…

Глубокой ночью Шепфамалум наконец отпустил Одри. Девушке казалось, что он высосал её всю без остатка. Но даже несмотря на это, внутри неё, после напряженного дня, разлилось чувство спокойствия. Наконец он отпустил меня, на сегодня это всё, думала она, неспешно идя по коридору к своей комнате.  Ветер выл между арками ледяного замка. Мелкие снежинки, подгоняемые им, оседали на складках платья. Одри чувствовала себя грязной. Паства сегодня была особенно богатой на самые разные грехи, и они оседали в ее душе, как бесчисленные снежинки на платье. Но как девушка ни старалась, просто отряхнуться, абстрагироваться от них не получалось - как ветер сразу заносил новыми, так каждый следующий день готовил ей очередную порцию черноты людской сущности. И эта вечная грязнота вымотала девушку. Всё внутри неё желало хоть на миг стать чистой.  Спать Одри не хотелось, поэтому она остановилась у бифория в попытке вернуть себе хоть капельку гармонии с миром. Ей хотелось насладиться ночным пейзажем и воздухом долины. Но выходило скверно. Звёзд и луны не было видно. Снег не мерцал, отражая их свет. Тьма заполнила собой всё пространство. Хранительница веры поспешила к двери. Зайдя внутрь, она села на пол около кровати. Плакать не хотелось. Вместе с верой бог забрал и её слёзы, и её радости. После воскрешения последних осталось не так много. А если это была безлунная, тёмная ночь, как сейчас,  в полном одиночестве, то Одри честно признавалась себе, что вообще только одна. Только он один, ради кого она была готова раз за разом возвращаться в свой круг по некогда любимой комедии Данте, просыпаться, зная, что впереди ее ждут только страдания. Но Рафаил того стоил. И если она может любить его только переживая страшнейший, как ей показалось бы раньше,  но сейчас самый обыденный, день , то так тому и быть. Но рутина убивает идеалы медленно. Пугая своими дарами в виде грехов, она заставляла девушку ненавидеть себя. Но любовь и ненависть, смешанные в избытке, породили другое. Наложенные друг на друга, они оставили в Одри дыру, через которую вытекало всё. И внутри была пустота, когда вдруг раздался аккуратный стук в дверь:  -Да? -Можно?  Голос любимого ангела отозвался в её груди теплом: -Конечно.  Закрыв дверь, Рафаил так и замер у неё : -Как ты себя чувствуешь, мой свет? Он так долго держал тебя сегодня. - Мужчина не находил себе места всю ночь, пока Одри была на аудиенции. Каждый вечер он приходил к девушке, когда она уже спала. И прислушиваясь к каждому её вдоху, он садился у кровати, выдерживая дистанцию, чтобы не разбудить, но быть рядом. Уходил он рано утром. Это был первый раз, когда Шепфамалум настолько долго мучал его любимую. И Рафаила это пугало. -Я начинаю привыкать.-Ровным тоном сказала девушка и уткнулась лицом в колени, - Мне кажется, он никогда не нажрется.  -Шепфамалум вызвал меня, когда ты уже ушла. Он сказал, что доволен тобой.- Повисла тишина. Мужчина попытался уловить хоть что нибудь со стороны, где сидела девушка: вздох, дыхание, всхлип. Но ничего не было. И это взволновало его: -Ты устала? Я могу укрыть тебя крыльями, а когда ты уснешь, я уйду и не буду мешать.  -Нет, я вообще не хочу спать. Это странное чувство, и я… Извини, что гружу тебя. Не беспокойся обо мне.- одним только усилием воли девушка держала себя от того, чтобы посмотреть на парня. Ведь она знала, что если посмотрит, то держаться и дальше сейчас у нее не выйдет: -Иди лучше спать. У тебя завтра тоже очень тяжелый день.  -Я не смогу спокойно спать, не зная как ты. Прошу, Одри, не держи в себе. Ты можешь мне сказать всё, что думаешь. Или, хочешь, просто помолчим?- Но девушка не могла себе позволить начать изливать душу.В её глазах, ангел такой светлый, даже в этом месте, где их воля сломлена. Поддерживает и заботится о ней. А она едва ли находила в себе силы собрать себя после каждой «жатвы». Что она ему может дать? Свою тьму? Одри не хотелось осквернять его всем тем, что наполняло её, поэтому она невнятно бросила:  -Я не могу, Рафаил. Даже просто молчать с тобой не могу.  -Так скажи. Я всё выслушаю, обещаю. Я готов. - Ангел двинулся на её голос и медленно присел, -Ты не одна. И ты не должна переживать это в одиночку. Так, это только мучает тебя. И мне больно представлять твоё лицо сейчас.  -Всё нормально. Я смогу сама. Я не устала.- начала заверять, то ли себя, то ли мужчину,  Одри,- Просто оно сжирает меня изнутри. И я не хочу ранить тебя этим. Мне мерзко от самой себя.- голос предал её, немного надломившись,-И пока это так, я не хочу, чтобы ты был рядом. - Это прозвучало так искренне и открыто, что любой бы счёл, что понял посыл, и поспешил удалится. Но Рафаилу хватило одного дрогнущего голоса любимой , чтобы понять- несмотря на веру в собственные слова, ей не хотелось, чтобы ее оставили одну с этим: -Мой свет, ты самое чистое, что есть в этом месте. Меня не ранит тьма Шепфамалума в тебе. И, какой бы ты ни была, я ни за что не отвернусь от тебя. Меня ранит только то, что так, ты закроешься от меня. А я этого не хочу, потому что я люблю тебя.- После этих слов, девушка обернулась, как будто они наполнили ее силами сделать это. Мужчина хотел коснуться её, обнять, но не решался. Одри видела, как подрагивает его рука.  Аккуратно найдя её своими, девушка придвинулась к ангелу. Держа ладонь любимого, она внезапно почувствовала, как будто пелена пала с неё. Хранительница вспомнила, ради кого и почему она здесь. Она день за днём касалась гнилых прихожан, пола, залитого кровью членов ордена сопротивления, льда, но не родных рук, которые, вместо глаз, всюду искали её и нуждались в ней. Это место…Как оно заставило её стать настолько слепой к любимому ангелу? Как он, потеряв зрение, всё равно видел её насквозь?   И когда Рафаил ощутил на щеках её дыхание, она сказала:  -Я никогда не закроюсь от тебя. - Каждое слово исходило от неё с легким придыханием вины. В это же мгновение, Рафаил почувствовал тепло извинения её губ на своих. Такое призрачное и эфемерное, что он испугался его потерять и, не медля, ответил. Мужчина бережно коснулся волос девушки. Одри чувствовала, как вторая рука мужчины нашла её талию и перешла на спину. Так бережно, словно она может исчезнуть. Ангел нащупал вырез на спине девушки и прикрыл его горячей ладонью, чтобы унять появившиеся на нежной коже мурашки. Он придвинулся ближе, сокращая дистанцию, которая так была им чужда. Девушка провела пальцами по ключицам Рафаила, и её прохлада тонкими дорожками осталась на его шее. Почувствовав как обмякло тело партнерши, как замедлились её губы, мужчина перенёс вес девушки на себя, заключив её в объятия. Одри податливо положила голову ему на плечо. Такой мягкий и крепкий одновременно, задумалась она. Как можно быть таким тёплым, живя во льдах? Рафаил продолжил целовать девушку. Губами он ощущал, как пульсирует её висок, затем, как расслабленна плавная шея. Сердце  Одри стучало ему в грудь, и он слышал, как участилось её дыхание, что развеивалось в его волосах. Девушка впитывала кожей каждое касание партнера, боясь, что это прекратится. Его тело напряглось. Она отозвалась:  -Что такое? Чуть крепче прижав к себе любимую, ангел шепнул:  -Можно?  -Да. Выдохнула Одри, и он перенёс их на кровать, продолжая целовать девушку. Пусть мужчина не видел, как её ресницы дрожат от каждой ласки, что он дарил, но кончиками пальцев он ощущал трепет черт девушки. Она тоже хотела подарить тепло ангелу, чтобы он знал, как приятно ей каждое его прикосновение, как они проникают ей в кожу и очищают её изнутри, как он ей нужен вчера, сегодня и всегда. Девушка подалась вперёд, и мужчина медленно лег на спину. Сердце Одри было полно Рафаилом, и оно выливалось за края, на него, накрывая мужчину собой, подобно волне, что легким наплывом только оставляла частичку себя, как тут же возвращалась, стаскивая облачение чуть ниже и ниже. Ласкаемый прибоем, он всеми клетками впитывал её влагу, что она так нежно оставляла растомленными губами.  -Я раздену тебя? - волнуясь, спросил он. Девушка остановилась, посмотрела на своего ангела. Его грудь вздымалась часто и отрывисто. Его глаза смотрели ей в душу. Она обхватила запястья парня и легонько потянула на себя, направляя к завязкам корсета. Скользя пальцами между шнуровкой, он задевал её спину, вызывая легкую щекотку. Одри улыбнулась. Освободив её от платья, Рафаил уткнулся головой в обнаженную грудную клетку и замер, вдыхая её запах.Его сильные руки обхватили девушку, как фарфоровую куклу, бережно, по бокам. Одри поцеловала его в макушку. Перебирая руками по голове партнера, девушка наслаждалась его шелковистыми волосами, а он её изящными движениями пальцев, гладящими так чутко. Время остановилось. Они чувствовали, что полностью готовы. Оба застыли в наслаждении. Чувство боязливого, возбужденного колебания расходилось по всему телу от мест, где они касались друг друга. Так они сидели какое-то время, когда Одри подняла лицо Рафаила на себя. Она, как во сне, очерчивала его брови, глазницы, скулы, будто рисуя его портрет.  -Ты такая красивая…- сказал парень, и ощутил ее касания на губах. Девушка приложила теперь его руки к своему лицу. Он повторял ее движения, но как то скрупулезнее, тщательнее, пересчитывая каждую ресничку, желая помнить сколько их на каждом веке. Постепенно, всё невесомее вырисовывая ее портрет, мужчина принимал сбитые движения бёдер Одри, фокусируясь на встречном направлении своих. Они плотнее и плотнее прижимались друг к другу во взаимном давлении внизу. Девушка привстала. И неторопливо опускаясь, она давала полную энергию желанию наполниться им. Мужчина ощутил, как из-за него живот Одри втянулся, а ему стало тесно и горячо в ней. Спина девушки натянулась струной, когда он стал держать за талию, помогая ей подниматься и спускаться ниже. Её неровное дыхание переходило в стоны, звучавшие для него слаще скрипки, и он вторил ей. Одри полностью отдавала дыхание темпу, подчиняя своё тело его мелодии. Бросив взгляд на его сжатые к переносице густые брови, девушка прижала колени ближе к основанию торса мужчины, уплотняя слияние. Рафаил зарделся, водя по её взмокшей груди. В такой позе он задевал Одри клитор, поэтому тянуло и ныло всё сильнее.  -Как ты, любовь моя? -сбивчиво, из последних сил шептал мужчина. -Благословенна ночь, Рафаил. Я люблю тебя.- подавляемая стонами, ответила она.  Рассредоточивая позывы, девушка спустилась на него до конца. Её надорвавшееся: -Ах…- было и его кульминацией. И вся остальная ночь была бесконечным потоком урывистых признаний, украдких  касаний и долгих объятий, в которых Одри уснула первой.  Рано утром ангел не ушёл. Он видел сон рядом с уже проснувшейся хранительницей веры, что впервые за долгое время почувствовала себя чистой.