели друг на друга, и напряжение вернулось. Люмин стояла между ними, чувствуя себя невидимой и слишком видимой одновременно. Хотелось провалиться сквозь землю. – Извини ещё раз, – Тарталья повернулся к ней, игнорируя Скарамуччу. – Если нужно – я оплачу химчистку. Или куплю новую вещь. Серьёзно. – Не надо, – наконец выдавила Люмин. – Всё нормально. – Точно? Она кивнула, всё ещё не глядя ни на него, ни на Скарамуччу. Тарталья посмотрел на неё ещё секунду, потом кивнул и вернулся к своему столу. Скарамучча задержался на мгновение дольше. Его взгляд скользнул по Люмин – быстро, оценивающе. Потом он усмехнулся – едва заметно – и тоже ушёл. Люмин рухнула обратно на скамейку. Руки дрожали. – Ты в порядке? – Ху Тао схватила её за плечо. – Господи, это было… – Безумно, – закончила Ёимия. – Тарталья только что поцеловал тебе руку. При всех. – А Скарамучча был его типичным мерзким я, – добавил Син Цю. Кадзуха молча протянул Люмин салфетки. Люмин вытерла худи, но пятно осталось. Чай всё ещё капал со стола. Она чувствовала взгляды – все в столовой смотрели на неё украдкой. Шептались. – Пошли отсюда, – Ху Тао потянула её за руку. – Тебе надо переодеться. Они вышли из столовой. Люмин шла быстро, глядя себе под ноги. Ху Тао болтала что-то про то, как это было драматично, но Люмин почти не слушала. Она думала о двух вещах. Первое – о том, как Тарталья держал её руку. Тепло его пальцев. Мягкость его голоса. Искренность в глазах. Второе – о том, как Скарамучча посмотрел на неё в последний момент. Этот взгляд. Насмешливый. Холодный. Оценивающий. Словно она была чем-то любопытным, но не важным. И почему-то второе задело сильнее.

***

Вечер. Двор университета почти опустел. Скарамучча стоял у входа в корпус, прислонившись к стене, с сигаретой в руке. Тарталья подошёл сбоку, тоже закуривая. Они молчали несколько минут. Потом Тарталья усмехнулся. – Ты специально, да? Скарамучча затянулся. – Что именно? – Спровоцировал меня. Чтобы я опрокинул тарелку. – Ты сам её уронил. – Потому что ты сказал то, что сказал. Скарамучча выдохнул дым. – Я просто ответил. Не моя вина, что у тебя руки не из плеч. Тарталья рассмеялся. – Ладно. Но зато я познакомился. – С кем? – С той девчонкой. Новенькая, второй курс. Люмин. Скарамучча не ответил. Тарталья посмотрел на него. – Видел, какая она? Тихая. Испуганная. Милая. – Испуганная и милая, – повторил Скарамучча с усмешкой. – Ты про щенка говоришь или про человека? – Я про то, что она интересная. – Интересная, – Скарамучча затушил сигарету о край урны. – Все новенькие интересные первые две недели. Потом становятся такими же, как все. – Может быть, – Тарталья пожал плечами. – Но я хочу узнать её получше. Скарамучча посмотрел на него. – Серьёзно? – Ага. Может, даже позову куда-нибудь. – Ты её напугаешь. – Почему? – Потому что ты слишком много. Слишком громко. Слишком всё. Таким, как она, нужно время. Тарталья повернулся к нему полностью. – Откуда ты знаешь, что ей нужно? Скарамучча усмехнулся. – Я смотрю. А ты только говоришь. – И что ты увидел? – То, что она боится всего. Боится людей, боится внимания, боится себя. Ты подойдёшь к ней со своим обаянием – она сбежит. – А ты бы не подошёл вообще, – Тарталья скрестил руки. – Потому что тебе плевать. Скарамучча не ответил. Достал телефон, проверил что-то. Тарталья смотрел на него внимательно. – Или не плевать? – спросил он медленно. – Что? – Тебе тоже интересно. Я вижу. Скарамучча заблокировал телефон и посмотрел на Тарталью. – Ты слишком много видишь. – Может быть. – Тарталья усмехнулся. – Окей. Тогда давай так. Спорим? – На что? – Кто первый её заинтересует, тот и выиграл. Скарамучча поднял бровь. – Ты хочешь устроить соревнование из человека? – Я хочу доказать, что мой способ лучше твоего. – У меня нет способа. – Именно. Потому и проиграешь. Скарамучча смотрел на него несколько секунд. Потом усмехнулся. – Хорошо. Спорим. – Серьёзно? – Почему нет? Мне скучно. Тарталья засмеялся. – Тогда договорились. Но честно. Никаких грязных трюков. Скарамучча достал новую сигарету. – Честно, – повторил он, прикуривая. – Конечно. Но в его голосе была насмешка. Тарталья это заметил, но промолчал. – Ладно, – он похлопал Скарамуччу по плечу. – Посмотрим, кто победит. Я ставлю на себя. – Я тоже, – ответил Скарамучча. – Но ты проиграешь. – Почему так уверен? Скарамучча затянулся и посмотрел на него сквозь дым. – Потому что ты будешь играть честно. А я – нет. Тарталья нахмурился. – Ты только что сказал… – Скарамучча перебил его. – Я сказал то, что ты хотел услышать. Тарталья покачал головой. – Ты мерзавец. – Знаю. – Скарамучча усмехнулся. – Но ты всё равно согласился. Так что сам виноват. Он ушёл, оставив Тарталью стоять одного. Тарталья смотрел ему вслед, потом выругался себе под нос. Но спор был спором, и он не собирался проигрывать.