Глава 9. Блестящая работа.

Всю неделю я была словно не в себе. Механически выполняла задачи, но мысли постоянно ускользали, возвращаясь в его кабинет. Я старалась избавиться от них. Но они всё равно всплывали — причём в самый неподходящий момент. Во время совещаний, за составлением отчёта, за ужином с Роном. Я ловила себя на том, что мои руки сами тянутся к шее, пальцы скользят по горлу, повторяя движения его языка. В среду, пытаясь вытеснить образы из головы, я всё-таки решила заняться делом. Я написала письмо Гаррисону, как Малфой и советовал. Письмо-рекомендация пришло уже на следующий день. Тогда я перефразировала своё прошение о переселении и написала о ценных и хорошо воспитанных гиппогрифах. И приложила письмо-рекомендацию от Гаррисона. В пятницу утром меня вызвал начальник, суровый и вечно недовольный Питер Пиви. Питеру на вид было около пятидесяти. Нос с лёгкой горбинкой. Седые бакенбарды обрамляли его лицо. Он редко выражал эмоции — только усталость и недовольство своими сотрудниками. На столе у Пиви всегда был идеальный порядок. Каждый документ, каждое перо лежало на своём, отведённом ему месте. Я зашла к нему в кабинет, неловко постучав по открытой двери, чтобы обозначить своё присутствие. — Уизли, — начал он, даже не посмотрев на меня. — То дело с гиппогрифами. Я ожидал, что оно надолго застрянет у Солерфилд. Но переселение одобрили. Все согласования прошли за рекордные сроки. Он наконец поднял на меня глаза. — Три месяца мы боролись — и ничего. А сегодня пришло одобрение. Кто-то в моём отделе смог сдвинуть это дело с мёртвой точки. Кто-то оказался с мозгами. Ты не представляешь, как я удивился узнав, что это ты! Без обид, Уизли. Я, конечно, знал, что в тебе тлеет искра, но не думал, что она разгорится в пламя. Слишком ты правильная, что ли. Он постучал пальцами по столу. — Я знаю, что Солерфилд никогда бы не одобрила это дело просто так. Слишком уж мы с ней не ладим. Так как у тебя это получилось? Я почувствовала, как краснеют мои щёки. Лицо горело. Я представила, как скажу Пиви: «Мне подсказал это Драко Малфой, который купил меня на выходные и доводит до оргазма на своём столе». Ха! Да его удар хватит. — Я просто проанализировала предыдущие решения комиссий, — солгала я. — Хм, — пробурчал Пиви. — Что ж, пускай так. Не знаю, как ты это сделала, Уизли, но продолжай в том же духе. Он облокотился на стол, сцепив пальцы в замок. — Знаешь, когда мне сказали, что ты пришла устраиваться в мой отдел, я не хотел тебя брать. Что? Я смотрела на него и не верила своим ушам. — Все говорили про вас. Дети, победившие Тёмного Лорда. Да, это большая заслуга. Вы спасли много людей. Но мне казалось, что ты придёшь и не будешь стараться. А зачем? Тебя и так все любят. Все боготворят. Ты подруга Поттера, Героиня войны. Все и так должны тебе — и напрягаться не стоит. Но после собеседования я увидел в тебе силу духа и незаурядный ум. Я знал, что ты далеко пойдешь, жаль только, что ты долго сдерживала себя. Я смотрела на Пиви и не понимала. Он что, только что похвалил меня? Искренний комплимент от человека, который последние годы только и делал, что ворчал и подгонял? — Спасибо, — сказала я. — Идите работайте, Гермиона, — он махнул рукой. Я вышла из кабинета с улыбкой на губах. Я сделала это. Справилась. Доказала. Но правда, от которой никуда не деться, жгла изнутри: без Малфоя у меня бы ничего не вышло. Это он, чёрт бы его побрал, помог мне. Весь остаток дня я думала о нём. Что он сейчас делает? Дорабатывает ли артефакт? Думает ли он обо мне? Я пыталась заглушить эти мысли работой, но они снова и снова возвращались к нему. И вот снова вечер пятницы. Рон сидел на кровати спиной ко мне, уставившись в стену. Его плечи были напряжены. — Рон, — позвала его я, застёгивая платье. Он не ответил. Только сжал кулаки. — Мы переживём это, — сказала я, не зная, кого больше хотела утешить: его или себя. Рон резко встал и вышел из комнаты. Хлопнула дверь. Я услышала, как он гремит стаканами. Я нашла его на кухне. Бутылка с вином на столе — стакан в руке, уже наполовину пустой. Злой взгляд в мою сторону. — Это не выход, Рон. — Что? — непонимающе спросил он. — Алкоголь не решит наших проблем, — я кивнула на початую бутылку. — Не решит, — согласился он. — Но я хотя бы напьюсь и усну, не представляя, как его ублюдские руки касаются моей жены. Он схватил бутылку со стаканом и ушёл в спальню. Меня разрывало на части от эмоций. С одной стороны, он сам виноват: это из-за него мы попали в этот ад. С другой стороны, это я отдала своё тело. Это я преступила через свою гордость и принципы, чтобы сохранить его свободу. Были и чувства, которые мне не были понятны. Я сама хотела уйти в Малфой-Мэнор. Я хотела, чтобы меня слышали. Я хотела, чтобы на меня смотрели с вожделением. Чтобы меня целовали и ласкали. Я хотела вновь почувствовать себя живой. Нужной. Я хотела эмоций, чёрт побери. Драко Малфой давал мне их. С ним я чувствовала себя женщиной. Желанной, сексуальной, раскрепощённой. Я устала держать маску хорошей жены, безэмоциональной и пустой изнутри. С Драко я была собой, я была настоящей. Мне не нужно было прятаться и сдерживать себя. «Вот так, Гермиона. Не сдерживайся», — вспыхнули его слова в голове. Я бросила летучий порох в камин. — Малфой-Мэнор. На этот раз в холле никого не было. — Добрый вечер, госпожа, — передо мной появилась Бини. — Хозяин Драко в лаборатории. Он просил передать, что, если вы не устали, можете присоединиться к нему.