Глава 4. «Приоткрытая завеса»

К концу занятия студенты сдали готовые зелья на стол преподавателя и покорно стали ждать оценок, однако, к их удивлению, профессор Снейп и не думал прикасаться к их, как выразился декан, «ядовитым творениям», решив предоставить им возможность отведать собственный результат, когда придет время. Эйвелин уже убирала пузырек в сумку, как вдруг резкий голос зельевара прозвучал над классом: — Мисс Джордан, задержитесь. Мне необходимо обсудить с вами кое-что, — монотонным голосом, четко отсчитывая каждое слово, произнес декан Слизерина. У Эйви тут же бешено забилось сердце: она заранее поняла, к чему ведет профессор. «Наверняка он сейчас выгонит меня вон и скажет, чтобы я не позорила его предмет да и его самого. И зачем я вообще это сказала…» — Вы слишком громко думаете, мисс. И вам не обязательно вздрагивать каждый раз, когда я начинаю говорить. Держите себя в руках или приготовьте себе успокоительные зелья, если не можете, — присев за свой стол, Снейп не собирался прерывать зрительный контакт с ученицей. — Прошу прощения, сэр, я всегда вздрагиваю от неожиданности, это с детства… Не успела она договорить, как зельевар тут же перебил ее, снова застав врасплох. Иногда ей казалось, что заставать людей врасплох для него — ничто иное, как хобби, и ничто не доставляет ему большего удовольствия, чем видеть, как его «жертва» отчаянно мечется в поисках ответа или хоть какого-нибудь оправдания. — Ваше детство меня не интересует, в отличие от вашего весьма неясного рвения сдавать мой предмет. Поэтому я повторю вопрос иначе: что вы задумали? — Я уже говорила: я хочу связать свою жизнь с медициной, профессор, а зельеварение мне просто необходимо. Если, конечно, вы не знаете другого способа работать в этой сфере без вашего предмета, — чуть съязвив, ответила девушка. Ей очень хотелось как можно скорее закончить этот разговор. — Значит, правды мне от вас не добиться. Что ж, тогда, может, мне заглянуть в вашу голову и докопаться до истинной причины?!— профессор уже начинал терять терпение, будучи уверенным, что наглая ученица врет ему в лицо и даже не краснеет. — Вы… вы не имеете права! Это запрещено, и я ничего не скрываю!! И если вам так сильно не нравится мой выбор, что ж, я изменю его и обучусь всему самостоятельно, — обида уже вовсю клокотала внутри, а предательские слезы потихоньку наполняли ее зеленые глаза. С каждым годом они действительно становились все ярче, ровно так же, как и аккуратные веснушки, украшавшие небольшую часть ее лица вокруг носа. Русые волосы спадали чуть ниже плеч небрежными волнами, а губы слегка подрагивали от только что произнесенных слов раздражения и обиды. Эйвелин была уверена, что гарантированно лишила себя и свой факультет еще пары десятков баллов, а ее саму ждет серьезный разговор, возможно, с самим Дамблдором. Однако то, что произошло дальше, повергло девушку в еще больший шок и непонимание. — Вы приняли решение, мисс Джордан. Так соизвольте придерживаться его до конца. Иначе вы в очередной раз поставите под сомнение свое нахождение на данном факультете, где не принято бросаться словами на ветер. Я внесу вас в списки. Можете быть свободны. Эйви лишь неуверенно кивнула и поспешила к выходу. Только что произошедшая сцена выбила ее из привычного состояния спокойствия. На ужин девушка решила не ходить: встретиться с деканом еще раз ей совсем не хотелось, да и аппетита по-прежнему не было. Вместо этого она бездумно листала учебники по зельеварению за предыдущие годы, пытаясь повторить материал, но в голову ничего не лезло, мысли путались, а настроение после всего произошедшего было весьма мрачным. Лишь когда в гостиной стали слышны голоса однокурсников, она вдруг осознала, что ужин давно закончился, а Гермиона, должно быть, уже заждалась подругу, с которой та еще утром нехотя договорилась встретиться. — Да что за день такой, скорее бы он уже закончился, — бормотала Эйви, торопливо собирая волосы в небрежный пучок и спускаясь по лестнице. Она пронеслась мимо Драко словно молния, на ходу обещая потом все объяснить, хотя в этом и не было особой необходимости. Малфой прекрасно понимал, с кем общается девушка, и, пусть ему это и не нравилось, осуждать подругу он все же не собирался. За годы дружбы с ним Эйвелин была частым гостем в поместье Малфоев. Нарцисса прониклась к девушке искренней симпатией, словно к родной дочери, о которой когда-то так мечтала. Даже Люциус, который обычно при упоминании любых учеников Хогвартса лишь закатывал глаза и демонстративно отворачивался, по отношению к Эйви вел себя весьма снисходительно и даже пытался проявлять некую, доступную ему, вежливость. Однако Драко всегда интересовало, почему мать девушки никогда не сопровождала ее и ни разу за все эти годы не появилась в их поместье вместе с дочерью. Он знал, что у родителей Эйви весьма странные взаимоотношения — закрытые и достаточно холодные даже для окружающих. Еще детьми они с Эйви делились переживаниями по поводу родителей. Тогда Малфой младший впервые узнал, что существуют семьи, где отец и мать не живут под одной крышей, а ребенок может лишь изредка проводить время с кем-то одним из них. В голове на тот момент еще совсем юного Драко это не укладывалось. Сам он, конечно, частенько страдал от излишней строгости и отцовского контроля, однако отношения его родителей ему ни разу не приходило ставить под сомнение. Искренний огонь и тепло он всегда считывал в глазах матери, а твердая рука Малфоя старшего постоянно защищала ее. ***