Часть 1

Время: 0:45 ; 18 февраля 2017 Место: Частный сектор у Сергеляхского шоссе Громко постукивая на ухабах на дороге, ряд полицейских машин пролетал между частными домами. Лишь свет фар и проблески сирены открывали свет на дорогу, а внутри бобиков сидели грозные полицейские в разгрузках, сидя на повидавших жизнь скамейках, которые были намертво ввинчены в заржавелые бока чуда советского автопрома. Пролетая словно пулеметный ряд в частном секторе, бобики и серая Шкода Октавия наконец-то остановились, а звуки сирены замолкли, как только вышло чье-то большое тело серой ухоженной Октавии. Снег хрустел под весом темной тени толпы мужчин в форме, а как только то большое тело показало на один из многих домов, те ринулись в сторону двухэтажного дома, выбив стальные двери забора из хрупкого металлического листа. Остался лишь тот большой мужик с двумя черными "солдатами", и медленным шагом они прошли через проделанную ранее дыру. Открывался вид на неухоженный участок с протоптанным снегом, а внутри того дома раздавались крики мужчин, блестели яркие фонари, а кое-где открывался свет из окон. Он смотрел на дом, словно задумавшись о чем-то, сунул сигарету в рот и щелкнул близ рта зажигалкой. У одного из этих трёх зажужжала рация и сказала что дома уже "Чисто". Эти трое пошли в дом, а двое охраняли грузное тело курильщика при входе в подозрительное место. Повсюду был ор и суета, дом обладал огромными габаритами, хотя с улицы он казался скромного размера и особо не выделялся. Казалось бы обычный дом, но на его нечистую принадлежность намекал неухоженный вид и грязные ковры в прихожей. Этот грузный человек мерным шагом направлялся наверх по лестнице через разбитые рамки картин, наступая на грязный ковёр. Он лёгкими движениями без особой осторожности оттряхивал пепел с табака на пол. Свет в конце коридора освещал путь. В комнате стояли непонятные оборудования и подозрительные пакеты на полу, а в центре лежал один связанный мужик, чьим наверно и является то оборудование, полицейский стоял перед ним и пнув мужика, отчитался большому грузному мужику из Октавии. Взгляд у поверженного было ни с чем отличить, кроме как с явным презрением и яростью к жирному.