part 1: Осознание власти

***

Зависимость. Она не просто подтачивает волю. Скорее переписывает законы разума, превращая неутолимую жажду в единственный смысл твоего существования. Когда границы дозволенного стираются в этом безумии, ты перестаёшь принадлежать себе, не замечая, как расплачиваешься за свои нравы собственной душой. И вся трагедия этой борьбы заключается не в силе внешнего врага, и даже не в неспособности противостоять, а в том, что этот враг всегда маячит в твоём зеркале...

***

В библиотеке Академии «Пик Надежды» всегда пахло старой бумагой и застоявшейся прохладой. Для Бьякуи Тогами этот запах был непременным признаком порядка и чувства личного покоя, но для Токо Фукавы, этот аромат считался её персональным раем, в центре которого, подобно мраморному изваянию, всегда восседал он. Бьякуя перевернул страницу, даже не глядя на дрожащую тень, застывшую у книжного стеллажа. Он знал, что она здесь. Он чувствовал её присутствие и неотрывный взгляд на себе. Этот взгляд: такой липкий, фанатичный, насквозь пропитанный смесью нездорового обожания, вожделения, но вместе с тем, страха. Страха оказаться замеченной. — Твоё сопение сбивает меня с чтения, Фукава, — процедил он, даже не поднимая глаз. Его голос был подобен скальпелю: точный, холодный и стерильный. Присущий абсолютному наследнику. — Если ты пришла сюда, чтобы в очередной раз позорить человеческий род своим присутствием, то выбери место подальше от меня. Токо вздрогнула. И этот звук — шорох её тяжёлой юбки о паркет, отозвался в её сердце сладкой судорогой. Она сжала пальцы так сильно, что ногти впились в вспотевшие ладони. — Господин Бьякуя... — прошептала она, заикаясь сильнее, чем прежде. — Я...я просто принесла...новые записи.— её голос был сравним со струнами расстроенной скрипки, по которой нещадно водит ржавый смычок. — Вы говорили, что вам противны бездарные текста, поэтому я...я переписала главу пять раз. Она сделала шаг вперёд: несмелый шаг в его личное пространство, которое он охранял, казалось бы, яростнее, чем границы своего семейного капитала. Тогами закрыл книгу. Громкий хлопок обложки, что разразился эхом, на инстинктивном уровне заставил Токо пригнуть голову, словно она ожидала, что в то же мгновение последует физический удар. Он медленно поднялся: высокий, с прямой осанкой, безупречный в своём строгом костюме, он смотрел на неё сверху вниз. В его глазах, за стёклами очков, не видно ни капли сочувствия. Только скука, смешанная с клиническим интересом "биолога", наблюдающего за редкостным видом "паразита". — Ты действительно думаешь, что меня интересует твоя макулатура? — он подошёл ближе, из-за чего Токо услышала запах его дорогого одеколона. "Холодный металл и еле уловимый цитрус..." — пронеслось в голове. Токо поджала губы, а её глаза нервно забегали по сторонам, лишь бы не столкнуться взглядом с ним. — Ты ходячее недоразумение, Фукава. Твоя привязанность ко мне граничит с безумием, которое даже мне сложно классифицировать. Он протянул руку и кончиками пальцев приподнял её подбородок. Токо задержала дыхание. Её сердце колотилось о рёбра, словно пойманная в руки ребёнка птица, которая не знает о своей дальнейшей участи. Но вместе с тем, это хрупкое сердце забилось в страшном интересе. Она видела своё отражение в линзах его очков: бледная, растрёпанная, со странной дикостью в глазах. Она была ничтожна перед ним. Полное олицетворение грязи, бесхребетства и смрада. Негоже стоять рядом с ним: будущим финансистом, желанным, но никому недоступным мужчиной, чьё лицо и тело будто сковывали тысячи демонов из преисподней. Именно эта пропасть между ними была тем, что Фукава любила больше всего... — Вы...вы можете сжечь их, — её голос дрогнул. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку на фарфоровой коже. — Можете растоптать меня, если это заставит вас, хоть на секунду посмотреть на меня, не как на пустое место... Эта одержимость пугала, но одновременно...льстила. Тогами прищурился. На мгновение, лишь на краткий миг, в его взгляде промелькнуло нечто иное. Не жалость, нет. Скорее осознание того, насколько глубоко он пророс в её истерзанную психику. Он был полубогом для неё, он был её инквизитором и, пожалуй, единственной связью с реальностью. — Ты отвратительна в своём самопожертвовании, — тихо произнёс он, чуть сильнее сжимая её челюсть. — Но твоя преданность...она почти заслуживает того, чтобы я позволил тебе остаться...в качестве тени, разумеется. Он отпустил её так резко, что она едва смогла устоять на ногах. Бьякуя вернулся к столу, вновь открыл книгу, его взгляд замер на одной из строк. — Оставь свои рукописи на краю стола. И исчезни. Мне нужно закончить чтение в тишине. Токо стояла, обхватив себя двумя руками, чувствуя, как на подбородке всё еще горит след от его прикосновения. Лишь от мысли, что этой же рукой, Бьякуя Тогами трогает себя, вскружило голову. В носу неприятно защипало, Фукава борется с тем, чтобы не упасть в обморок прямо перед ним. Для любого другого, произошедшее было бы унижением, но для неё — это настоящий трофей. Она осторожно сложила стопку листов на край стола, стараясь не задеть его локоть, после чего, попятилась к выходу из библиотеки. Она знала, что завтра он снова назовет её никчёмной. Знала, что он никогда не ответит на её чувства так, как описывалось в её романах. Но пока она видела его силуэт при тусклом свете лампы, пока он позволял ей дышать тем же воздухом — её персональная утопия оставалась самым райским местом на земле, и другого не надо. У самой двери она обернулась, как бы фильтруя всё, что только что произошло. Тогами не смотрел на неё, но уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх:  мимолётная, почти невидимая ухмылка победителя, который точно знает, что его власть превосходит всё остальное. Токо Фукава вышла в коридор, затворив дверь за собой. Прижимая трясущуюся ладонь к губам, чтобы сдержать истерический, счастливый всхлип, она хищно улыбнулась от понимания, что у неё получилось взять его внимание. Быть безвольной вещью Бьякуи Тогами — огромная честь и лучшее, что могло с ней случиться.

***