Пробуждение.

      Бескрайняя тайга, раскрашенная в багровые тона, погружалась во тьму. Небо затянули черные тучи, скрывая звезды и луну. Кроны величественных сосен задевали небосвод, шелестя ветвями. В глубине леса слышался протяжный волчий вой, шум хруста и когтистых лап хищников, ступающих по холодной, влажной земле в поисках добычи. Холодная река касалась волнами песчаного берега, шипя и возвращаясь обратно, в темные воды. Слыша вой зверья, мужчина, тяжело дыша, с трудом сел на кожаном диване. Облизав пересохшие губы, он повернул голову и заметил незнакомку. Ту, кто зачем-то вытащила его с того света и вновь вернула к жизни, но он еще не знал об этом. — Очнулся. — выжимая тряпку в эмалированном тазу, стоявшем на дубовом кофейном столике, незнакомка подошла к Лихому и коснулась мокрой тканью груди, обрабатывая дыру от пули, начавшую затягиваться. — Держи. Коль в себя пришел. Отойдя, хозяйка дома заправила за ухо темно-русые волосы, доходившие до пояса. Среди прямых локонов были несколько косичек, затянутых резинками и со свисающими пестрыми перьями.       Присмотревшись, Женя заметил на ее руках множество тату с изображением рун и леса. Хлопковая белая майка с широкими бретелями демонстрировала аккуратную грудь 3 размера, бедра были чуть шире, чем у Лизы. Зад подтянут. Но стройных ногах были хлопковые бриджи и светлые тёплые носки.       Ощущая внезапно возникшую мигрень, мужчина медленно сел, слыша скрип кожи и прикрывая глаза от ноющей боли. — Кто ты. И какого черта ты меня спасла? Как ты вообще меня спасла?! — отбросив ткань в сторону, он подошёл в плотную к той, кому был обязан жизнью, часто дыша и смотря в голубые глаза. — Успокой свой пыл, звереныш. Я здесь древние предания и шаманизм изучаю. Здесь раньше была деревня староверов, но вымерли все. А я выкупила свободный дом, договорившись с администрацией и стала летом здесь жить. Как зима наступает, домой возвращаюсь. Можно сказать, временно сбегаю от страшного бренного мира а здесь обретаю покой. Как и ты. Здесь я отдыхаю душой, общаюсь с природой. Может, она и духи, которых я ищу, дадут ответ на мои вопросы. А твоё бездыханное тело я нашла в лодке, когда рыбачила. Ты лежал мокрый, в земле. Звал Лизу и бредил о каких-то крабах, слонах и прочей живности. Решила, что мужик на дороге просто так не валяется и доперла на себе до дома. — Говоря это, она улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов. — Несколько дней делала примочки из трав, чтоб ты оклемался. Думала, ласковое слово услышу. А ты вместо этого в глотку мне вцепиться готов. Понимая, что погорячился, мужчина сел на диван и прислонился затылком к спинке. — Извини. И много ты слышала? — Особо ничего интересного. Одни признания в любви. Кто она? Бывшая? — Да. У нас общий сын и сложные отношения. — Он нагло изучал ее тело. — Судя по современным шмоткам так и не скажешь, что ты не рада благам цивилизации. — А что, по твоему я в шкуры должна быть облачена. — Поняв, что он смотрит на нее, женщина кинула в него полотенце. — Иди баню топи. Ходок. Попарю тебя и остатки хвори выйдут. Зря я что ли на тебя зверобой и прочие травы переводила. — Ты? Попаришь? А может ты от того меня спасла, что голодуха у тебя, а. — Резко встав, он нагло схватил незнакомку за бедра и притянул к себе, чувствуя голод по женскому телу. — И кстати. Я даже не знаю твоего имени. А ты мое знаешь. Несправедливо. — Инга. И да, в основном для этого и рыбачить хожу. — Смеясь, она с трудом убрала его руки и выбралась из крепкой хватки. — Я верю в знаки. И то, что ты мне попался, это не просто так. А сейчас иди, дров наруби. А то я руки в кровь стерла с этим чертовым топором. — Я только в себя пришел. — Судя по тому, что лапаешь меня, сил полно. Иди иди, дурь выбей. Быстрей уйдешь, быстрее вернёшься. Ничего не сказав, он затянул ремень выстиранных джинсов и, обувшись, подошел к массивной дубовой двери, вышел на улицу.       Ежась от промозглого холода и чувствуя, как холодный речной ветер касается горячей кожи, он, щурясь, подошел к пню. Взяв бревно и положив его, он начал рубить дрова. Подойдя к окну, женщина наблюдала за ним. Освещаемый парой фонарей, стоявших во дворе, он ловко управлялся с топором. Его тело напрягалось, вены вздулись на крепких руках, мышцы играли под кожей. Залюбовавшись им и улыбнувшись, Инга вышла из дома.        Ступив на веранду и свернув направо, она зашла в предбанник. Нащупав на стене выключатель, шатенка включила его и отворила чищенную печь. Насовав туда приготовленный хворост, хозяйка дома вновь вышла и подошла к Жене. Взяв приготовленные дрова, она вернулась обратно. Приготовив растопочный материал и достав из кармана штанов спички, женщина разожгла огонь. Выпрямившись, она смотрела на яркое пламя и вдыхала аромат берёзы. Убедившись, что огонь разгорелся, Моисеева вышла на улицу и окрикнула названного гостя: — Лесоруб. Париться иди.

***

      Сняв вещи, он лег на скамью, вдыхая аромат еловых веток и прикрыл глаза. Слыша скрип двери, он увидел Ингу, обмотанную в полотенце. На ее ногах были фиолетовые тапки. Подойдя к печи, она взяла пластиковый ковш, висевшей на крючке под ней. На полу и печи стояли 2 ведра. С горячей и холодной водой. Наполнив таз, шатенка начала поливать теплой водой Лихого. — Можешь снять полотенце. Твои вещи были в грязи и мне пришлось снять их все, чтоб постирать. И оставить в чем мать родила потому что мужских вещей у меня нет. — Приставать будешь? — Лукаво улыбнувшись, он провел огрубевшей ладонью по гладкой ноге. — Слаб ты еще, чтоб приставать. — Ощущая касание огрубевшей ладони, она помедлила. А затем аккуратно убрала его руку.       Сбросив полотенце на пол, Лихой остался голым. Инга начала лить теплую воду по всему телу, а затем отставила ковшик в сторону. Взяв со стены сохнущий березовый веник и опустив его в кипяток, чтобы он стал мягче, женщина начала хлопать гостя по спине и рукам. Пытаясь не думать о том, что на ней сейчас из одежды лишь кусок ткани, Лиховцев отвернулся, ощущая, как приятно горит кожа. Закончив, Инга взяла с полки над скамьей губку для тела и душистое мыло. Намылив ее, она начала скользит поролоном по широким плечам и лопаткам, подтянутым ягодицам и накаченным ногам. Намылив ладони, женщина коснулась его волос, а после полила водой полностью. — По такой логике моя очередь видеть тебя голой. — Еще не время. — Тогда, с твоего позволения, я домоюсь. Не стесняясь наготы, он слез и, встав перед ней, поймал на себе наглый взгляд. Переведя глаза ниже, на светлый треугольник волос и то, что отличает мужчину от женщины, Моисеева взяла веник и повешала его на место. Взяв второй ковш, шатенка начала поливать длинные волосы, намыливая их рядом стоящим шампунем и промывая кожу. Засомневавшись, она все же откинула мокрое полотенце. Взяв мочалку и помывшись, она быстро укуталась обратно, стараясь не провоцировать его. Дрожа, шатенка вышла из бани.

***

      Убрав мокрые волосы в хвост, Инга закончила готовить. Достав из подвесного шкафчика керамические белые тарелки, она наложила еду. Поставив на стол отварную картошки с маслом, рядом селедку, лук и ржаной хлеб, она смотрела, как Лихой начал жадно есть. Откусывая хлеб , мужчина осмотрелся. Интерьер более менее современный, светлый, из дерева. Пространство освещали электрические лампы. Чуть дальше зала была кухня, совмещенная со столовой. Сам он все это время находился в коридоре, совмещённым с залом. — Говоришь, староверов дом был. А че ж электричество есть. И техника. — Я ж говорю. Купила его. И при лучине жить не собираюсь. Глядя на нее, Лиховцевы на миг показалось, что он уже видел эти голубые глаза и веснушки на лице. — Как твоё имя? — Инга. — она прижимала полотенце к груди. — А ты Женя. Женя Лиховцев. Сын Павла. — Тебе это духи нашептали? — Нет. Я узнала тебя. А потом по телевизору видела. Да и ты меня видел пацаном. Рядом с Моисеем. Это была последняя встреча с моим отцом, после чего мама увезла меня подальше от Хабаровска. В Питер. — Как дочь? — Когда мужчина и женщина встречаются, они иногда влюбляются. Иногда даже от этой любви рождаются дети. Иногда девочки. Я его дочь. Мама не смогла жить с подрывником и уехала. А папа не держал нас. Он писал, присылал деньги, но когда его посадили, все закончилось. Где он сейчас я даже не знаю. Жив ли. Мертв... — Подойдя к нему ближе, дочь Моисея начала изучать черты его лица, касаясь рукой светлых волос, высоких скул, морщин в уголках глаз и губ. — А ты вырос красивым мужчиной. С печатью скорби правда. Помню, когда тебя садили, пацан пацаном был. А сейчас мужик. Ты когда в лодке подплыл, я даже не узнала тебя. Если бы не сводка новостей, даже не догадалась бы, кто передо мной. Кстати, если бы не признала, хрен бы спасла. Потом перла на себе 4 километра. В потемках. Думала в доме окочуришься. А ты сильный. — После того, что я скажу тебе, ты меня прогонишь. Но я должен. Я лишил жизни твоего отца. Мы с сыном ночевали у него, он начал бредить и наставил на нас ружье. Я пытался выхватить его и случайно пристрелил старика. — Это должно было произойти. Рано или поздно. В конце концов, он столько жизней загубил. — Убрав руку, Моисеева грустно улыбнулась и отошла на шаг назад. — Все, что ты скажешь? — Для меня он давно умер. — Она изогнула широкую, аккуратно уложенную бровь. — Кстати. Если бы не ты, я б уже уехала. А так хоть было чем заняться. — Выходит, я твои планы остановил. — Да ладно. Мои шаманские магазины и в мое отсутствие работают. — Помедлив, Инга спросила: — Ты любишь ее до сих пор? — Не знаю. Это все так давно было. Словно не со мной. Много лет прошло. А я до сих пор не знаю. Слушая его, она заботливо стерла жирные следы с его губ. — А ты чего не замужем? — Была. Но мы развелись. Он любил свободу больше, чем меня. Свободу и других женщин. Вот я и отпустила его. Решила, что он должен принадлежать всем. Даже ребёнка не успели родить. Я все откладывала на потом. А потом не настало. А сейчас мне под 40-к и я даже не знаю, могу ли еще родить. Ладно, доешь, ложись спать. Можешь даже в спальне. Там теплее. Тут ты околеешь. Договорив, она убрала свою пустую тарелку со стола в раковину и ушла в спальню.

***

      Лежа около нее и замерев, он понимал, что долгий голод по женскому дает о себе знать. Женя отвернулся к окну, смотря сквозь тонкую тюль, как тучи медленно плыли по небу. — Не страшно тебе тут одной. — Пока ты не спросил, я не задумывалась. Наверное нет. Ведь зверя нет страшней, чем человек. Так отец учил. А дикие звери мне не страшны. Они предпочитают держаться подальше от людей. — Обними меня. Эта просьба была неожиданной. — К чему это. В твоем сердце другая женщина и ты не готов впустить в него еще кого-то. — Вот именно поэтому я и прошу обнять. Я хочу почувствовать. Как это. Быть с другой. Я хочу забыться. Вырвать ее из сердца. Я хочу перестать мучиться. Придвинувшись ближе, она положила руку ему на талию, вдыхая аромат мыла и чувствуя жар тела. Он ощущал лопатками касание пышной груди и понимал, что на грани. — Послушай. Мы ведь взрослые люди. Че мы ерундой маемся. — Может потому, что мы до этого особо не общались и по сути заново знакомимся? Или потому, что ты именно хочешь забыться. А я пока не готова быть вариантом для забвения. Да, мы видели друг друга без одежды. Но разве это повод? — Я знал тех, кто и без знакомства сексом занимался. — Развернувшись, он оказался к ней лицом к лицу. Его голос стал хриплым.— Я ведь чувствую, как тебе тоже охота. К тому же мы все видели друг у друга. Или ты надеялась, что я не смотрел, как ты намывала свои прелести? — Женщина заметила, как заблестели зеленые глаза в свете луны. — Нет, Жень. Не сегодня. Мне хватило, что ты в бреду называл меня бывшей женой. Еще раз слышать это я не желаю. Понимая, что ему не дадут, он отвернулся и ему почудилось, будто он слышит медвежий рев.