Часть 1

С того момента как я ушла прошло много столетий. Я посетила огромное количество стран за несколько сотен лет, встретила столько же прекрасных людей, на которых могу положиться. Ну не очень хороших, да и не только людей. Многие меня ненавидят и многим я просто не нравлюсь. Ну а как по другому? Решение уйти из родных вод было самым верным, которое я когда-либо принимал. Сейчас 2003 год. Америка. Штат Вашингтон. Город Форкс. Маленький, сырой, утопающий в зелени. Меня привлёк лес. Древний, дикий, пахнущий влажной корой и прелыми листьями. Я купила дом. Не особо большой — мне одной хватит. Две недели назад я приезжала принимать работу. На первом этаже теперь светлая гостиная, кухня, гостевая комната и гостевой туалет. В подвале бассейн. На втором — моя спальня, ванная с огромной ванной, в которой я расслабляюсь и в которой провожу большое количество времени. Есть ещё одна комната, которую я переделала под мастерскую. Я художник. Известный. Но люди об этом не знают. Каждые пятьдесят лет я меняю имя, стиль, технику. Мои картины висят в частных коллекциях и хранится в известных галереях по всему миру, но никто не знает, что их написала одна и та же русалка. Я много кем была: учителем, учёным, врачом, даже воспитателем в детском саду. Но художником я останусь всегда. Из скромной, дикой и вспыльчивой девчонки я превратилась в уверенную в себе женщину. Хотя выгляжу всё на те же восемнадцать-двадцать лет. Для людей в этом городе я просто студентка на онлайн-обучении, с серой и скучной биографией. В школу я больше ни ногой. Один раз отучилась — хватило на всю жизнь. Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать, а в школе этим занимаются постоянно. Так что если и пойду, то только директором. *** Прошло больше месяца с тех пор, как я обжилась в Форксе. Городок маленький, слухи здесь разносятся быстрее ветра. Люди только и говорят, что о семье Калленов. Богатые, красивые, странные. Доктор работает в местной больнице, дети учатся в школе, жена сидит дома. Я слушала краем уха, но в душу не лезла. Мне нет дела до местных сплетен. *** А оказались эти Каллены упырями. И это не фигура речи. Самые настоящие вампиры. Только не наши, славянские, которые от чеснока шарахаются и в гробу лежат. Европейские. Другие. Быстрые, холодные, красивые. Мраморные статуи с голодными глазами. Как я узнала? Меня к дереву прижал один из них. flashback Лес. Тишина. Моросит привычный дождь. Воздух пах хвоей и сыростью. Тишина. Только где-то вдалеке треснула ветка. Я иду по тропе, наслаждаясь одиночеством, как вдруг чувствую чужой взгляд. Я не придала значения. Ну бегает кто-то, и пусть. А потом — удар. Рывок. Спина врезается в кору, а перед глазами — он. Я в шоке смотрю на того, кто посмел ко мне прикоснуться. Вампир. Мать его, настоящий вампир с глазами цвета жидкого золота. Он смотрит на меня не как на человека, а как на добычу, которую только что заметил. Его лицо... чёрт, до чего же он красив. Слишком красив для мертвеца. Медового оттенка волосы, идеальные скулы, губы, которые, наверное, никогда не знали тепла. Он прижимал меня к дереву с новой силой, и если бы я была человеком, мои кости уже превратились бы в труху. — Знаешь, — говорю я, не скрывая усмешки, — довольно странный способ подкатывать к девушке. Он моргает. Один раз. Взгляд проясняется, дикость исчезает, сменяясь чем-то похожим на растерянность. Просто испарился, как показалась бы человеку, но он убежал. Я осталась стоять, прижатая к дереву уже собственным любопытством. Надеюсь, мы ещё встретимся. Довольно интересный экземпляр. end flashback *** Та же тропа. Те же деревья. Я шла, чувствуя лес каждой клеточкой, и была уверена, что не одна. Он появился. Бесшумно. Мгновенно. Мою спину опять встретил ствол дерева. — Слушай, — выдыхаю я, чувствуя спиной кору, — если хочешь познакомиться, так и скажи. Не обязательно каждый раз тискать меня со стволами. — ухмыльнулась я. — Я боялся, что ты убежишь, — его голос тихий, глубокий, с хрипотцой. Он наклоняется ближе. Слишком близко. Я чувствую исходящий от его тела холод. Он смотрел на меня иначе, чем в прошлый раз. Без голодной дикости. Спокойно. Изучающе. И так близко, что я могла разглядеть каждую чёрточку его лица. А разглядеть было что. Медового оттенка волосы, мягкие, чуть вьющиеся на концах, обрамляли точеное лицо с высокими скулами, которые могли бы резать стекло. Кожа — белая, как первый снег, но не мертвенно-бледная, а словно светящаяся изнутри лунным светом. Глаза — жидкое золото, тёплое, почти медовое, но с опасным хищным прищуром. Губы — чётко очерченные, верхняя чуть тоньше нижней, и сейчас они были сжаты в серьёзную линию, но я представила, как они выглядят, когда улыбаются. Он был красив. До невозможности. До зубного скрежета. Так красивы статуи древних богов или ожившие кошмары. — Я и не собиралась, — усмехаюсь я, хотя сердце колотится где-то в горле. — Что тебе нужно, пиявка? Он напрягся. Всего на миг, но я почувствовала. Моё тело, прижатое к его телу, ощутило, как стальные мышцы стали жёстче. — Всё-таки догадалась. — Он не отстранился. — Я хочу знать, что ты такое. — и ещё сильнее вдавливает меня в дерево. Если бы я была человеком, мои рёбра уже раскрошились. — Любишь грубо? — Я широко улыбнулась, обнажая ровные белые зубы, и позволила клыкам показаться. Тем самым, которыми русалки прогрызают плоть и кости. Его глаза расширились. В них мелькнуло что-то… не страх. Азарт? Интерес? — Отвечай на вопрос. — А если не хочу? Давление усилилось. Я почувствовала не только физическую силу, но и что-то ещё. Эмоциональный пресс. Он давил на меня изнутри, пытаясь сломать волю. Интересная способность. Но я не робкого десятка. Я топила мужчин, которые были в три раза больше этого вампира. Правда, те были людьми. Но сути это не меняет. — Мне придётся надавить, — шепчет он почти интимно. А после положил руку мне на шею. Холодные пальцы сомкнулись на горле без намерения душить, просто фиксируя. — Знаешь что, красавчик... — мой голос стал тихим и вязким, как смола. Моя нога молниеносно взлетает вверх, и пинок отправляет его в полёт на добрых три метра. Он приземляется на ноги, поднимая ворох листьев. — Ата-та. Разве можно так с девушками обращаться? Надеюсь, в следующий раз, когда мы встретимся, я не буду прижата к дереву. Я становлюсь невидимой для его чувств и спокойно ухожу в сторону моря, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. *** Не зря надеялась. Через пару дней я сама прижала его к дереву. Он только что поел. Оленья кровь, судя по запаху. Расслабленный, сытый, собирался домой. Я появилась из ниоткуда и вдавила его в ствол, копируя его любимый приём. — Моя очередь задавать вопросы? — ухмылка победителя растянула мои губы. Я стояла так близко, что могла бы коснуться его губ, если бы захотела. Я не хотела. Или хотела? К чёрту. Он улыбнулся. Медленно, лениво, с флиртом, от которого у меня внутри что-то ёкнуло. — Можешь задавать. Я не отвечу. Как и ты тогда. — Посмотрим. — мурлычу я и начинаю тихо напевать. Тихая, тягучая мелодия сирены, от которой у людей подкашиваются ноги. Его золотистые глаза стекленеют, становятся пустыми. Его глаза стали пустыми. Золото померкло, взгляд остекленел. — Твоё имя? — Джаспер. — Голос ровный, безжизненный. — Джаспер Хейл. — Он помедлил. — Уитлок. Раньше я был Уитлоком. Он говорил и говорил, а я слушала. Майор в армии конфедератов. Способность чувствовать эмоции. Обращение. Семья. Жёлтоглазые. Вегетарианцы. Интересно. — Отлично, — я коснулась большим пальцем его щеки. Холодный. Как мрамор. — Можешь быть свободен, Джаспер. Я ушла. Гипноз держится на нелюдях секунд пять. Этого хватило, чтобы скрыться.