Финал.

Самолёт приземлился в Сеуле ранним утром. Ты смотрела в иллюминатор на знакомые очертания города, который стал тебе домом, и чувствовала странную пустоту внутри. Золотая медаль тяжело лежала в ручной клади, но тело ныло так, как не ныло никогда. Врачи в Канныне сказали: "Серьёзное повреждение связок. Вам повезло, что вы вообще достояли программу". Тогда, в эйфории победы, ты лишь отмахнулась. А теперь, неделей позже каждый шаг напоминал о той секундной слабости, о том падении, которое ты даже не почувствовала сразу. Дом встретил тебя запахом знакомых духов и тишиной. Мать ждала на кухне — чайник уже закипал, на столе стояли твои любимые фрукты, которые ты годами не ела из-за диет. — С победой, доченька, — сказала она тихо, обнимая тебя. — Я так горжусь. Ты обняла её в ответ и вдруг поняла — сейчас. Или никогда. — Мам, — голос дрогнул, но ты заставила себя продолжить. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Мать замерла, внимательно глядя на тебя. — Что случилось? — Я... — Ты сглотнула ком в горле. — Я заканчиваю. С карьерой. Та травма... она серьёзнее, чем мы думали. Я больше не могу кататься на прежнем уровне. И я не хочу. Я устала, мам. Очень устала. Тишина повисла в кухне такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Ты ждала крика, ждала обвинений, ждала всего того, что было годами. Но мать вдруг опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Я знаю, — прошептала она. — Я видела твои глаза после соревнований. Ты была... пустой. Не счастливой, а просто пустой. Я боялась этого разговора, но ждала его. Она подняла голову, и ты увидела в её глазах слёзы. — Прости меня, Мари. За все эти годы. За то, что сделала твоё детство адом. За то, что не видела в тебе человека, а видела только чемпионку. — Она встала и подошла к тебе. — Если ты хочешь закончить — заканчивай. Ты уже всё доказала. Всем. И себе. А я... я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива. Ты разрыдалась. Впервые в жизни ты плакала не от боли, не от страха, не от отчаяния. Ты плакала от облегчения. Оттого что тебя наконец-то услышали. Поняли. Приняли. — Спасибо, мам, — выдохнула ты сквозь слёзы. — Спасибо. Они обнялись — две женщины, которые прошли через ад и наконец встретились на другой стороне. Не тренер и спортсменка. Не тиран и жертва. Просто мать и дочь. — Чан знает? — спросила мать, когда они немного успокоились. — Ещё нет. Я хотела сначала тебе сказать. — Звони ему. — Мать улыбнулась сквозь слёзы. — Он, наверное, с ума сходит от волнения. И скажи, что я жду его в гости. С тортом. Настоящим, не диетическим. Ты рассмеялась — легко, свободно, впервые за долгое время. — Спасибо, мам. За всё. — Иди уже. — Мать махнула рукой, вытирая глаза. — И скажи этому своему австралийцу, что если он тебя обидит — я его лично убью. Даже не сомневайся. Ты выбежала из кухни, набирая знакомый номер. Впереди была новая жизнь. Без льда, без диет, без вечного страха. С ним. С Чаном. С человеком, который ждал тебя всё это время.

***

Ты закончила карьеру фигурного катания. Новости только и голосили об этом. Но сейчас тебя это не волновало. Может, лед и ушел из твоей жизни, но танцы точно нет. Ты вступила в JYP entertainment. Но не сказала никому об этом. Особенно Чану. Хотела сделать сюрприз. Как удачно что именно в этом году они собирались сделать шоу на выживание. И Чан там был судьей. Вы накануне вечером погуляли и разошлись по домам. Утром было прослушивание. Утро выдалось суматошным, но в хорошем смысле. Ты проснулась раньше будильника, что случалось нечасто, и первым делом схватила телефон. Чон Мари💣💨: "Удачи там с судейством! Не засуди бедных трейни, не будь жестоким! 😉" Отправила и улыбнулась, представляя его лицо. Чан, наверное, сейчас накручивает себя перед ответственным днём. Он всегда так делал перед важными событиями — переживал, но вида не показывал. Ответ пришёл почти мгновенно: Бан Чан 🐺: "Спасибо, малышка! Постараюсь быть объективным, но справедливым 😎 А ты чем сегодня занята? Надеюсь, не скучаешь без меня?" Чон Мари💣💨: "Не скучаю, у меня свои дела. Увидимся вечером, расскажешь, как прошло 💋" Ты отложила телефон и глубоко вздохнула. Сердце колотилось, но это был приятный мандраж — предвкушение. В ванной ты ещё раз прокрутила в голове свою программу. Танцевальный номер, который готовила тайно последние месяцы. Не фигурное катание — настоящие танцы, современная хореография, твоя интерпретация музыки, которую ты так любила. Той самой, про минор, о которой вы говорили с Чаном в самую первую встречу. Одежда была подобрана идеально: чёрный спортивный топ, свободные штаны, кроссовки. Ничего вызывающего, но в этом был свой шик — ты хотела, чтобы тебя оценили по движению, а не по внешности. Выходя из дома, ты на секунду задержалась у зеркала. — Ну, Мари, — прошептала ты своему отражению. — Ты прошла через Олимпиаду. Ты выжила в аду русских тренировок. Ты выиграла золото. А теперь просто выйди и станцуй. Для себя. Для него.

***

Здание JYP Entertainment было огромным, даже больше, чем ты представляла. Очередь из желающих пройти прослушивание тянулась вдоль улицы, но у тебя была отдельная заявка — спасибо твоему новому агенту, который помог всё организовать в тайне. Внутри кипела жизнь. Бегали сотрудники, нервничали участники, где-то играла музыка. Тебя провели в комнату ожидания, и ты села, стараясь дышать ровно. Телефон завибрировал. Бан Чан 🐺: "Первый участник уже вышел. Боже, я так волнуюсь, будто сам выступаю! 😅 Как у тебя дела? Чем занимаешься?" Чон Мари💣💨: "Скучаю по тебе. Но у меня тоже важные дела. Не отвлекайся, судья. И запомни: суди справедливо, но сердцем ❤️" Ты отправила смайлик с сердечками, и убрала телефон. Объявили твою очередь. — Чон Мари? — позвала девушка с планшетом. — Проходите, вы следующая. Ты встала, поправила одежду и вошла в зал. Освещение было ярким, но ты сразу увидела их — судей за длинным столом. Знакомые лица продюсеров, хореографов... И он. Чан. Он сидел чуть с краю, в наушниках, с серьёзным выражением лица, делая пометки в блокноте. Рядом с ним перешёптывались другие судьи. Он ещё не поднял голову, не видел тебя. Ты вышла в центр зала, встала в исходную позицию. Музыка ещё не началась, но ты уже чувствовала ритм сердцем. — Готова? — спросил кто-то из судей. — Да, — ответила ты, и голос прозвучал удивительно твёрдо. Чан поднял голову, чтобы взглянуть на очередного участника... И замер. Его ручка выпала из пальцев. Глаза расширились, челюсть отвисла. Он смотрел на тебя так, будто увидел привидение. — Ма... — начал он, но ты приложила палец к губам — тсс. И музыка заиграла. Ты начала двигаться. Ты перестала существовать для внешнего мира. Музыка заполнила каждую клеточку тела, и ты позволила себе раствориться в ней полностью. Годы на льду научили тебя контролировать каждое движение, но сейчас ты не контролировала — ты жила. Каждый взмах руки, каждый поворот корпуса, каждый шаг были не отрепетированы до автоматизма, а прочувствованы до самой глубины души. Ты растекалась по сцене, как вода, как дым, как что-то неуловимо прекрасное, что невозможно описать словами. Ты занимала собой всё пространство, хотя физически двигалась в довольно ограниченной зоне. Но для тех, кто смотрел — а смотрели все, забыв дышать, — ты была везде. Ты заполнила собой зал. А потом ты запела. Голос полился легко и свободно, будто ты делала это всю жизнь. В нём была та самая глубина, которую Чан расслышал в тебе в самую первую встречу — тот самый простой минор, о котором ты говорила тогда, сама не зная, что говоришь о себе. Ты пела о любви. О той, что прошла через годы испытаний. О той, что выжила вопреки всему. О той, что ждала тебя всё это время за судейским столом с открытым ртом и выпавшей из рук ручкой. Когда музыка стихла, в зале повисла абсолютная тишина. Ты стояла в центре сцены, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Сердце колотилось где-то в горле. Ты перевела взгляд на судей — все они смотрели на тебя с выражением, которое невозможно было описать. Кто-то из продюсеров медленно поднялся с места. — Это... — начал он, но голос сорвался. А Чан... Чан просто сидел, уставившись на тебя не моргая. — Мари, — выдохнул он одними губами, и ты прочитала это слово по губам. Ты улыбнулась ему — той самой улыбкой, которую он любил больше всего на свете. Свободной. Счастливой. Настоящей. — Сюрприз, — сказала ты в тишину зала. Ты стояла в центре сцены, чувствуя, как бешено колотится сердце. Воздух в зале, казалось, застыл. Даже судьи, видавшие за свою карьеру тысячи выступлений, сейчас сидели неподвижно, переваривая увиденное. Ты ждала. Не оваций, не криков — ты привыкла к другому. Ты ждала оценок. Цифр. Вердикта. Именно так было всегда: выступление — и сухие баллы на табло. Эмоции потом, а сначала — объективность. Первый продюсер — мужчина лет сорока с серьёзным лицом и внимательными глазами — медленно снял очки и протёр их. — Чон Мари-сси, — начал он, и голос его звучал необычно мягко для человека, который обычно раздавал жёсткие комментарии. — Вы сказали, что раньше занимались фигурным катанием? — Да, — ответила ты, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Олимпийская чемпионка 2018 года. Но я завершила карьеру. — И теперь хотите стать айдолом? — Хочу танцевать. Петь. Выражать себя. — Ты перевела дыхание. — На льду я выражала чужие истории. Теперь хочу рассказывать свою. Женщина-хореограф, сидевшая рядом с Чаном, покачала головой с улыбкой. — Твоя техника... у тебя идеальное чувство ритма, потрясающая пластика. И вокал... — Она обернулась к коллегам. — Я не ожидала. Честно. Это уровень мейн-вокалистки в любой группе. — Вокальная подготовка? — спросил другой судья, делая пометки. — Только то, что успевала между тренировками, да и опыт работы с учителями был, училась в музыкальной школе. — призналась ты. — И... интуитивно. Повисла пауза. Судьи переглянулись. — Я ставлю высший балл, — вдруг сказал самый строгий из них — тот, который ещё никому сегодня не поставил больше семёрки. — Это не обсуждается. — Поддерживаю, — кивнула хореограф. — Единогласно? — уточнил председатель жюри. Все головы повернулись к Чану. Он сидел, всё ещё не веря своим глазам, с мокрыми дорожками на щеках и такой улыбкой, которая, кажется, освещала весь зал. — Чан-сси? — позвал председатель. — Ваш голос? Чан медленно поднялся. Посмотрел на тебя долгим, тёплым взглядом. И сказал — не судьям, а тебе: — Ты всегда была лучшей. Во всём, за что бралась. И сейчас... — Голос его дрогнул. — Сейчас я просто счастлив, что могу быть рядом, когда ты начинаешь новую главу. Он повернулся к коллегам. — Высший балл. И место в любом проекте, какое она захочет. Зал взорвался аплодисментами. Кто-то из персонала уже бежал к тебе с поздравлениями, кто-то хлопал по плечу судей, а ты стояла и смотрела на Чана сквозь слёзы счастья. — Я же говорила, — прошептала ты одними губами. — Ты будешь судить справедливо. Он рассмеялся сквозь слёзы и показал большой палец. А потом в зал вбежали остальные — Феликс, Джисон, Хёнджин, все, кто, оказывается, тайно пробрались посмотреть, потому что стафф не удержался и растрепал им, что на прослушивание пришла "одна очень особенная участница". — МАРИ! — заорал Джисон на весь зал. — ТЫ ЧТО, С УМА СОШЛА?! ТАК НЕЛЬЗЯ! МЫ ЧУТЬ ИНФАРКТ НЕ ПОЛУЧИЛИ! — Это был лучший сюрприз в истории! — Феликс обнимал тебя, приподнимая над полом. — Ты была божественна! — Я знал, — Чонин улыбался своей загадочной улыбкой. — Знал, что она сможет всё. — А ну брысь со сцены, — зашикали на них организаторы, но беззлобно, потому что этот момент был слишком прекрасным, чтобы его портить. Чан наконец пробрался сквозь толпу и встал перед тобой. Взял твоё лицо в ладони, вытирая слёзы большими пальцами. — Ты... — Он покачал головой. — Ты просто невероятная. Ты это знаешь? — Знаю, — улыбнулась ты. — Но люблю, когда ты мне напоминаешь. Он поцеловал тебя — прямо там, на сцене, перед всеми, не стесняясь ни судей, ни своих ревущих от восторга друзей. Это был новый старт. Новая жизнь. Новая мечта. И она только начиналась.

***

Ты вступила в группу. Прошла шоу на выживание. Группа была замечательная, дружелюбная. А от мамы ты долго скрывала свое решение. Жила ты теперь отдельно, но недалеко. Но мама узнала первее из интернета. Она увидела твое выступление и позвонила тебе. Телефон зазвонил неожиданно, разрывая тишину твоей новой маленькой квартиры. Ты как раз разбирала вещи после очередной репетиции, когда на экране высветилось: МАМА. Сердце пропустило удар. Ты сглатывала, понимая, что этот момент всё равно должен был наступить. Месяц ты скрывала, месяц придумывала отговорки, месяц говорила, что "всё хорошо, просто тренируюсь по новой программе". Но интернет всё решил за тебя. — Мам... — выдохнула ты в трубку. — Мари. Голос матери звучал странно — не зло, не разочарованно, а как-то... уставше? Или растерянно? — Я только что увидела видео. Твоё выступление. На этом... шоу. Пауза. Ты слышала, как она дышит — тяжело, прерывисто. — Ты танцевала. И пела. — Она словно не верила своим словам. — Ты была... Мари, ты была великолепна. Я даже не знала, что ты умеешь петь. — Мам, я... — начала ты, но она перебила. — Почему ты мне не сказала? — В её голосе прорезалась боль, а не гнев. — Почему я узнаю об этом из интернета, как какая-то чужая? Я твоя мать. Я имею право знать. Ты закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я боялась, мам. Боялась, что ты не поймёшь. Что скажешь, что это несерьёзно, что я должна была остаться в спорте, что я предала всё, к чему мы шли... — Глупая, — перебила мать, и в её голосе послышались слёзы. — Я видела, как ты танцевала. Ты была счастлива. По-настоящему счастлива. Так, как не была на льду последние годы. Тишина. Ты не верила своим ушам. — Мам... ты не злишься? — Злюсь, — честно ответила она. — Злюсь, что ты мне не доверяешь. Что боишься меня до сих пор. Но на твой выбор? Нет, Мари. Как я могу злиться на то, что делает тебя живой? Ты разрыдалась в трубку. Прямо посреди комнаты, сжимая телефон дрожащими руками. — Я так люблю тебя, мам. Прости меня. — Идиотка, — всхлипнула мать в ответ. — Это ты меня прости. За то, что сделала такой, что ты боишься мне рассказывать о своей жизни. Они плакали вдвоём — каждая в своей квартире, разделённые несколькими кварталами, но такие близкие, как никогда раньше. — Я горжусь тобой, — сказала мать наконец. — Ты даже не представляешь, как я горжусь. И знаешь? — Что? — Твой голос... он действительно создан для минора. Прямо как ты когда-то сказала тому парню. Ты рассмеялась сквозь слёзы. — Ты помнишь? — Я помню всё, доченька. — Мать вздохнула. — И если честно... я всегда знала, что спорт — не твоё навсегда. Ты слишком любила музыку. Слишком чувствовала её. Я просто боялась это признать. — Мам... — Всё, иди, — голос матери стал чуть бодрее. — Тренируйся. Становись звездой. И чтобы я видела тебя на всех концертах. И Чану привет передавай. Скажи, что я жду его с тортом. Настоящим. — Обязательно. Ты положила трубку и упала на кровать, глядя в по ты вступила в группу. Прошла шоу на выживание. Группа была замечательная. А от мамы ты долго скрывала свое решение. Жила ты теперь отдельно, но недалеко. Но мама узнала первее из интернета. Она увидела твое выступление и позвонила тебе.толок сквозь слёзы счастья. Всё налаживалось. По-настоящему.