Если общество бесконечно терпимо к нетерпимости, оно уничтожит само себя.
Карл Проппер
Я прочитала n-ное количество статей про то, что такое симулякр(рекомендую эту:https://ficbook.net/readfic/019c154e-472e-7d13-ad28-4c5267a3bd00/41279154), послушала лекции конкретно про это явление постмодерна, но мне всё равно сложно объяснить смысл этого понятия своими словами. Возможно потому, что я не гуманитарий. Каюсь, простите.
В общем, я понимаю симулякр 4 порядка как некий розовый замок. В нём есть то, что тебе нравится, и нет того, что тебе не нравится. Важно, что ты строишь его сам. Потому что если тебя насильно помещают в некое пространство и говорят, что тебе нравятся исключительно розовые маффины с белым шоколадом, а голубые маффины со сгущёнкой ты ненавидишь, то это насилие. Человек должен сам попробовать и голубой, и розовый маффин и понять, какой именно ему нравится
(сам решу. сам решу-у).
Если этот замок строится бесконечно и над ним нет купола, то, пожалуй, к нему нет вопросов. Но я плохо представляю, как это возможно на практике. Почти все мы когда-то создали аккаунт в соцсетях и поставили первый лайк. Допустим, это были корейские мальчики. Мы показали интерес — алгоритм его усилил. Он не просто отражает вкус, а постепенно делает пространство более однородным. Мы начинаем смотреть внимательнее, узнавать больше, включаться в сообщество.
И вот здесь появляется ловушка. Потому что этот контент даёт достаточно дофамина, чтобы почти не хотелось искать что-то ещё. Замок начинает строиться вокруг одной темы. Контент при этом бесконечен, но в каждый момент времени — дискретен: вариации повторяются, паттерны считываются, любимчики находятся. Новые «маффины» продолжают появляться, но мы уже понимаем их базовую формулу.
После этого выходить пробовать «брокколи» становится сложно. Не потому что нельзя, а потому что нет внутренней мотивации.
При этом общество активно поддерживает заботу о себе:
• следить за физическим здоровьем — хорошо;
• следить за психологическим состоянием — тоже хорошо;
• выходить из зоны комфорта — тоже хорошо.
Но есть нюанс: всё это поощряется, пока не затрагивает других людей. Если автор, пишущий по одному фандому, внезапно переключается на другой, часть аудитории чувствует дискомфорт. Это нормально — ожидания тоже часть информационной среды.
Получается парадокс: индивидуальное благополучие одобряется, пока остаётся индивидуальным. Но полностью индивидуальным оно быть не может, потому что инфопространство общее.
В какой-то момент наш розовый замок достраивается. Всё стабильно. Но человек не живёт в вакууме — вокруг есть другие люди. Иногда они машут из соседних замков. Иногда начинают спорить. Иногда приходят с агрессией.
И здесь появляется стратегия защиты.
Метамодернистская логика часто формулируется примерно так:
• никто никому ничего не должен;
• каждый живёт как хочет;
• о вкусах не спорят;
• не нравится — не читай;
• лучшая защита — игнор.
На первый взгляд игнор выглядит мирной стратегией: ты никого не трогаешь и просто остаёшься в своём пространстве. Но в общем инфополе он оказывается сложнее.
С одной стороны, игнор — это не отсутствие действия. Это способ сохранить границы без конфликта. Любой диалог действительно может что-то изменить, а игнор оставляет систему стабильной.
С другой стороны, важно различать ситуации, где диалог возможен, и где его объективно нет.
Иногда человек не хочет обсуждать — он хочет эмоционально разрядиться. В такие моменты у него буквально иначе работает когнитивная система. Когда эмоциональная реакция резко усиливается, активнее включается амигдала — область мозга, связанная с быстрым распознаванием угрозы. Одновременно снижается влияние префронтальной коры, которая отвечает за рациональный анализ, контроль импульсов и построение аргументации. Это нормальный нейропсихологический механизм: мозг переходит в режим «реакции», а не «обсуждения».
Поэтому агрессивный тон часто означает не злой умысел, а перегрузку эмоциями. Но важно другое: в таком состоянии полноценный диалог невозможен. Аргументы не обрабатываются, смысл искажается, а любое уточнение воспринимается как атака.
Именно здесь игнор перестаёт быть уходом от разговора и становится защитным механизмом — паузой, которая даёт обеим сторонам шанс вернуться в более рациональное состояние. Это не обесценивание человека и не наказание, а способ не усиливать конфликт. На эмоции нельзя отвечать логикой в режиме реального времени — сначала должна снизиться интенсивность реакции.
Поэтому иногда игнор — это не отказ от общения, а перенос общения на более подходящий момент.
Но у игнора есть и обратная сторона.
Подавленные эмоции никуда не исчезают. Если что-то действительно задело, «просто игнор» не всегда решает проблему — она может уйти внутрь и проявиться позже в пассивной агрессии или накопленном раздражении.
Кроме того, игнор — это тоже сигнал. Он влияет на других участников пространства.
Например, автор публикует работу и видит много просмотров, мало лайков и ноль комментариев. Это тоже форма игнора — отсутствие обратной связи. А отсутствие обратной связи создаёт неопределённость, а неопределённость психологически воспринимается тяжелее, чем прямое несогласие.
Получается маятник:
если говорить — можно столкнуться с конфликтом;
если молчать — можно создать другой конфликт.
И здесь становится понятно, что универсальной стратегии нет.
Полная автономия невозможна — инфополе общее, язык общий, алгоритмы общие. Замки могут быть разными, но пространство между ними остаётся.
Очевидное решение — разговаривать. (
или дождаться мёртвого интернета) Но с важным уточнением: разговаривать тогда, когда разговор возможен.
Если диалог есть — он развивает.
Если его нет — игнор защищает.
Я не критикую сам факт персонализации и создания собственного симулякра — в эпоху алгоритмов это почти неизбежно. Но идея, что игнор всегда является «здоровой» стратегией, слишком упрощает реальность.
Иногда игнор — это изоляция другого человека, что нарушает его свободу.
Иногда — защита (но стоит помнить, что всё проходит).
Иногда — пауза перед разговором.
Проблема начинается только тогда, когда пауза превращается в постоянство.
Потому что в итоге замки остаются крепкими — а мосты так и не строятся.