.

      Куроцучи Маюри за годы своей научной деятельности препарировал немало трупов. Описание особенностей организма квинси было самым полным из его трудов. Пускай к началу исследований данный вид считался вымирающим, для гениального учёного поиск экземпляров не составил труда. Квинси оказались до безобразия одинаковыми. Чтобы избавиться от осадка разочарования, Куроцучи перешёл на пустых — эти твари внешне многообещающе отличались между собой. Рептилии, млекопитающие, насекомые… Вскоре стало ясно, что внутри они устроены одинаково примитивно.       Печальнее всего обстояли дела с шинигами. Маюри стоило колоссальных усилий получить разрешение на вскрытия погибших из-за нелепых моральных принципов главнокомандующего и внутренних правил госпиталя. Видите ли, у кандидатов вечно находились неравнодушные товарищи и родственники, желающие проводить погребальные ритуалы. Как будто усопшим было дело до таких глупостей! Изредка на его стол всё же попадали желанные образцы, но они не удовлетворяли интерес. Мёртвые шинигами ничем не отличались от квинси. Живые могли провоцировать проблемы, а единственный покорный пример был его собственной разработкой. За экспериментами над собой Куроцучи проводил времени не меньше, чем бойцы на тренировках, но эти процедуры сводились к изучению сильного организма в условно безопасной среде.       Куроцучи ждал возможности понаблюдать за шинигами в агонии. Все его прошлые объекты проходили через этот этап — коллекция оставалась не полной.       Наконец все переменные сошлись. Закостенелый старик больше не брюзжал о морали, у нового главнокомандующего не было времени на контроль института, а взгляды оказались более гибкие. Растерянная девчушка, которой достался госпиталь, и вовсе не была способна с кем-то спорить. То, что весь Сейретей охвачен хаосом вторжения, лишь новая возможность. Гении властвуют над хаосом.       Тело на столе было идеальным образцом. Отсутствие верхней конечности для шинигами — значительная потеря, так как в её дистальном отделе расположены точки контроля выхода рейрёку. Именно поэтому здоровые представители сотворяют большинство техник, используя руки. У тех же, кто получал подобные образцу увечья, но оставался жив, обрубок был подобен перебитому шлангу, из которого постоянно сочилось ценное содержимое. И это в случае заживления и формирования культи, как было с Ямамото. Раненый обладал меньшим потенциалом и свежей раной, из которой духовная сила не била фонтаном только из-за общего плачевного состояния.       Интересно, как долго образец будет условно живым?       Если бы его единственной проблемой была оторванная рука, он бы смог выжить и оставаться при своей должности?       Вторая рана была менее интересной. Атака противника не задела ключевые точки циркуляции рейрёку, но в то же время вносила коррективы в общее состояние. Дыра в правой части грудной клетки имела форму неполного круга, словно рука со штампом дрогнула, и узор вышел за край листа. Если бы некий квинси лучше прицелился и сместил удар к центру корпуса, то выжег бы Сон Души и Звено Цепи. Маюри был рад оплошности неизвестного, в результате которой получился такой подходящий экземпляр.       Грудную клетку бойца будто пытались клеймить потоком плазмы. Повреждение выглядело нетипично для классических техник квинси и требовало пересмотра старых данных на основе новых наблюдений. Но позже.       Обугленное лёгкое покрылось чёрной коркой, как подгоревший стейк. Паренхима скукожилась и немного втянулась в полость, стыдливо прячась за обрубками рёбер и ровным срезом мышц. В некотором смысле пациенту повезло: главные бронхи нижней и средней долей спались, забились ошметками тканей и почти не подсасывали воздух из окружающей среды. Не то чтобы с такой раной было легко дышать, но всё же. Вместе с бронхиолами прижгло и обильную капиллярную сеть, так что здесь хотя бы не было кровотечения. Маюри с усилием поддел рыхлые остатки лёгкого, спаянные засохшей кровью с краем диафрагмы, и нырнул двумя пальцами к уцелевшим тканям. До грудной аорты было совсем недалеко — он чувствовал её слабую пульсацию костяшками пальцев. Пришлось немного повозиться, чтобы расширить доступ и запустить всю ладонь. Теперь он смог дотянуться дальше. В сравнении с холодной липкой кожей агонизирующего нутро казалось раскалённым. Сердце трепыхалось, не справляясь с поставленной задачей, но отчаянно рвалось жить. Как будто после смерти владельца все органы разложат под бестеневой лампой и с каждого спросят, не отлынивал ли он в последние минуты. Поразительно ответственный организм. И совершенно бестолковый. Насос хаотично проталкивал остатки крови, и она ожидаемо вытекала на стол через обрубки сосудов. Прежде они подходили к печени, от которой теперь осталось меньше половины.       Скучно.       В Мире живых умельцы удаляют поражённые части некоторых органов, после чего пациенты остаются вполне функциональными членами общества. Замкнуть кровоснабжение, герметизировать рану, прикрепить диафрагму к искусственной стенке.       Примитивная задача.       Струйка крови изливалась всё слабее, лужа больше не расширяла свои границы и затягивалась густой плёнкой. Объект приближался к финальной стадии наблюдения. Куроцучи сосредоточился на восприятии рейрёку и отметил для себя новую информацию: значительные нарушения целостности корпуса нарушают внутренние потоки и способствуют потерям духовных сил. Пускай и меньшим, чем оторванная верхняя конечность, но в сочетании обе раны вытягивали из подопытного остатки жизни быстрее, чем того хотелось бы. — Нему! — Маюри вскрикнул с таким раздражением, как будто лейтенант заставляла его ждать, а не в секунду показалась из-за плотной белой ширмы. — Где ты застряла, тупица? Подключи его и начинай инфузию.       Шорох ткани, скрежет металлических колец по перекладине, скрип колёсиков под тяжёлым оборудованием. Учёный не обращал внимания на ассистентку, которая быстрыми точными движениями оплетала умирающего датчиками и трубками. Несколько секунд он думал о манящем тепле внутренних органов и смотрел, как подсохшая кровь скатывается в грязные комочки, если растирать её кончиками перепачканных пальцев. До момента, пока аппарат не известил о включении противным писком. Куроцучи сковырнул ногтем запёкшийся сгусток на краю раны, потянул, отрывая его вместе с клочком неповреждённой кожи, и покинул операционную. Из полученной соединительной ткани он мог быстро синтезировать сосуды и материал-заплатку, которые не вызовут отторжения организмом. Иммунной системе раненого и так нужно будет смириться с металлическим каркасом, без которого корпус не будет устойчивым в вертикальном положении, а также нарушится распределение потоков рейрёку. Второй пункт требовал особого внимания: пока Маюри калибровал настройки сыворотки для роста капилляров, в соседнем помещении насос вливал в подопытного инородную энергию — всё, что осталось от разгромленного отряда. Куроцучи интересовало, как добавление чужой рейрёку повлияет на шинигами. Изменятся ли его способности? Возрастёт ли потенциал? Что будет с личностью? Пустые поглощают друг друга и эволюционируют в меносов-гранде, но с шинигами подобные ситуации ещё не описаны. И как же всё-таки удачно совпало, что уцелел идиот, который почему-то отчаянно не хочет умирать.