Глава 8. Беременность

      Я узнал об этом не от Клайва.       Не от источника.       И даже не от Нормана.       Хоуп стояла у окна в нашем кабинете, держала в руках тонкий пергамент — не официальный, не ритуальный, а медицинский, с аккуратным почерком Нормана Шелби. Она не смотрела на меня, когда я вошёл.       — Ты слишком тихая, — заметил я, снимая перчатки.       Она не обернулась.       — Норман подтвердил, — произнесла она, и голос её прозвучал ровно, слишком ровно.       Я замер.       — Подтвердил что?       Она повернулась.       И я увидел это в её глазах — не страх, не восторг, а что-то гораздо глубже. Осознание.       — У нас будет ребёнок, — сказала она.       В груди что-то сместилось. Не боль. Не удар. Скорее — тяжёлый камень, который вдруг стал опорой.       Я сделал шаг к ней.       — Ты уверена? — спросил я тихо.       Она фыркнула — почти возмущённо.       — Ты думаешь, я путаю такие вещи?       — Я думаю, что Норман иногда перестраховывается, — ответил я.       Она всё-таки улыбнулась — коротко, но настоящей улыбкой.       — Нет. Он был слишком серьёзен, чтобы ошибаться.       Я коснулся её плеча осторожно, будто передо мной стояла не женщина, которая пережила войну, а что-то хрупкое.       — Ты как? — спросил я.       Она чуть прищурилась.       — Ты звучишь как Норман.       — Это тревожный симптом.       Она рассмеялась тихо, но потом вдруг опустила взгляд и положила ладонь на живот — ещё плоский, ничем не выдавший тайну.       И в этом жесте было больше, чем в любых словах.       Я не ожидал, что это изменит меня так быстро.

***

      Через сутки весь манор знал.       Не по объявлению. По атмосфере.       Норман ходил с видом человека, которому доверили хрупкий артефакт. Он перепроверял всё — питание, зелья, режим, даже температуру в покоях.       — Вы должны меньше работать, миледи, — произнёс он, стоя перед Хоуп с видом строгого врача.       — Я не умираю, Норман, — сухо ответила она.       — И я бы хотел, чтобы так и продолжалось.       Я наблюдал за этим из кресла и поймал себя на том, что внутренне согласен с целителем.       — Он прав, — заметил я.       Она повернулась ко мне медленно.       — Ты тоже?       — Я всегда был разумным человеком.       Она приподняла бровь.       — С каких пор?       Я усмехнулся.       — С тех, как у меня появился повод.       Она хотела возразить — я видел это по тому, как дрогнули её губы, — но вместо этого тихо выдохнула.       — Я не собираюсь лежать в постели девять месяцев, Арториас.       — Я и не предлагаю, — ответил я спокойно. — Но я буду рядом.       Она внимательно посмотрела на меня.       — Ты уже рядом, — произнесла она тихо.

***

      Манор стал нервным.       Грегори начал усиливать охрану без приказа. Я заметил это по тому, как изменилась ротация караулов.       — Ты усилил периметр, — произнёс я, когда он вошёл с докладом.       — Да, милорд.       — По какой причине?       Он выдержал мой взгляд.       — Потому что теперь вы — не единственная цель.       Я кивнул.       Спорить не стал.       Фолькер добавил к защитным контурам покоев Хоуп дополнительный слой стабилизации. Этьен перепроверил всех слуг, всех поставщиков, даже старых, проверенных годами.       — Вы не параноик, милорд, — произнёс он однажды вечером, когда мы обсуждали очередной отчёт. — Вы просто отец.       Слово прозвучало странно.       Я замолчал на секунду.       — Я ещё не отец, — ответил я.       — Уже, — мягко возразил он.       Я не стал спорить.

***

      Даже в поселении у восточного края леса напряжение чувствовалось.       Сквибы работали тише. Оборотни-бойцы стали внимательнее на патрулях. Никто не говорил об этом громко, но каждый понимал: если в маноре появится наследник, это меняет всё.       Один из старших оборотней — седой, с глубокими морщинами — однажды остановил меня на тропе.       — Милорд, — произнёс он, чуть склонив голову. — Мы будем стоять.       Я посмотрел на него.       — Я знаю.       Он кивнул.       Больше ничего не нужно было.

***

      Хоуп изменилась быстрее, чем я ожидал.       Она не стала мягкой в привычном смысле. Она стала осторожной.       На галерее она больше не стояла слишком близко к краю. На тренировках не задерживалась подолгу. В зале собраний сидела прямее, словно стараясь держать равновесие не только тела, но и всего, что теперь зависело от неё.       Однажды вечером я застал её в библиотеке.       Она читала — не родословные, не экономические отчёты, а старый трактат по магической наследственности.       — Ты решила стать специалистом? — спросил я, подходя ближе.       Она не подняла головы.       — Я решила не быть невежественной матерью.       Я сел напротив.       — Ты не была бы невежественной в любом случае.       Она подняла взгляд.       — Ты слишком уверен во мне.       — Я видел, как ты управляешь людьми, которых презираешь, — ответил я. — С ребёнком будет проще.       Она усмехнулась.       — Ты так думаешь?       — Нет, — признался я. — Но мне нравится делать вид.       Она закрыла книгу и внимательно посмотрела на меня.       — Ты стал… другим.       — В каком смысле?       Она протянула руку и коснулась моей щеки — коротко, почти задумчиво.       — Ты проверяешь периметр дважды. Ты сам ходишь по караулам. Ты отменил две поездки на континент.       Я пожал плечами.       — Континент подождёт.       Она слегка прищурилась.       — Ты никогда так не говорил.       Я усмехнулся.       — Видимо, я всё-таки умею учиться.       Она задержала руку на моём лице дольше, чем обычно.       — Ты похож на наседку, — произнесла она тихо.       Я фыркнул.       — Я лорд.       — И наседка, — упрямо добавила она.       Я наклонился ближе.       — Если потребуется, я буду кем угодно.       В её глазах мелькнуло что-то мягкое.       — Я не думала, что ты так… — она замялась.       — Что?       — Так боишься.       Я посмотрел на неё прямо.       — Я не боюсь.       Пауза.       — Я учитываю.       Она тихо рассмеялась.       — Конечно. Ты всегда учитываешь.

***

      Ночью я проснулся от того, что Хоуп пошевелилась рядом.       — Всё в порядке? — спросил я, уже приподнимаясь.       — Да, — прошептала она. — Просто неудобно.       Я сел, помог ей устроиться удобнее, поправил подушки — неловко, слишком осторожно, будто имел дело с древним артефактом.       Она наблюдала за мной с лёгкой улыбкой.       — Ты точно не был таким раньше.       — У тебя нет доказательств.       Она тихо хмыкнула и положила ладонь поверх моей.       — Арториас.       — М?       — Спасибо.       Я не люблю благодарности.       Но в этот раз просто кивнул.       Манор не спал полностью.       Где-то внизу сменялся караул. Где-то Норман просматривал записи. Где-то Клайв, сидя в своём кабинете, всматривался в вероятностные линии.       Мир был по-прежнему опасен.       Но теперь опасность имела имя.       И ради этого имени я готов был стать осторожнее, мягче, внимательнее.       Я не знал, что во мне столько заботы.       Оказалось — знал не всё.