Рим

      — Бодрее! Шире шаг! Да не расставляй ты так ноги! — от резкого голоса миссис Харрингтон раскалывалась голова. Гарри Поттер рукой провёл по шраму на лбу. Старая привычка, от которой даже спустя три года после окончания войны он никак не мог избавиться.       Больше не Избранный, а обычный ветеран, который служил рядовым аврором. Хотя на эти несколько дней он был скорее телохранителем, или даже частная нянька. Министр Кингсли вызвал его и ещё нескольких авроров в свой кабинет и поставил перед фактом:       — Вы отправляетесь в Рим сопровождать делегацию от магической Британии.       Кого волновало то, что Гарри терпеть не мог командировки? Портключ выдан, инструкции озвучены. Вперёд и с песней, как говорится.       И вот они в Риме, в шикарной гостинице «Роял Палац» в магической части города. Когда Гарри оказался здесь, ему показалось, что это, как минимум, императорский дворец, если не резиденция самого Папы.       Миссис Харрингтон не дала им времени хотя бы дух перевести.       — Быстро! У нас только день на репетиции. Завтра финал. Покажите свои лучшие походки, леди! Не ленитесь!       Конкурс «Мисс Магического Мира» или сокращенно «МММ». Как Гарри понял, несколько молодых ведьм демонстрируют себя ради получения титула «самой-самой в магическом мире». Это тупость и позор. В наш прогрессивный век выставлять себя на показ, как на ярмарке. И ради чего? Ему так и не сказали.       Среди претенденток миссис Харрингтон, которых сопровождал Поттер и ещё двое авроров, были мисс Шотландия — Эвелина МакДуглас, мисс Ирландия —  Анн О’Коннор, мисс Уэльс — Катрина Морган и мисс Англия — Пэнси Паркинсон. Да, та самая Пэнси, та самая Паркинсон. Заносчивая слизеринка со скверным характером, которая готова была сдать Гарри Волдеморту при первой же возможности. Судя по вздёрнутому подбородку во время проходки по импровизированному подиуму, она так и осталась заносчивой стервой. Как и все эти четыре титулованные красавицы. Безупречные лица, безупречные носы, безупречная чистая кровь.       Гарри бесил сам факт того, что ему приходилось быть тут, но решение Министра уважал и не хотел лишний раз портить отношения. Тем более это такой пустяк, в сущности. Потерпеть, стиснув зубы, и через два дня уже дома. Через два долгих, бесконечно долгих дня.       Да, дома.       Почему-то эта мысль не приносила ожидаемой радости. Дом на Гриммо, оставшийся в наследство, словно отторгал своего хозяина. Там было мрачно, сыро и очень одиноко без тепла родного человека. Хотелось не просто вернуться в знакомые четыре стены, а туда, где тебя ждут, где ты желанный. На самом деле, с тех пор как они с Джинни расстались, пока он проходил курс молодого аврора, постоянных отношений в его жизни не было. Только случайные интрижки, пара свиданий, не больше. Теперь оторвавшись от привычной рутины, погрузившись в атмосферу незнакомого города и новых событий, Гарри понял, что чувствует себя одиноким уже очень давно.       Авроры несколько часов наблюдали за грациозными проходками претенденток под противный голос «миссис надзирательницы». Она запретила всем есть, потому что у девушек диета, и до завтрака они ничего не будут.       «Эта швабра суровее тётушки Петуньи в её прайм эру», — думалось Гарри, но свои мысли он благоразумно держал при себе.       Спустя ещё несколько часов он отпустил пообедать своих коллег —  сначала Мастерса, затем Ривза. Когда тот вернулся, Гарри, больше не в силах игнорировать голодное урчание пустого желудка, отправился на заслуженный обед.       В холле Гарри огляделся в поисках кафе, но краем глаза уловил белую тень, пронёсшуюся к вращающимся дверям. Решительно направившись за ней, прямо на ступенях выхода из отеля, он схватил под локоть беглянку. Чертова Паркинсон не могла не подкинуть проблем.       — Ну что, сбежавшая принцесса, куда собралась?       Инструкции были чёткими: девушки ни в коем случае не должны были покидать здание отеля, не должны ни с кем контактировать. Каждую из них авроры обязаны были оберегать как драгоценную реликвию.       — Отпусти, Поттер, — прошипела девушка, пытаясь вырваться, но Гарри не дал ей и шанса, подхватил под мышки, оторвав от земли.       — Чёртов Поттер, будь ты проклят! — Пэнси не просто возмущалась, она готова была сражаться за свою свободу, с остервенением вцепившись в его руку зубами. Гарри мгновенно почувствовал боль, но не расцепил рук.       — Ты что, бешеная! Идиотка! Чего ты добиваешься?       Сквозь вращающиеся двери Гарри втащил сопротивляющуюся девушку обратно в фойе отеля, опустив на пол.       Присутствующие маги с интересом наблюдали разыгравшуюся сцену, но понимали, что не стоит лезть к аврору.       — Теперь синяк будет, — с сожалением он посмотрел на место укуса. — Чего тебе в голову взбрело сбегать? Это опасно в первую очередь для тебя! Незнакомый город, куча маглов.       — Это тебе, деревенщина, Рим — незнакомый город, а я тут как дома. Часто раньше бывала, — ядовито ответила Паркинсон, словно плюнув в его лицо. — Я устала, я голодная! Я, может, последний раз в жизни здесь. Если ты меня не отпустишь, я всё равно сбегу.       — Ты умирать собралась? — Гарри пожал плечами. Кажется, он проникся её пламенной речью, потому что раздражение ушло, а на его место пришло любопытство. Почему она так хочет сбежать? Эта девушка совсем не была похожа на ту Паркинсон, которую он помнил. Теперь её волосы, длинные, собраны в элегантную причёску, лоб обрамляла аккуратная чёлка, придававшая лицу кукольный вид. А завершал этот образ белый длинный сарафан на широких бретелях и, почему-то, старомодные белые перчатки на руках.       — Поттер, прошу, поступи как мужчина, а не хуйло, — от неожиданности Гарри поперхнулся. Вот тебе и куколка с грязным языком.       — Я не могу нарушать протокол. Есть чёткие инструкции.       — Да блять, я умру от голода, если не поем! Как тебе такой протокол?       Гарри поднял руки в примирительном жесте.       — Хорошо, но перестань выражаться как сапожник, прошу. У меня уши вянут.       — Ну и кто из нас принцесса? — саркастично парировала Паркинсон, ухмыляясь.       — Давай так: ты перестаёшь выражаться, а я отведу тебя поесть. Потом скажем вашей мадам Овчарке, что ты была со мной.       Паркинсон замерла, ошарашенно уставившись на него, словно увидела вырастающий изо лба хобот.       — Ты это серьёзно?       — Да, сам умираю от голода, поэтому прекрасно тебя понимаю. Пошли, поедим и через часик вернёмся.       Пэнси принялась припрыгивать и хлопать в ладоши, хотя из-за перчаток хлопки почти не было слышно.       — О, Поттер! Ты не безнадёжен! Только для начала тебя надо переодеть.       Гарри оглядел себя. Он был одет в стандартную аврорскую форму чёрного цвета — рубашка, брюки на подтяжках, кобура для палочки, сверху китель.       — Я не пойду гулять по прекрасному Риму с жандармом. Дай мне свою палочку, — приказным тоном произнесла Пэнси, требовательно протянув руку.       — А твоя где?       — У меня больше нет палочки, — на секунду на её хорошеньком, фарфоровом лице промелькнула тень. — Ну…       Гарри нехотя протянул свою палочку, надеясь, что, если Паркинсон захочет чудить, ему хватит ловкости предотвратить нападение или другие сюрпризы. Но Пэнси лишь трансфигурировала его одежду. Теперь на нём был классический, идеально скроенный костюм чёрного цвета, лёгкая белая рубашка под пиджаком, а на ногах вместо тяжёлых ботинок — чёрные мокасины.       — Без носков? — удивлённо поднял брови Гарри, разглядывая свой новый образ.       — Это Италия, тут все так носят, чудила! — усмехнулась девушка, оглядывая результат своего труда с явным удовольствием. — Теперь с тобой не стыдно появиться в обществе. Ты даже, можно сказать, симпатичный, — она озорно подмигнула Гарри, который всё ещё не отошёл от шока с мокасинами. — Пошли, надо найти желатерию.       — А это ещё что такое?       — Кафе, где подают мороженое.       Они снова вышли через вращающиеся двери отеля на залитую ярким итальянским солнцем площадь.       Пэнси тут же направилась к проходящей мимо парочке и на итальянском обратилась к ним:       — Ми ску́зи, синьо́ре, потрэ́ббе индика́рми дова э́ ла джелатери́а пью̀ вичи́на ?       Гарри ждал, пока ей объяснят, где находится это кафе.       — Пошли, — Пэнси собственнически взяла его под локоть.       — Ты знаешь итальянский. – Задумчиво отметил Гарри, с любопытством разглядывая свою спутницу.       — Да, — кивнула девушка, словно это нечто незначительное, — итальянский, французский и немного немецкий. Мы с семьёй много путешествовали.       И снова Гарри уловил нотки грусти в её голосе.       — Слушай, — уже бодрее продолжила она, явно пытаясь перевести разговор на новую тему, — а деньги-то у тебя есть? Хотя, ты можешь кинуть в продавцов «Ступефай», и мы убежим с мороженым, — она заговорщически подмигнула.       Гарри вздохнул и покачал головой, словно только что увидел проказы капризного ребёнка.       — Паркинсон, я аврор. Я мракоборец и защитник порядка. Я не буду кидаться «Ступефай» в маглов.       Пэнси скривила свой идеально накрашенный рот в недовольной гримасе.       — Ты такой скучный.       — И да, у меня есть деньги, пошли.       Мороженое, или точнее «желато», было невероятно вкусным. Гарри никогда ещё такого не пробовал. Выбрать вкус он доверил Пэнси, и та с энтузиазмом взялась за дело, словно это был не банальный выбор десерта, а нечто, что повлияет в будущем на жизненный путь Гарри. Она закусывала губу, изучая меню, тыкала изящным пальцем в белоснежной перчатке, кивала и улыбалась.       — Си, си, пронто . — подтверждала официанту.       Гарри поймал себя на мысли, что невольно любуется ею. Как в таком маленьком вредном организме могли сочетаться грация, красота и скверный характер? И почему ему вдруг стало важно это знать? Они сидели за столиком под большим зонтом прямо на оживлённой улице, где ходили толпы туристов.       Себе Пэнси взяла мятное и вишнёвое, а для Гарри выбрала дынное и ванильное. Он был полностью удовлетворён таким выбором, наслаждаясь каждой ложкой. А может, дело было не только в мороженом.       — Так как ты планировала купить еду, если у тебя нет денег? — Гарри старался не пялиться, одёргивая себя, но плохо получалось.       На лице Пэнси расплылась хитрая улыбка.       — Ох, Поттер! Неужели ты думаешь, что хорошенькой девушке в Риме позволят умереть от голода? Красота — это самая ценная валюта. — Изящным жестом руки провела, демонстрируя себя от макушки и вниз, на секунду замерев у груди и опустив ниже к животу. — Только посмотри на это! Кто откажется оплатить обед для такой прекрасной нимфы?       Гарри нахмурился.       — Этому вас учит ваша мадам?       Кончик языка показался из приоткрытых, красиво очерченных помадой губ, облизал уголок рта, словно предвкушая самый вкусный десерт, а затем — ложку с кусочком мороженого.       — Нас многому учат. Как правильно подать себя, как вести в обществе, как быть удобной, а самое главное — такой женой, которую муж будет счастлив видеть рядом с собой. Главное для миссис Харрингтон — взрастить, воспитать достойную для высшего света девушку.       — Звучит как пережиток прошлого века.       — Зато ты прогрессивный, как я посмотрю. — Пэнси в очередной раз хмыкнула, медленно облизала ложечку, глядя прямо в глаза Гарри, заставляя его поёжиться на стуле.       — Нет, — он вздохнул. — Я тоже старомодный.       Может, это особая беспалочковая магия, которая так действует на мужчин?       — А почему ты сказала, что это последний шанс повидать город? — решился задать вопрос Гарри, видя, как она расправилась со своей порцией.       — А ты как думаешь?       Гарри пожал плечами.       — Расскажи... Я хочу понять, что это за конкурс такой? Почему у тебя нет палочки? Что за странные условия у вас?       — Я не знаю, насколько ты умный, Поттер, но должен был заметить, что все претендентки — чистокровные. Это не просто конкурс красоты, это смотрины. По окончании мероприятия за каждую из нас заплатят согласно занятому месту и увезут по поместьям.       — Что? Ты сейчас хочешь сказать, что это торги?       Пэнси горько усмехнулась.       — Можно и так сказать. Рынок невест. Каждая из нас сможет осчастливить своим присутствием любой дом, получит статус, будет сидеть дома и пользоваться только бытовой магией с помощью эльфов. Рожать чистокровное потомство. Так заведено в высших кругах.       — Поэтому у тебя нет палочки? — Гарри ошарашенно смотрел, пытаясь угадать, не водят ли его за нос. В такое трудно было поверить.       Губы Пэнси сжались, словно она сама сожалела о таком порядке вещей.       — За девушку, которая займёт первое место, будущий муж заплатит сто тысяч галлеонов. Второе место — девяносто пять тысяч. Нас двенадцать финалисток. Вот и считай, сколько стоит та, что заняла последнее место. В конечном итоге все в плюсе. Девушка получает дом, статус жены. Мужчина получает супругу, которой сможет хвастаться перед партнёрами. — Изящные плечи слегка дрогнули. — Желанная цель для любой ведьмы.       — Но не для тебя. — Гарри пытался понять, что стоит за таким решением.       — Ой, не говори хуйни, ты меня вообще не знаешь!       — Ты права, — нехотя признал он, а внутри весь кипел от нежелания мириться с такой несправедливостью.       В голове Гарри это не укладывалось. Как такое допускают?       — И Кингсли знает это? — Гарри не мог поверить, что Министр одобрил бы такое.       — Это древние традиции, Поттер. Так было, есть и будет. Как ещё восстановить популяцию магов?       — Ты говоришь так, словно вы скот.       — Так и есть, Поттер, очнись!       — Зачем ты пошла на это? — Возмущение в нём закипало. Такая несправедливость в наше время, словно в Средневековье.       — А как иначе? Я дочь Пожирателя. Мать сбежала после того, как отца отправили в Азкабан, и все наши деньги забрало Министерство. Я нищая, отвергнутая обществом. Для таких, как я, — только «панель». И я решила себя подороже продать. Если я займу первое место, я буду очень дорого стоить.       — И? — Гарри недоумевал.       — И я буду безбедно жить, ни в чём не нуждаясь.       — Это золотая клетка. Тебя запрут в доме какого-то толстосума.       — Может, мне повезёт, и принцесса встретит своего принца.       — Это варварство.       — Слушай, ты можешь возмущаться, но таков мой выбор. Критерии, чтобы попасть к миссис Харрингтон, весьма строгие. Нужно быть целомудренной, беречь руки, для этого — перчатки, уметь себя красиво подать.       — Ты девственница? — Гарри даже не заметил, как произнёс мысли вслух, настолько поразила его эта часть информации.       — Какой ты придурок! — вспыхнула Пэнси. — Я пошла.       Она резко вскочила, а Гарри — следом за ней.       — Постой! Постой, Паркинсон! Пэнси!       Он резко схватил её, развернув к себе, отчего их носы чуть не столкнулись, а взгляды встретились. И тут Гарри понял, что тонет. Воздуха стало не хватать, все окружающие звуки умолкли. Он шумно сглотнул, пытаясь вернуться в реальность, тщетно.       — Я... я... — заикаясь, начал он. — Я не хотел... Прости.       — Похуй.       Пэнси первая прервала зрительный контакт и отпрянула.       — Пошли, нас ждут. Наверное, уже потеряли.       — Нет. — Гарри слышал свой голос как будто со стороны. В голове пронеслось: «Что ты творишь, Поттер?» — но останавливаться не было желания. — Пошли.       Он аккуратно взял девушку за руку и повёл к ближайшему тупику. Там находились бесхозные деревянные ящики. Заговорщически оглядевшись, чтобы не нарваться на взгляды мимо проходящих маглов, Гарри убедился в безопасности и трансфигурировал ящики в мопед.       — Что ты задумал? — Пэнси стояла и удивлённо моргала, глядя на новый транспорт.       — Я видел, тут многие на таких катаются. Поехали. Если это твой последний день в Риме, последний на свободе, пусть он будет незабываемым.       На глазах у Пэнси выступили слёзы. Она кинулась Гарри на шею, крепко обнимая и целуя в щёку:       — Мерлин, Поттер! Ты невероятный!       От этого жеста у Гарри защемило сердце. И он сам не мог объяснить себе причину.       — Садись, — едва слышно произнёс он, от смущения почему-то сжалось горло.       — А ты умеешь водить эту штуку?       — Да, мне от крёстного достался мотоцикл.       Пэнси ошарашенно смотрела на Поттера, словно открывала для себя нового человека.       — Да кто ты, Поттер? Я в ах... в шоке, то есть.       Они катались по ласковому, солнечному Риму. Пэнси сидела сзади, крепко обнимая Гарри за талию, что отзывалось теплом, растекающимся от её рук по всему телу, успокаивая и согревая изнутри.       Гарри вывел мопед из узкого переулка на простор набережной Тибр, река сверкала под солнцем, как расплавленное золото. Они пронеслись мимо древнего замка Святого Ангела, свернули в лабиринт старых улочек, где высокие дома почти смыкались, оставляя лишь узкую полоску ослепительно синего неба. Затем вновь выехали к простору, оказавшись у подножия величественных колонн Пантеона. Гарри на мгновение задержался, глядя на совершенство древнего купола, а Пэнси, прижавшись щекой к его спине, прошептала что-то, но слова утонули в шуме ветра и мотора. Гарри не стал сворачивать к толпам у Колизея, выбрав вместо этого дорогу на один из семи холмов. И вот они остановились на небольшой смотровой площадке, откуда открывалась вся панорама Вечного города — море рыжих черепичных крыш, купола церквей, зелёные пятна парков и далёкий шум, превратившийся в тихий, убаюкивающий гул.       Дыхание Пэнси нежно щекотало кожу на шее, вызывая разбегающихся по позвоночнику мурашек. Время близилось к закату, лучи заходящего солнца словно облизывали город, оставляя блики на поверхности окон. Это мгновенье оказалось таким важным, и Гарри уже начал догадываться почему, но боялся даже мысленно признаться себе в этом.       — Надо поесть, мы ведь ещё не пробовали пасту, — невпопад произнёс он, заводя мотор снова.       Они вернулись в город к фонтану Треви и заняли удачно освободившийся столик в ближайшем кафе. Невероятный поток чувств и ощущений накрывал Гарри с головой, еда не лезла в горло, там застряли слова.       — Знаешь, — чересчур резко, нарочито бодро Пэнси нарушила тишину, повисшую между ними. — Я всегда мечтала это сделать.       Ловко стянув с рук перчатки, Паркинсон встала из-за стола и, снимая на ходу туфли, перелезла через бортик, оказавшись в фонтане. Люди вокруг запричитали и начали фотографировать дерзкую нарушительницу порядка. А она, улыбаясь, плескалась в воде, которая доставала ей до пояса, и громко смеялась.       — Ну же, Поттер! Не бойся. Вода тёплая.       Сбоку раздался свисток, в их сторону стремительно направлялись местные стражи порядка.       — Пэнси, вылезай! — Гарри достал палочку, зажав её в одной руке, а вторую руку протянул девушке, но вместо того, чтобы вылезти, она резко потянула его на себя. Гарри не удержался и оказался в воде рядом с Пэнси. На секунду весь мир замер. Мокрые, счастливые, совершенно незаконные, они стояли в фонтане, прижимаясь друг к другу. Времени на побег не оставалось, и Гарри спонтанно решил импровизировать. Пока полицейские кричали очевидные итальянские ругательства в их адрес, Гарри вызвал заклинанием дым, скрыв их фигуры, и аппарировал на ближайшую башню. Пусть лучше окружающие маглы решат, что перед ними разыграли шоу приезжие фокусники.       Какой чудесный вид открывался с высоты птичьего полёта, из окна башни, где они оказались. Пэнси, не сдерживаясь, громко хохотала, а Гарри невольно улыбался, глядя на неё. Отвести взгляд не получалось. Белый сарафан, намокнув, открывал взору слишком много. Всё пространство сузилось до этой полоски света, которую излучала Паркинсон. Всё ещё смеясь, она повернулась, и Гарри заметил, как дрожат её плечи.       — Иди сюда, тебя надо высушить, ты же замёрзнешь.       Солнце уже скрылось, вечер ласкал прохладой, остужая мокрую кожу. Гарри и сам был мокрый. Он провёл палочкой и произнёс заклинание, высушивая свою одежду.       Не сводя взгляда с лица Гарри, Пэнси приближалась с грацией хищной кошки, нацеленной на добычу.       — А может, я не хочу сохнуть, — низким голосом произнесла девушка, и Гарри невольно сглотнул образовавшийся в горле ком.       Пэнси приблизилась так близко, что мокрая ткань сарафана прилипла к его уже высохшей одежде. Гарри не знал, куда девать руки. Хотелось обнять её, крепче прижимая к себе, раствориться, стать одним целым. Чёртов Рим с его вечной романтикой. Поттер понял, что влип окончательно. А Пэнси лишь распаляла его, вставая на носки, чтобы своими пухлыми губами коснуться его. Гарри старался задержать дыхание, но громко выдохнул почти ей в рот, и их губы сомкнулись.       От её вкуса, от такой близости голова кружилась. Мысли улетучивались, освобождая пространство для приятного тумана, обволакивающего сознание. Было так правильно — чувствовать её мягкие губы, проталкивать язык, нежно касаясь нёба, сталкиваться с её языком, всасывая, принимая и отдавая, позволять её зубам нежно прикусывать нижнюю губу. Руки скользили по мокрой ткани, стараясь задержаться на изгибах спины, ощутить мягкость ягодиц в ладонях. Когда он сжал их, почувствовал томный выдох в свой рот и понял, что упирается в её бедро возбуждённым членом. Понадобилось нечеловеческое усилие воли, чтобы остановиться.       — Пэнси, так нельзя.       Она почти заскулила от досады, когда он отстранился.       — Нет, Поттер, не смей так со мной поступать, прошу!       Она стянула мокрый сарафан через голову, оставшись лишь в тончайшем нижнем белье. Белый гипюр бюстгальтера почти ничего не скрывал, позволяя розовым набухшим соскам призывно выделяться сквозь ткань. Гарри тяжело задышал.       — Ты меня убиваешь.       Но он боялся сделать хоть одно движение, ведь это могло погубить их обоих. Пэнси своей маленькой рукой притянула его ладонь к своей груди.       — Просто коснись, прошу. Вот тут.       Он нежно сжал её грудь, отчего Пэнси застонала.       — Да, вот так.       За рукой последовали губы, аккуратно покрывая поцелуями обнажённые участки, захватывая сосок сквозь ткань. Пэнси, откинув голову, издавала такие сладкие стоны, что член дёргался в штанах, умоляя выпустить его на свободу. Губы Гарри поднялись выше, нежно целуя кожу плеча и шеи. Пэнси вела эту партию, взяв его ладонь и направив к себе в трусики. Там было уже невероятно мокро, и вода из фонтана тут была ни при чём. Указательным пальцем он нежно провёл снизу вверх, задев возбуждённый бугорок.       — Да, да! Умоляю!       Пэнси извивалась, двигая бёдрами навстречу движению пальца. Гарри нашёл нужную точку и принялся, аккуратно надавливая, совершать круговые движения. Возбуждённый клитор отзывался на ласку, а Пэнси продолжала толкаться вперёд, усиливая стимуляцию. Обеими руками она обвила его шею, слегка приподнялась, словно оседлав его руку, и продолжила поступательные движения, в то время как он, размазывая её смазку, теребил клитор. Носом он упирался в её шею, вдыхая этот сладкий аромат, сдерживаясь, чтобы не впиться губами в нежную кожу, не оставить следов. Только бы не испортить всё. А Пэнси уже в полный голос стонала, едва сдерживая крик, приближаясь к разрядке.       — Да, да, Мерлин, да! Я… я…       Зубы Пэнси легонько прикусили мочку уха Гарри, в попытке заглушить стон. И он сам еле сдерживался, чтобы от одного этого жеста не кончить прямо в штаны. Всё ещё продолжая стимулировать Пэнси, Гарри чувствовал её сокращения, ощущал всем телом вибрации её тела. И это было самым прекрасным, что он когда-либо чувствовал и видел. Теперь для вызова патронуса ему достаточно будет вспомнить её лицо, полное страсти, желания, благодарности. Она снова накрыла его губы жадным поцелуем, продолжая стонать.       — Ты лучший, ты самый лучший, Поттер, — мычала она ему в рот.       Гарри аккуратно вынул влажную руку из трусиков, обеими руками прижимая хрупкое тело к себе, не желая прерывать этот контакт. Ему было плевать на собственное удовольствие, лишь бы ей было хорошо. Пэнси сглотнула, её затуманенные глаза пытались сфокусировать взгляд на лице Гарри. Он и сам заметил, что очки запотели, создавая иллюзию тумана. Затем Пэнси отстранилась.       — Спасибо. Спасибо, это то, что мне было нужно.       Тяжело дыша, она наклонилась за платьем. Гарри достал палочку, произнёс очищающее заклинание, убирая с их тел следы страсти, очищая платье от пятен и пыли, затем произнёс согревающее заклинание. Платье уже высохло, но вечер был прохладным. Гарри снял пиджак и накинул девушке на плечи.       — Я не силён в украшающих заклинаниях, — он протянул палочку Пэнси. — Тебе надо… — он делал паузу, пытаясь подобрать слова. — Причёска и макияж испорчены…       Она улыбнулась.       — Ты такой милый.       Они аппарировали к вращающимся дверям отеля, прошли в вестибюль. Из кресла к ним навстречу кинулась разъярённая миссис Харрингтон.       — Что ты себе позволяешь, засранка! — шипела она грозным шёпотом, не желая нарушать тишину здания. — Весь день шлялась с этим…       Гарри строго посмотрел на неё.       — Следите за словами, мадам. Иначе придётся отвечать по закону за оскорбление аврора.       И плевать, что такого закона не существует, — главное, блефовать с уверенным выражением лица.       — Если вы позволите в отношении мисс Паркинсон ещё одну грубость или попытку воздействия, завтра же отправитесь в Азкабан. Я и так еле сдерживаюсь, чтобы не предъявить вам обвинения в торговле магами. Поэтому советую хорошо задуматься о дальнейших словах и действиях.       Миссис Харрингтон побагровела и замерла. Она смерила Гарри взглядом сверху вниз, а затем, сглотнув, прошипела, не разжимая зубов:       — Ты даже не представляешь, кому сейчас угрожаешь. Завтра тут соберутся влиятельнейшие маги мира. Они тебя одним пальцем в порошок сотрут.       — А вы рискните — проверим, — стараясь сохранять спокойствие, Гарри смотрел ей прямо в глаза, хотя внутри у него всё кипело.       Миссис Харрингтон фыркнула и подтолкнула Пэнси к лифту.       — Живо в номер! Нам ещё надо проверить, не изменилось ли у тебя там что-нибудь.       Гарри похолодел. Он понял, что она имела в виду. К горлу подкатил ком. Он сделал шаг вперёд, но старая карга выставила на него свою палочку.       — Не смейте приближаться, аврор Поттер!       Гарри поднялся к себе в номер, думая о Пэнси. Как он может позволить продать её, словно вазу на аукционе, какому-нибудь богачу завтра? Как вообще можно такое представить?       Хотелось напиться, рёбра давили, не давая дышать. Комната кружилась. Он кипел от гнева, но понимал своё бессилие. Магический контракт можно разрушить, только выполнив условия.       Стук заставил вздрогнуть от неожиданности. Приготовив палочку, он открыл дверь и замер. На пороге стояла Пэнси в его пиджаке. Гарри громко сглотнул, когда понял, что на ней только пиджак. Волосы были распущены, и Гарри с удивлением отметил, насколько они длинные — тёмными волнами опускаясь вдоль тела до самого пояса.       — Я зашла вернуть пиджак.       Не дожидаясь приглашения, девушка юркнула под его руку, оказавшись внутри номера.       Гарри, не отрывая взгляда от гостьи, машинально толкнул дверь, отгораживая их от внешнего мира.       — Знаешь, — Пэнси расстегнула одну пуговицу, — миссис Харрингтон меня проверила. Она довольна сохранностью своего актива. — Паркинсон злобно рассмеялась, расстёгивая вторую пуговицу, и предстала перед Гарри полностью обнажённой.       На запястье Пэнси он заметил золотую нить. Нежно, словно боясь повредить, коснулся этого места и почувствовал укол магии. Нить, как рисунок, была нанесена на кожу.       — Мой магический контракт, — с сожалением в голосе произнесла Паркинсон. — Всё ещё в силе. Всё ещё невозможно разорвать.       — Зачем ты пришла? — Гарри старался отвлечься, не разглядывать её, но не получалось.       Её тело было венцом совершенства — светлая кожа без изъянов, тонкая талия, округлые бёдра, красивые груди с розовыми сосками. Гарри пытался не опускать взгляд ниже, не пялиться, но чувствовал, как кружится голова, а в штанах стало слишком тесно.       — Ты прекрасна... — Он сглотнул, боясь сделать шаг.       Пэнси закусила губу и посмотрела на вызывающе торчащий сквозь ткань стояк.       — Хотела отдать тебе долг за обед и за этот чудесный день. Последний мой день на свободе.       Она подошла так близко, что Гарри мог почувствовать её кожу своей. Это сводило с ума, но он пытался не сорваться.       — Нет, так нельзя.       Пэнси улыбнулась и медленно опустилась на колени, при этом продолжала смотреть в глаза Гарри. Этот вид обнажённой Паркинсон в его ногах завораживал.       — Я так не могу. Не хочу, — он всё ещё пытался протестовать.       Медленно стянув штаны вместе с боксерами вниз по ногам Гарри, к полу, Пэнси освободила член, который в полной готовности стоял, практически упираясь головкой в её щёку.       — А он явно хочет.       Гарри наблюдал, как Пэнси облизывает губу, точь-в-точь как днём, перед тем, как облизать первую ложечку «желато». Кончик её языка коснулся головки, отчего член дёрнулся, предвкушая ласку. Но Гарри потянул девушку за плечи, ставя на ноги.       — Нет, прошу, ты не должна этого делать.       — Но я хочу, правда. — Она смотрела на него и кивала. Нежные ладони легли на его обнажённые бёдра. — Не бойся, я не кусаюсь.       Не в силах больше сдерживаться, он кинулся к ней, сгребая в объятия. Хотелось чувствовать её везде, покрывать поцелуями каждый миллиметр совершенной кожи, брать в рот грудь, оставить синяки и засосы на шее. Даже если завтра будет последний день его жизни. Они сбегут. Они будут вместе.       Пэнси отвечала на каждое его движение. Ногами обхватив Гарри за бёдра, она почти насаживалась на его возбуждённый член, вырывая сквозь сомкнутые губы стон страсти. Не разрывая поцелуя, Гарри донёс девушку до кровати и положил на спину.       Руки скользили по её бокам, ощущая под ладонями тонкую дрожь кожи, чувствуя отклик в каждой клеточке. Он продолжил покрывать тело поцелуями, опускаясь от шеи к груди, лаская языком, кончиками пальцев, чтобы кожа не успела забыть тепло. Упругая грудь идеально помещалась в его ладонь, ловящую сердцебиение, прежде чем губы сомкнулись вокруг одного соска, а пальцы нежно ласкали другой. Её нежный стон стал лучшей наградой. Опускаясь всё ниже с поцелуями по дуге плоского живота к пупку и туда, где его ждал десерт, с которым джелато и близко не сравнится. Нежные поцелуи касались внутренней стороны бёдер. Гарри ощущал сладковатый запах возбуждения. Подняв взгляд, встретил затуманенные, полные ожидания серо-зелёные глаза.       — О, Гарри! — хрипела Паркинсон, запуская руку в его волосы, когда он языком провёл вдоль половых губ, задев клитор, слизывая сок смазки.       Подстраиваясь под её реакции, он выводил узоры языком на самом прекрасном холсте. Пил, наслаждаясь вкусом, покусывал, всасывал. Когда тело Пэнси начало сжиматься в первом, робком спазме, он прижался сильнее носом, большим пальцем помогая достичь необходимой стимуляции сверху, чувствовал, как её внутренние мышцы ритмично пульсируют у его губ.       Сокращения прекратились, Пэнси расслабилась, всё ещё тяжело и прерывисто дыша. Гарри медленно поднялся, нависая над ней, на его губах блестела её влага. Жадно целуя, она притянула его к себе. Мягкие, как шёлк, губы скользили, даря невозможное наслаждение. Пэнси захватила его талию бёдрами, прижимаясь всё ещё влажной промежностью к животу, задевая возбуждённый член. Затем она перевернула Гарри на спину, оказавшись сверху. Взяв в руку возбуждённый член, произнесла:       — Мерлин, какой он красивый! А ты его от меня прятал.       Пэнси наклонилась, скользя ладонью по всей длине его возбуждения. Гарри казалось, готов был кончить от одного этого движения. Нежно гладя её бёдра, он думал только о том, что хочет, чтобы это мгновение не заканчивалось. Как было бы прекрасно оказаться сейчас внутри, почувствовать натяжение стенок её влагалища, сорвать ещё один оргазм, услышать стон с его именем. Но так было нельзя. А Пэнси опускалась всё ниже, обхватив рукой член, аккуратно водя вверх-вниз, заставляя дрожь бежать от кончиков пальцев ног до самой макушки.       Он запрокинул голову, когда её губы сомкнулись вокруг головки, тепло рта ощущалось особенно жарко после прохладного воздуха комнаты. Пэнси двигалась, заглатывая глубоко, насколько позволяло дыхание. Язык скользил по напряжённой плоти. Рука обхватила то, что не помещалось во рту, двигаясь в едином ритме, усиливая нажим, заставляя Гарри выгибаться от удовольствия.       Каждый толчок в это влажное тепло отдавался дрожью в позвоночнике. Он слышал собственное дыхание, сбившееся, хриплое, и тихие, влажные звуки, которые она издавала, не останавливаясь. Ощущения нарастали, спираль закручивалась всё туже, вытесняя все мысли, кроме одной — как это хорошо, как невыносимо правильно.       Он почувствовал приближение разрядки.       — Пэнси, я сейчас... — Голос сорвался.       Он попытался отстраниться, мягко тронув её за плечо, чтобы предупредить, чтобы не позволить ей...       Но удерживая рукой его бёдра крепче, Пэнси проглотила всё, до последней капли, ритмично сглатывая, продлевая сладость момента, сжимая ладонь на члене, не давая ему провалиться в пустоту слишком быстро.       Обессиленный, Гарри упал на подушку, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Пэнси медленно выпрямилась, глядя на него с торжествующей улыбкой. Кончиком большого пальца она смазала белую каплю с уголка губ и облизала его, не сводя взгляда с Гарри.       — Мерлин, — тяжело дыша произнёс тот. — Я готов угощать тебя каждый день, если так ты будешь меня благодарить.       Пэнси грустно усмехнулась, вставая с кровати.       — Всегда пожалуйста.       Гарри приподнялся.       — Прошу, останься. — Он протянул руку, надеясь, что она вернётся.       — Не могу. Прости. Миссис Харрингтон может ночью проверять номера.       Гарри всё понимал, но на душе стало так пусто, гадко. Почему он не может помочь? Что за несправедливость?       Поднявшись с кровати, Гарри крепко обнял Пэнси, целуя макушку. Он не знал, что сказать, но не хотел её отпускать.       — Гарри, пора. — На обнажённой коже груди он почувствовал влагу её слёз.       — Я не могу, Пэнси, прошу.       — Это было плохой идеей. — Девушка мягко выбралась из объятий.       — Возьми рубашку, — тихо произнёс Гарри, чувствуя, как голос предательски дрожит.       — Что?       — Чтобы не идти голой, надень мою рубашку.       Пэнси выглядела подавленной. Могла ли она разделять чувства, которые сейчас разрывали сердце Гарри на части? Вряд ли. Кто он для неё? Кукла, парень для утех.       В белой мужской рубашке, словно в новом модном платье, она выскользнула за дверь, оставляя Гарри наедине с давящими мыслями.       Всю оставшуюся ночь он провёл на балконе, кожей впитывая прохладу Рима. Город внизу ненадолго замер, чтобы с рассветом вновь гулять, кричать, провожать и встречать. А ему нужно было собраться с силами, чтобы решиться на осуществление задуманного.       Утром трое авроров в полной амуниции, сосредоточенные, ожидали своих подопечных в коридоре отеля перед номерами. Гарри чувствовал себя так, словно по нему пробежало стадо гиппогрифов, но профессиональная выдержка не позволила расслабиться. Девушки в сопровождении миссис Харрингтон появились в открытых дверях. Гарри старался сосредоточиться на задании, но всё его внимание было приковано к ней.       Пэнси была одета в потрясающей красоты платье небесно-голубого цвета, изящно подчеркивающее силуэт. Волосы собраны в элегантную причёску, красиво обрамляющую лицо. Крупный белый жемчуг украшений завершал образ настоящей английской принцессы, которую хоть сейчас можно было отправлять в Букингемский дворец на приём к Королеве. На прекрасном лице Гарри заметил такую же усталость, какую видел в зеркале несколько минут назад. Может, и она не сомкнула глаз ночью.       Все направились к лифтам. Гарри шёл сзади, замыкая цепочку. Двери первого лифта открылись, миссис Харрингтон, три девушки и два аврора вошли, а Гарри подхватил под локоть Пэнси, удерживая её.       — Мы все не поместимся, — бодро произнёс он, нажимая на панели кнопку закрытия дверей. — Я и Паркинсон поедем в следующем.       Он ожидал увидеть на лице «миссис Овчарки» гнев, но двери закрылись, оставив запечатлевшееся выражение довольной улыбки. Гарри глазам не поверил и даже тряхнул головой, словно отгоняя непрошенное видение.       А вот Пэнси выглядела растерянной.       — Ты что творишь? — кулаком в белоснежной перчатке она грубо толкнула плечо Гарри.       — Эй, у тебя тяжёлая рука. — Потирая место удара, Гарри тепло улыбнулся. — Иди сюда.       Он притянул Паркинсон за талию, заключая в объятия, и вошёл с ней в так вовремя подъехавший лифт, накрывая губы поцелуем.       Пэнси устремилась навстречу, раскрывая рот, впуская его язык, обхватив шею Гарри руками, чтобы притянуть ближе.       — Сумасшедший, — стонала она, выдыхая в его рот. — Ты нас погубишь.       — Я нас спасу. — Гарри нажал на кнопку «стоп», лифт угрожающе покачнулся и замер между этажами. — Я подумал, давно пора остепениться, жениться. Тем более, как честный человек, я теперь обязан это сделать.       Пэнси усмехнулась, отводя взгляд.       — Это и есть твой план? Украсть меня? Магический контракт, не забывай. — Пальцем она указала на запястье, где скрывалась золотая полоска.       — Нет, я готов оплатить полную сумму, согласно правилам. — Он выдохнул, делая паузу, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы ты поняла, мне это претит, но я хочу поступить честно.       — Конечно, Поттер. Даже если я займу последнее место — хватит ли тебе денег?       — А ты не знала? Я богат.       — В каком смысле богат?       — В смысле — я очень богат.       Пэнси недоверчиво поморщилась, а затем толкнула кулачком его в плечо.       — Прекрати издеваться, Поттер!       — Пэнси Паркинсон, — он нежно приблизился к её уху, касаясь губами, зашептал. — Это не шутка. Я наследник Поттеров и Блэков. Ты даже не представляешь, какого размера моё хранилище в Гринготтсе.       Пэнси замерла, устремив взгляд вперёд, не моргая.       — Грёбаный Поттер, ты кто вообще такой?       — Я тот, кто заберёт тебя к себе в поместье. Золотую клетку не обещаю, да и Кикимер не тот домашний эльф, который готов будет помогать тебе своей бытовой магией. Но я обещаю тебе полную свободу, палочку и... себя.       Их губы снова сплелись, жадно, глубоко, будто пытаясь вобрать в себя всю ту отчаянную нежность, что рвалась из груди. Мягкие и податливые губы Пэнси, двигались в унисон с его. Словно этим поцелуем они скрепили свой особый магический контракт.       Двери лифта с тихим звоном открылись в фойе отеля. Гарри и Пэнси вышли, соблюдая дистанцию согласно правилам этикета. Гарри поймал взгляд миссис Харрингтон — изучающий, любопытный, словно она сама себе задала вопрос и пыталась найти правильный ответ.       — Лифт застрял, — опережая расспросы, ответил Гарри. — Пришлось подождать, пока починят.       Миссис Харрингтон кивнула, словно поверила.       — Времени мало. Надо торопиться.       За всеми этапами конкурса Гарри и его напарники наблюдали из-за кулис. Девушки сменяли друг друга, демонстрируя на сцене свои внешние данные, потом отвечали на вопросы ведущих, дефилировали в платьях. Гарри видел только Пэнси, мир вокруг потерял чёткость, сузившись до единственной ведьмы.       Для него она оставалась самой прекрасной из всех. Но невозможно было не заметить, что Пэнси не старается. Она прошлась кое-как, нехотя отвечала на вопросы, улыбалась неискренне. Гарри понял, что она пытается занять последнее место, чтобы не нравиться потенциальным женихам, не привлекать ненужное внимание.       А затем наступил переломный момент. Всех девушек переодели в купальники. На Пэнси был тёмно-зелёный с серебряными вставками сплошной купальник, который подчёркивал каждый изгиб тела и так красиво оттенял цвет глаз. Невозможно было оторвать взгляд.       Несмотря на то, что все девушки были прекрасны, Пэнси затмила их одним своим видом. Овации разорвали зал, когда она прошла от одного края сцены к другому и обратно. Сердце Гарри бешено колотилось от страха, что теперь он может её потерять.       Резко, как бегун на марафоне, он устремился к миссис Харрингтон, чуть не сбив её своим напором.       — Что нужно сделать? Говорите! — накинулся он на эту неприятную женщину, ожидая подвоха. Но к удивлению Гарри, надзирательница спокойно ответила, даже не уточняя, что именно он хочет узнать.       — Пойдём, заявишь свои права на неё, тебе озвучат цену. Ты знаешь, что первое место в этом году оценили в сто двадцать тысяч? — Она пристально смотрела в ожидании реакции.       Гарри кивнул.       — У меня хватит денег.       Наконец-то миссис Харрингтон продемонстрировала удивление, смешанное с чем-то похожим на восхищение.       — Аврор Поттер, вы умеете произвести впечатление на даму. Если бы я только знала... — Заканчивать предложение она не стала, уводя Гарри в кабинет распорядителя.