Часть 6

Прошло пять дней после вечеринки. Жизнь вернулась в привычный ритм – пары, столовая, библиотека, дом. Но что-то изменилось. Люмин больше не чувствовала себя совсем одинокой. У неё были Ху Тао и остальные. У неё был Тарталья, который писал каждый день. Он писал по утрам – желал удачи на парах. Днём – спрашивал, как дела. Вечером – делился чем-то смешным или интересным. Переписка была лёгкой, ненавязчивой. Он не требовал немедленных ответов, не обижался, если она отвечала коротко. Он был рядом постоянно. В среду он снова пришёл обедать к их столу. Рассказывал какую-то историю про своего соседа по общежитию, который случайно запер себя на балконе в нижнем белье. Все смеялись. Люмин тоже улыбалась – искренне. С Тартальей было легко. Он не требовал от неё ничего, кроме того, чтобы она была собой. День прошёл быстро. После последней лекции Люмин собрала вещи и вышла из корпуса. На улице было свежо – октябрьский ветер сдувал листья с деревьев. Она застегнула куртку и направилась к выходу. Проходя через двор, услышала голоса. Обернулась – звуки доносились из курилки, небольшой площадки за углом дальнего корпуса. Обычно Люмин старалась не ходить туда – не любила запах дыма. Но сейчас один из голосов показался знакомым. Она замедлила шаг, прислушиваясь. Да, точно – Тарталья. Смеялся над чем-то. Люмин не знала, почему подошла ближе. Просто любопытство, наверное. Она остановилась у края площадки, не заходя внутрь, прячась за углом здания. Там было человек пять-шесть. Тарталья стоял у стены, с сигаретой в руке. Рядом – Дотторе в белом халате и очках. Ещё двое парней, которых Люмин не знала. И... Скарамучча. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к перилам, с телефоном в одной руке и сигаретой в другой. Выглядел скучающим, как всегда. Но все остальные словно были немного повёрнуты в его сторону, даже если разговаривали не с ним. – ...и тогда я ему говорю, – Тарталья договаривал какую-то историю, – чувак, если ты сам не знаешь, зачем спрашиваешь? Дотторе хмыкнул. Остальные усмехнулись. Скарамучча даже не поднял глаз от телефона. Люмин стояла, не зная, уйти или остаться. Чувствовала себя глупо – подглядывала, по сути. Но не могла заставить себя двинуться. И тут Скарамучча поднял глаза. Посмотрел прямо на неё. Люмин замерла. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Его лицо было невыразительным, но взгляд – острым, оценивающим. Потом он перебил своих друзей. – У нас зрители. Все обернулись. Тарталья увидел её первым. – О, Люмин! – он улыбнулся широко. – Привет. Ты курить пришла? Он явно шутил, но Люмин всё равно покраснела. – Нет, я просто... шла мимо. – Мимо курилки, – Скарамучча убрал телефон в карман. – Через весь двор. Его голос был ровным, но в нём звучала насмешка. Люмин сжала лямку рюкзака. – Я услышала голоса... – И решила подойти, – Скарамучча сделал шаг к ней. – Послушать? – Нет, я... – Или посмотреть? Тарталья нахмурился: – Скара, хватит. Но Скарамучча уже стоял рядом с Люмин. Достал пачку сигарет, протянул ей. – Хочешь попробовать? Люмин смотрела на пачку, потом на него. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, но в глазах плясали искорки – он испытывал её. – Нет, спасибо, – выдавила она. Он усмехнулся. – Правильная девочка. Убрал пачку в карман, достал свою сигарету и прикурил. – Иди на свои пары. Тут не для тебя. Тон был лёгким, почти дружелюбным. Но Люмин услышала в нём снисхождение. Словно он разговаривал с ребёнком. Она стояла ещё секунду, потом резко развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бежала. Щёки горели. В ушах звенело. «Правильная девочка.» Эти слова преследовали её всю дорогу до метро. Она села в вагон, уставившись в окно, и не могла выкинуть их из головы. Почему это так задело? Почему ей было важно, что он о ней думает? Она злилась на себя. Злилась на него. Злилась на то, что убежала, вместо того чтобы ответить что-то. Что угодно. «Правильная девочка.» Словно это было чем-то плохим. Словно быть правильной означало быть скучной. Дома Люмин прошла мимо родителей, бросив короткое «привет», и закрылась в комнате. Села за стол, открыла тетрадь. Пыталась делать конспект, но строчки расплывались. Телефон завибрировал. Тарталья: «Прости за Скару. Он всегда такой. Не обращай внимания» Люмин посмотрела на сообщение. Люмин: «Всё нормально» Но это была ложь. Не было нормально. Что-то внутри неё горело – злость, обида, что-то ещё, чего она не могла назвать. Тарталья: «Он не со зла. Просто у него странное чувство юмора» Люмин не ответила. Заблокировала телефон и положила на стол. Она не могла объяснить, почему слова Скарамуччи задели её сильнее, чем любая насмешка в старом университете. Над ней издевались другими словами, другими действиями, но не называли правильной. Наоборот. «Правильная девочка.» Это звучало почти как комплимент. Но в его устах – как приговор. Вечером она пыталась учиться, но мысли постоянно возвращались к той сцене. К тому, как он смотрел на неё. К тому, как протянул сигарету. К тому, как усмехнулся. Словно она была не на своём месте, и курилка была территорией, куда таким, как она, вход запрещён. Люмин легла в кровать рано, но не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, и думала. Может, он прав, и она действительно скучная. Правильная. Предсказуемая. Всю жизнь она делала то, что от неё ждали. Училась хорошо. Слушалась родителей. Не нарушала правил. И что это ей дало? Травлю в старом городе. Одиночество. Страх. Она закрыла глаза, сжав кулаки. Нет. Она не хочет быть «правильной девочкой». Не хочет, чтобы на неё смотрели с этой снисходительной насмешкой. Это был триггер. Она хочет доказать, что она не такая. Что она может быть другой. Но как? Зачем? Люмин повернулась на бок, укрывшись одеялом до подбородка. Завтра она увидит Тарталью. Он будет милым, заботливым, безопасным. Он будет смотреть на неё с теплотой, а не с насмешкой. Почему же тогда она не может перестать думать о другом взгляде? Холодном, оценивающем, полном вызова? Она не знала ответа. Знала только одно – что-то изменилось. Что-то сдвинулось внутри неё после тех слов. Она заснула с этими словами в голове. И проснулась с ними же. В пятницу утром Люмин встала раньше обычного. Села за стол, попыталась заниматься, но не могла сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались ко вчерашнему. На парах она была рассеянной. Преподаватель дважды делал ей замечание за невнимательность. Ху Тао спросила, всё ли в порядке. Люмин кивнула, соврав. В обед Тарталья снова присоединился к ним. Был, как обычно, весёлым и обаятельным. Рассказывал что-то, все смеялись. Люмин пыталась слушать, но слова пролетали мимо. – Эй, – Тарталья наклонился к ней через стол. – Ты где-то далеко сегодня. – Просто устала, – ответила она. – Может, рано ложиться надо, – подмигнула Ху Тао. Люмин попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. После обеда, когда все расходились, Тарталья задержал её. – Слушай, насчёт вчерашнего... Скара правда не хотел обидеть. У него просто такой характер. – Я знаю. Всё нормально. – Точно? Люмин кивнула. Тарталья посмотрел на неё внимательно, потом сказал: – Ладно. Но если что – говори. Я могу с ним поговорить. – Не надо, – быстро ответила Люмин. – Правда, всё хорошо. Он кивнул, но выглядел неуверенно. Остаток дня прошёл в тумане. Люмин ходила на пары, отвечала на вопросы, делала записи. Но внутри всё кипело. Вечером, уже дома, она сидела у окна и смотрела на город. Огни зажигались один за другим. Где-то там был Тарталья. Где-то там был Скарамучча. Два разных мира. Две разных реальности. И она почему-то не могла перестать думать о втором. Телефон завибрировал. Тарталья: «Спокойной ночи. Надеюсь, завтра будет лучше :)» Люмин посмотрела на экран. Люмин: «Спокойной ночи» Без смайлика. Коротко. Сухо. Она положила телефон и легла в кровать. Закрыла глаза. «Правильная девочка.» Эти слова не отпускали её. И Люмин поняла, что не отпустят, пока она не докажет обратное. Но как доказать кому-то, кому всё равно? Зачем она вообще затеяла это? Она не знала. Пока не знала. Но что-то внутри неё решило – она найдёт способ.