Эпилог

KSB music - я вытащу тебя со дна

***

15 мая 2026, 23:47, Санкт-Петербург 16-й этаж, квартира Петра —— Ты прекрасней первых двух глотков холодного пивка Но в твоей дурной голове проблем безумно дохуя —— Окно было открыто. Петр сидел на подоконнике, свесив одну ногу наружу. Шестнадцатый этаж. Внизу город гудел — субботний вечер, люди смеются, пьют, живут. А здесь, в темноте, только ветер и тишина. Три месяца. Три месяца после Милана. Три месяца, как он не выходил из дома нормально. Три месяца, как перестал чувствовать что-то кроме тяжести в груди. Шестое место. Он пересматривал свой прокат ровно один раз. Чистый четверной сальхов. Тройной аксель в касании. Дорожки на четыре уровня. И финальная поза, когда он стоял в центре льда и смотрел в пустоту, потому что смотреть на табло было страшно. 189.45 за произвольную. 283.91 сумма. Шестое место. Без медали. Без цветов. Без права на громкий заголовок. Четыре года подготовки. Четыре года травм, боли, бесконечных "ты хороший, но не гений". Четыре года, которые должны были закончиться триумфом. А закончились ничем. Он не мог смотреть соревнования. Не мог читать новости. Не мог заставить себя выйти на лед — казалось, коньки просто не поедут, вмерзнут в лед, откажутся везти этого лузера. Друзья звонили — он сбрасывал. Родители писали — отвечал односложно: "нормально", "всё хорошо", "не переживайте". Тренер предлагал встретиться — находил причины отказаться. Он просто лежал. Или сидел на этом подоконнике. Смотрел вниз и думал. Не то чтобы он правда хотел прыгнуть. Просто нравилось чувствовать ветер. И риск. И возможность. Всего одно движение. —— Что-то ломается внутри, ты девочка-авария Ты даже до конца не веришь, дура, реален ли я —— Телефон завибрировал. «Я внизу. В смысле в Питере. Внизу твоего дома. Можно подняться?» Петр перечитал пять раз. Пальцы не слушались. «Кто это?» «Илья Малинин. Я прилетел». Петр замер. Посмотрел на открытое окно. Посмотрел на свои руки — они дрожали. «Ты как?» «Я 14 часов в пути. Два перелета. Нью-Йорк — Стамбул — Москва — Питер. Если ты меня сейчас не пустишь, я буду плакать прямо в подъезде». Петр втянул ногу обратно. Захлопнул окно. Пошел открывать.

***

Илья стоял в коридоре — мокрый от питерского дождя, в огромном худи, с дорожной сумкой через плечо. Под глазами — синие ямы. Волосы прилипли ко лбу. Но глаза живые. Смотрят. — Привет, — сказал он тихо. Петр молчал. Просто смотрел. — Можно войти? Петр отступил. Илья вошел, бросил сумку, огляделся. Квартира была в запустении — пустые бутылки, разбросанные вещи, пыль на поверхностях. И окно — закрытое, но Илья посмотрел именно туда. — Ты на подоконнике сидел, — сказал он. Не спросил. — Откуда знаешь? — Тень видно было через щель в двери. И окно открыто. Шестнадцатый этаж, Петь. Петр усмехнулся. Горько. — Ты зачем приехал? Илья шагнул ближе. Взял его за руку. Петр дернулся, но Илья не отпустил. — Я три месяца ждал, когда ты напишешь. Думал, ты справляешься. Думал, ну, человек занят, сезон, сборы, мало ли. А потом мне Марк Кондратюк написал. Спросил, в курсе ли я, что ты пропал. Что из дома не выходишь. Что никто не может до тебя достучаться. — И ты взял билет. — Я взял билет. — Илья выдохнул. — Знаешь, сколько это геморроя — из Америки в Россию сейчас? Виза, билеты, пересадки. Я в Стамбуле 6 часов торчал, потому что рейс задержали. Потом в Москве чуть не опоздал на пересадку. Я 14 часов не спал, не ел нормально, только кофе в аэропортах. Думал, если ты не откроешь, я просто лягу тут на коврике и умру. — Зря приехал. — Почему? Петр посмотрел на него. Долго. Тяжело. — Потому что здесь нельзя. Ты иностранец. Если нас увидят вместе, если кто-то поймет... Тебя депортируют. Здесь такие законы. Илья покачал головой. — Мне плевать. — А мне нет. — Петь... — Я три месяца не писал не потому, что забыл. Не потому, что мне плевать. Я не писал, потому что если бы я начал — я бы не смог остановиться. А здесь нельзя. И я молчал. Потому что хотел, чтобы ты был в безопасности. —— А я вытащу тебя со дна, ведь только лишь одна Мне ты нужна, чтоб чувствовать себя живым, блять Я сгорю до тла, лишь бы ты могла Хоть на крупицу быть ещё со мной счастливей —— Они стояли посреди прихожей. Илья слушал, смотрел, молчал. — Петь, — сказал он наконец. — Я приехал не потому, что мне нужна безопасность. Я приехал, потому что ты мне нужен. Ты. Не твои смски, не твои обещания, не твоя осторожность. Ты сам. — Я не знаю, как жить дальше, Илья. Я правда не знаю. После Олимпиады всё потеряло смысл. — Знаю. — Илья подошел ближе. — Потому что я тоже так чувствовал. В Милане. Когда упал. Когда понял, что всё рассыпалось. А потом ты пришел. Ты просто пришел и сидел со мной. Ты не говорил правильных слов. Ты просто был рядом. И я понял: вот оно. Петр молчал. — Я хочу попробовать, — тихо сказал Илья. — С тобой. —— На твоей белой, как мазик, коже блядские порезы Дай мне время и я приручу всех твоих диких бесов Если надо, стану твоим личным псом-поводырём И если ты упадёшь в яму, в яме мы сгниём вдвоём ——

***

Ночь. Они сидели на кухне. Илья заварил чай. Петр смотрел, как он двигается по чужой кухне, и не верил. — Ты правда здесь, — сказал он вслух. — Правда. — Я думал, ты не приедешь. — Я думал, ты напишешь. Петр покачал головой. — Не мог. — Знаю теперь. Илья помолчал, крутя кружку в руках. — Петь. Я понимаю, что здесь сложно. Я читал новости. Но я не могу делать вид, что мне всё равно. — А если нас увидят? — Если увидят — будем решать. Вместе. Как тогда, в Милане. — Тебя могут депортировать. — Могут. — Илья пожал плечами. — Но сначала надо, чтобы увидели. А мы будем осторожны. Петр усмехнулся. — Ты всё продумал? — Я 14 часов в самолете думал. Больше не о чем было. —— Я спущу огонь с небес в твои потухшие глаза Я за тебя хоть в пиздорез, хоть в Рай, хоть в Ад, я тоже за Поверну время вспять, отстроив все сожжённые мосты Я научу тебя опять ждать от любимого цветы ——

***

16 мая 2026, 04:23 утра — Илья. — М? — Спасибо, что прилетел. — Всегда пожалуйста. — Нет, серьезно. Через океан. Через все эти перелеты. Через визы и погоду в Стамбуле. Ты прилетел. Илья улыбнулся. — Петь. Я бы и пешком пришел. Просто пешком дольше. Петр посмотрел на него. Долго. Внимательно. — Я тоже тебя люблю, — сказал он вдруг. Илья замер. Кружка застыла в воздухе. — Что? — То, что слышал. Я тебя люблю. Наверное, с того самого вечера в Милане. Я просто не знал, как это назвать. А потом понял: это оно. Илья поставил кружку. Медленно, очень медленно. — Петь... — Я не жду ничего. Просто ты должен знать. Илья встал. Подошел. Опустился на колени перед его стулом. Взял за руки. — Дурак, — сказал он тихо. — Какой же ты дурак. — Почему? — Потому что я тоже люблю. С Милана. —— А я вытащу тебя со дна, ведь только лишь одна Мне ты нужна, чтоб чувствовать себя живым, блять Я сгорю до тла, лишь бы ты могла Хоть на крупицу быть ещё со мной счастливей ——

***

16 мая 2026, утро Петр проснулся от того, что кто-то сжимал его руку. Он открыл глаза. Илья спал рядом, вцепившись в его ладонь мертвой хваткой. Лицо во сне было спокойным. Петр смотрел на него и думал. О том, что три месяца назад хотел шагнуть с этого балкона. О том, что вчера вечером впервые за долгое время захотел есть. О том, что сегодня утром впервые захотел жить. О перелетах через океан. О людях, которые готовы лететь 14 часов, чтобы просто быть рядом. Илья пошевелился, открыл глаза. — Ты чего не спишь? — Смотрю на тебя. — Ненормальный. — Знаю. Илья улыбнулся сонно. Потянулся. — Петь. — М? — Слушай. Я тут думал. — О чем? — О нас. — Илья приподнялся на локте. — Здесь правда сложно. Я понимаю. Законы, визы, риск. Но есть другой вариант. — Какой? — Америка. — Илья посмотрел внимательно. — Я серьезно. У меня там дом, тренировочная база, тренеры. Ты классный фигурист, тебя возьмут в любой клуб. Мы могли бы... ну, попробовать. Вместе. Петр молчал. Смотрел в потолок. — Ты предлагаешь мне переехать? — Я предлагаю тебе выбор. — Илья говорил тихо, осторожно. — Не сейчас. Не завтра. Но подумать. Просто знать, что есть вариант. — А если я не захочу? — Тогда не захочешь. — Илья пожал плечами. — Я не давлю. Я просто... хочу, чтобы ты знал. Что можно по-другому. Петр долго молчал. Потом повернул голову, посмотрел на Илью. — Я подумаю. — Правда? — Правда. Илья выдохнул. Улыбнулся. — Спасибо. — За что? — За то, что не сказал сразу нет. Петр усмехнулся. — Рано радуешься. Я еще не сказал да. — А я и не тороплю. —— Я сгорю до тла, лишь бы ты могла Хоть на крупицу быть ещё со мной счастливей —— За окном вставало серое питерское утро. Окно было закрыто. Петр сам закрыл его ночью. Шестнадцатый этаж. Высоко. Но теперь не страшно. Илья лежал рядом, сжимая его руку. И смотрел в потолок, думая о своем. — Петь. — М? — Знаешь, что я понял в этом самолете? — Что? — Что дом — это не место. Дом — это человек. Я 14 часов летел через океан, чтобы оказаться дома. Здесь. С тобой. Петр сжал его пальцы в ответ. — Ты слишком много думаешь в самолетах. — Ага. — Илья улыбнулся. — И готовлюсь к разговорам. — К каким? — К важным. Петр повернулся к нему. — Илья. — М? — Я рад, что ты прилетел. — Я знаю. — Правда рад. Илья придвинулся ближе. Уткнулся носом в плечо. — Я тоже. Впереди было неизвестно что. Америка или Питер. Перелеты или визы. Законы или риск. Но это было потом. А сейчас — утро. Тишина. И рука в руке. И этого хватало. --- Спасибо большое человеку, который дал мне эту идею, я была в шоке когда узнала что про мою работу знают в тик токе❤️