(С каких пор у драблов надо подписывать части?)

Дело шло к ночи, в игровой потускнел свет. Это был единственный ориентир помимо электронных часов на самом деле — в зале не было окон. Дети начали собирать игрушки, а от их весёлых возгласов осталась лишь тишина. Словно роботы, как по команде. Никто не думал даже шептаться. Странно всё это. Каждый разбежался по комнатам, набрал из тумбочек одежду и полотенца. Дело за малым — подготовиться ко сну. И гигиена как одна из обязательных практик. Ванных комнат всего две, так что ребята засекали примерное время, расстилали постели, да выходили, ожидая своей очереди. Последней была Валери. У неё была причина заскочить перед этим на кухню, где не без её помощи так удачно не работала камера. Ей нужны сладости, и много. И настоящую причину знает лишь её младшая соседка. Ну а теперь время привести в порядок уже себя. По её выходу из комнаты зашумел лифт, и Валери попятилась назад, выдумывая, что ей придётся отвечать, чтобы понести меньшие наказания. Но внезапно услышала речь. Очень грубую речь, и будто бы не в свою сторону. Она уже слышала этот голос, так что глубоко выдохнув, постучалась в соседнюю дверь: Виктория, к тебе идут. Валери ускорилась и проскользнула в ванную, стараясь случайно не задеть мебель. Из лифта вышел, ожидаемо, отец Виктории. За ним следовали два лаборанта, которых тот благополучно обругал, и лучше в ближайшее время не спрашивать про их эмоциональное состояние. Мужчина посмотрел на часы, висящие на стене, и будто сожалеюще направил взгляд в пол. Он вошёл в комнату номер три, предварительно постучавшись для виду, и обнаружил пустую кровать. — Девочка, где ты? Один из лаборантов, еле как просунувшийся между косяком и нежеланным гостем, дал знать, что шутки не очень приветствуются в данный момент. В дело пошли холодные угрозы о наказании. Виктория медленно вышла из-за ширмы с очень испуганным лицом. — Ну посмотрите, что вы наделали. Она и так меня боится — Озлобленный мужчина постарался убавить тон и снизить количество брани. — В данный момент нежелание быть наказанной превышает страх вашего присутствия, мистер Стерлинг. Тот вскипел и треснул лаборанту пощёчину. — Ой с огнём вы играетесь. Мы пойдём, но жалоба не заставит себя ждать. — Скатерью дорога. — Мужчина ухмыльнулся и сел на стул, поставленный специально для подобных визитов. — Как день прошёл? Виктория тяжело дышала и смотрела ровно тому в глаза, всё ещё частично прячась за ширмой. Стерлинг покрутился на стуле, рассматривая стены. — Это ведь твои рисунки? Знаешь, я ни в коем случае не художник. Но я рад, что ты лучше. Девочка посмотрела на листочки с каракулями, развешанные скотчем. — Я.. Мы... Это мы с Валери. Она учит. — Валери, значит. Это та которая с ушками? — Мужчина улыбнулся и указал пальцами себе на макушку. — Здесь все с ушками. Кроме меня и смотрителей. — Виктория опустила голову. Горе-отец усмехнулся: Почему тебя беспокоит это? — Я не как они, мне страшно. Вдруг я бракованная. Случилась неловкая пауза. — Тогда смотрители тоже. Но они нет. Виктория вытерла слёзы. И окрыла рот, будто до неё снизошло озарение. — А кто вы все? Почему я как вы, а не как братья и сёстры? Стерлинг встал со стула и подошёл к девочке, взяв её на руки. Он шепнул той на ухо: Ты не должна быть здесь. Я скоро заберу тебя. Виктория в ужасе брыканулась и выскочила из рук на кровать: Что это значит?! Что это значит?! — Неужели я такой же сложный был? Он протёр своё лицо рукой и начал ходить из стороны в сторону, пока девочка пряталась уже за одеялом. Он сел на кровать. — Ты моя дочь. Я заберу тебя домой. В настоящий дом. — Что такое дочь? — Викторию разрывало между любопытством и нежеланием идти на контакт. Ну точно как котёнок. — Дочь — это когда у тебя есть родители. Они воспитывают и поддерживают до самого конца. — Получается, смотрители — мои родители? А почему только мои? — Чему вас там учат, какой кошмар. Я твой родитель. У твоих сестёр таких нет. Виктория еле сдержала дальнейшие слёзы: Почему только у меня? Чем я хуже? — Но ведь это наоборот хорошо! Ты хотела бы знать, что там за стенами? Я оттуда. За стеной из коридора послышалось девчачье "Оу!" — Валери, что ты там делаешь? — Виктория слезла с кровати. — Я просто услышала вас, и... Простите, мне стало очень интересно. Кто вы, дядя? Стерлинг немного растерялся. У него был план на дальнейший очень личный разговор, но и прогнать девчонку было бы проблемой, если он не хочет осуждения своей дочери. Еле вышел на контакт. — Валери, да? Что ж, заходи на пару минуток. А потом мне надо будет ещё кое что обсудить с твоей сестрой ли́чно. Маленькая хвостатая девочка юрко вбежала в комнату и присела на ноги возле кровати. — Я, я слышала немного про вас! И до сегодня. Были слухи, что вы заберёте Викторию куда-то к себе. Это, видимо, правда, да? — То есть, знали все, кроме неё? — Мы слышим гораздо лучше. Но никто не был уверен. Стерлинг недовольно закатил глаза и в мгновение оказался у двери. Открыв её, он проверил, чтобы никто дополнительно не подслушивал. Он вернулся на исходную так же быстро и бесшумно, чем удивил обеих девчонок. — Что это было? — Виктория от неожиданности грохнулась на подушку. — Я проверил лишние уши. А если ты про это, то будем надеяться, что ты можешь так же. — Он обернулся к Валери: Да, котёнок, ты останешься здесь. Твоя сестра уедет со мной, и это будет правильно. — А... А когда, дядя? — Я решаю этот вопрос, и давайте готовиться к скорому. Валери, если ты всё, уйди к себе в комнату, пожалуйста. — Пока, Валери! — Виктория снова осталась один на один с этим не самым приятным внешне человеком. Теперь её будут терзать мысли о неизвестном будущем. Мужчина достал маленькую шкатулку: Слушай, это был план Б на случай, если ты не захочешь даже смотреть в мою сторону. — Он засмеялся — Но я подумал, что нам всё-таки нужен какой-то общий символ. Он открыл крышку, и внутри на мягкой подушечке лежало серебряное сердечко. Стерлинг разъединил его на две половики и повешал первую на шею дочери. Пока та разглядывала кусочек кулона, он повешал вторую уже себе: Ты моя, Виктория. Моя маленькая победа. И этому быть всегда, даже если будет казаться, что нет. Он соединил кулоны в сердечко снова — Сердечко довольно символично, правда? Я не фанат этой идеи, но пусть оно лучше символизирует нашу любовь, чем твоих смотрителей, хорошо? Виктория раскраснелась. — А... Подождите, как мне называть вас? Я вас так часто видела, но вы не называли имени. — Ко мне? Как к отцу. А вообще, Александер. — Оу... То есть, отец, может Валери поедет с нами? Почему у неё нет отца? Стерлинг прикусил язык: Потому что она не ты! Она не такая, как ты! И с нами она не поедет! Здесь её дом. Готовься прощаться. Он обнял девочку, а та всё-таки провалилась в слёзы. — Время уже позднее, я поехал на работу. Ещё свидимся. Стерлинг уложил Викторию на подушку и так же внезапно оказался у двери комнаты. Открыв дверь, снова прилетел лаборанту по носу. — Многоуважаемый мистер, мать вашу, Стерлинг, на вас уже заведено дело, я постарался, и не дай Бог, вы откажетесь от ответственности. — Может завалишь уже? Лаборант на секунду показал документ о Виктории и зачитал текст мелким шрифтом о том, что им вообще не положено было видеться. Стерлинг вырвал из рук под недовольное "эй!" планшет с документом и уже оказался у лифта, офигевшими глазами вычленяя совсем не ту информацию, о которой его заверяла Лайф, когда этот проект был ещё только на этапе зародыша. Можно полагать, буквально. Кажется, запрет на встречи был не единственной проблемой.