Глава 18. Опасные мысли

***

Быть фальшивой девушкой оказалось подозрительно удобно и даже просто. Гермиона пришла к этому выводу примерно через двадцать минут после того, как они с Малфоем прибыли в усадьбу на репетицию свадьбы. В настоящей жизни свидания требовали усилий. Мыслей. Анализа. Слишком много анализа и её нервов. Она знала это по собственному опыту. Каждая встреча превращалась для неё почти в академическое исследование: Не слишком ли я много говорю? Он сейчас скучает или просто устал? Эта шутка была удачной или катастрофической? Стоит ли заказывать десерт? Что вообще означает то, как он на меня посмотрел? Гермиона наблюдала за этими процессами годами — как за сложным социальным экспериментом. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Сегодня она официально находилась на свидании, которое не имело никаких последствий. Это освобождало почти пугающе сильно. Если Малфой вдруг решит, что она слишком много говорит — прекрасно. Если он подумает, что она странная — тоже прекрасно. Если она случайно съест половину меню — тем более. В конце концов, это всего лишь часть спектакля. Его семье она должна понравиться ровно настолько, насколько это требуется для правдоподобности. Не больше. Её поведение не обязано быть идеальным. Её слова не обязаны быть продуманными. Её впечатление не обязано быть… настоящим. Через несколько дней всё закончится. Малфой вернётся к своей идеально контролируемой жизни. Она — к своей. И эта странная поездка во Францию останется всего лишь эпизодом. Гермиона даже позволила себе маленькую роскошь — не анализировать каждую свою реакцию. Это было почти… приятно. И даже сейчас — после встречи с Нарциссой Малфой и её невинной, почти светской игры в «что именно мне нравится в Драко» — Гермиона поймала себя на том, что ответы приходили слишком быстро. Слишком легко. И это было… немного неловко. Потому что ей не пришлось ничего придумывать. Она бросила взгляд на Драко как раз на середине своей реплики. И на секунду её сердце словно пропустило удар. Потому что в этот момент пришло неожиданное, почти неловкое осознание: несмотря на весь этот тщательно разыгранный спектакль для его матери, несмотря на лёгкость, с которой она только что говорила о нём… ей не пришлось ничего выдумывать. Ни одного слова. Все примеры, которые всплывали в её голове, были правдой. Неловкой, немного тревожной — но правдой. Ей нравилось, как он на неё смотрит. Иногда спокойно и внимательно, словно запоминает каждую её реакцию. Иногда с той едва заметной насмешкой, которая появляется, когда она начинает спорить с ним. Ей нравилось, как он касается её — почти всегда ненавязчиво. Лёгкое прикосновение к её спине, когда они проходят через переполненную комнату. Его ладонь на её талии, когда портключ на секунду выбивает землю из-под ног. Ей нравилось, что он всегда появляется чуть раньше. Так, что она ни разу за всё это время не оказалась в положении человека, который ждёт. Ей нравилось, как он спокойно заказывает для неё капучино, словно это совершенно естественно — помнить, что она пьёт его без сахара. Ей нравилось, как он выбирает блюда, не спрашивая, но каким-то образом почти всегда угадывая, что ей понравится. Ей нравилось, как он дразнит её. Тихо. Почти лениво. Так, что она сначала сердится, а потом ловит себя на том, что улыбается. Ей нравится их дурацкий жест мизинчиков, который он придумал для них. И, если быть честной до конца… ей нравилось, как он поцеловал её на прошлой неделе у двери её квартиры. Коротко. Почти осторожно. Он не перешёл границу, которую сам же и провёл между ними. Но именно это и сделало всё ещё более… запоминающимся. Гермиона отвела взгляд и сделала глоток вина, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Ей нравились его руки. Сильные, уверенные — но удивительно аккуратные в каждом движении. Но больше всего… больше всего её удивляло то, насколько он терпелив по отношению к ней. С её вопросами. С её привычкой всё анализировать. С её попытками спорить с ним буквально по любому поводу. Драко Малфой, казалось, мог позволить себе роскошь ждать. И это было опасно. Потому что она начала ловить себя на мысли, что привыкает к этому. И когда она снова ловит взгляд Драко, который смотрит на неё, вдруг становится трудно вспомнить, что всё это — всего лишь игра. Его взгляд задерживается на ней чуть дольше, чем требуется для вежливого разговора. И в следующий момент он делает шаг ближе. Расстояние между ними исчезает так естественно, что Гермиона даже не успевает понять, в какой именно момент это происходит. А потом он целует её. Прямо посреди свадебного приёма. На глазах у гостей. На глазах у своей матери. Это не короткий, демонстративный жест, который можно было бы легко списать на часть их маленького спектакля. Но и не тот внезапный, почти опасный поцелуй, которым он удивил её на прошлых выходных у двери её квартиры. Этот другой. Более медленный. Более мягкий. Его губы касаются её так, словно у них есть всё время мира — и именно это заставляет её сердце сбиться с привычного ритма. На секунду ей кажется, что пол под ногами становится чуть менее устойчивым. Желудок делает резкое, почти неловкое движение вниз, а пульс ускоряется настолько, что она слышит его в ушах. Он целует её спокойно. Уверенно. И, что хуже всего, так, будто это совершенно естественно. Как будто они не играют. Как будто это происходит потому, что он действительно этого хочет. Когда поцелуй заканчивается, всё вокруг возвращается слишком быстро. Шум разговора. Музыка. Лёгкий звон бокалов. Драко уже отстраняется, словно ничего необычного не произошло. А Гермиона остаётся на месте, пытаясь вернуть себе дыхание. Слегка растерянная. Немного ошеломлённая. И слишком остро осознающая, что её сердце всё ещё бьётся быстрее, чем должно. Проходит ещё какое-то время, прежде чем Гермиона начинает понимать, насколько устала. День оказался слишком длинным. Слишком насыщенным. Разговоры, новые лица, постоянное внимание, необходимость держать улыбку и помнить о той роли, которую она здесь играет. Сначала она просто перестаёт следить за беседой за столом. Потом замечает, что её плечи тяжелеют. А ещё через несколько минут ловит себя на том, что почти машинально опускает голову на плечо Драко. Осознание приходит не сразу. Только когда она чувствует лёгкое движение под щекой — и его руку, которая на секунду касается её ладони. Драко чуть поворачивает голову и тихо целует её в висок. Жест выходит настолько естественным, что Гермиона на мгновение даже забывает смутиться. — Думаю, на сегодня достаточно, — тихо говорит он, так, чтобы услышала только она. — Мы можем уйти. Она лишь кивает, слишком уставшая, чтобы спорить. К тому моменту, когда они возвращаются в номер, усталость уже ощущается почти физически. Но вместе с ней приходит и другое чувство. Тонкое. Натянутое. То самое напряжение, которое появляется между людьми, когда они остаются наедине после слишком длинного дня. Гермиона чувствует его почти сразу. И именно поэтому, как только дверь номера закрывается, она быстро хватает свою пижаму и почти спасается бегством в ванную. Только оказавшись там, она позволяет себе выдохнуть. Переодевается в пижамные шорты и мягкую, немного мятую майку, которую привезла с собой для сна. Вынимает заколки из волос. Тяжёлые пряди тут же падают на плечи. Она проводит по ним пальцами, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. И именно в этот момент мозг — совершенно не вовремя — напоминает ей о самом очевидном. Одна кровать. Как назло. Гермиона тихо вздыхает, глядя на своё отражение в зеркале. Как будто у неё есть выбор. Через несколько секунд она выходит из ванной. Драко уже переоделся и стоит у окна, но, услышав её шаги, оборачивается. На мгновение между ними снова повисает та самая неловкая пауза. Они оба прекрасно знают, что кровать в номере всего одна. Но обсуждать это вслух никто из них не спешит. В конце концов Гермиона первой подходит к кровати и, стараясь выглядеть максимально спокойно, берёт одну из подушек. Аккуратно кладёт её ровно посередине. Чёткая линия. Граница. Она ложится с одной стороны, стараясь занять как можно меньше места. Через секунду Драко тихо усмехается. Но ничего не говорит. Лишь ложится на свою половину кровати. И хотя подушка между ними выглядит почти символически, Гермиона всё равно слишком отчётливо ощущает, что расстояние между ними сейчас меньше, чем когда-либо за весь этот день. ⸻ Сквозь сон Гермиона сначала чувствует лишь тепло. Тёплое, ровное дыхание рядом. И чьё-то тело, которое прижимается к её спине. Она просыпается не сразу — только на мгновение открывает глаза, ещё не до конца понимая, где находится. Через несколько секунд память возвращается. Франция. Свадьба. Номер. И… Драко. Она снова закрывает глаза, стараясь не двигаться. Но ощущение никуда не исчезает. Он слишком близко. Несколько раз за ночь она уже просыпалась вот так — и каждый раз обнаруживала, что каким-то образом оказалась прижатой к нему. Сейчас всё повторилось. Она лежала к нему спиной, а его тело было вплотную к её. Поза ложки. Гермиона медленно втягивает воздух, стараясь не шевелиться. Она чувствует, как тонкая ткань её пижамы касается его кожи. Тёплой. Слишком тёплой. И именно тогда до неё доходит ещё одна деталь. Годрик. Он спит без рубашки. Эта мысль возвращалась к ней уже несколько раз за ночь и каждый раз одинаково сбивала с толку. Почему он вообще решил спать полураздетым? Как будто мало того, что они делят одну кровать. Гермиона осторожно открывает глаза. И только сейчас понимает, что произошло ещё кое-что. Подушка. Та самая подушка, которую она так аккуратно положила между ними вечером, куда-то исчезла. Она больше не разделяет их территорию. Её нет. Зато есть рука Драко, которая теперь лежит на её талии. Тяжёлая. Тёплая. И их ноги каким-то образом переплелись. Гермиона на секунду замирает, пытаясь понять, как именно они вообще оказались в таком положении. Когда она ложилась спать, между ними была целая граница. А теперь… Теперь она находится в позе маленькой ложки. Ирония ситуации не ускользает от неё. Это была её самая нелюбимая поза для сна. Ещё в те редкие периоды, когда она была в отношениях, она терпеть её не могла. Чувствовала себя слишком ограниченной, слишком… зажатой. Но сейчас всё почему-то иначе. Странно. Непривычно. И, если быть честной… невероятно спокойно. Ей тепло. Комфортно. Так комфортно, что она даже не пытается осторожно освободиться. Гермиона лежит неподвижно, слушая его ровное дыхание позади себя. И понимает, что совсем не хочет разрушать этот момент. Потому что стоит ей пошевелиться — и Драко, скорее всего, проснётся. Отвернётся. И всё это исчезнет.А сейчас между ними существует какая-то тихая, почти невозможная магия. И впервые за весь этот безумный день ей хочется просто позволить ей длиться ещё немного. Утром, когда Гермиона выходит из ванной, её волосы уже высушены и мягкими прядями лежат на плечах. Аккуратные волны перекинуты через одно плечо, а сама она всё ещё в пижаме. Она старается не думать о прошедшей ночи. Потому что если начать её анализировать — всё станет ещё страннее. И без того ситуация выходит за пределы привычной логики. Но одно она понимает точно. Если раньше у неё были сомнения насчёт всей этой безумной идеи с фиктивными отношениями…то теперь их нет. Когда она поднимает взгляд, Драко уже сидит за небольшим столиком у окна. На нём всё ещё пижамные штаны.И, разумеется, ничего больше. Голая грудь. Гермиона замирает на секунду. Это какое-то издевательство, — думает она. Он выглядит так спокойно, словно даже не подозревает, какое впечатление производит. Перед ним на столе стоит завтрак. И не просто завтрак. Целый маленький пир. Тарелка глазуньи. Кофе, от которого поднимается тонкая струйка пара. Небольшая миска с нарезанными фруктами. Свежий хлеб. Но её взгляд останавливается на другой тарелке. На той, где лежит аккуратный кусок морковного кекса. Она поднимает глаза на Драко. — Ты заказал завтрак… в день свадьбы? Он пожимает плечами, будто это самая естественная вещь на свете. — Ты помнишь, что я люблю морковный кекс? Его губы чуть трогает знакомая, лениво-самодовольная улыбка. — Я очень хороший бойфренд, Грейнджер. Он отодвигает для неё стул. Гермиона садится за стол, но её взгляд — против её воли — снова скользит вверх. По его плечам. По линии груди. По совершенно несправедливому количеству мышц. Она моргает. Потом ещё раз. И прежде чем успевает остановить себя, говорит: — Малфой… ты что, тайно тренируешься по ночам? Он поднимает бровь. — Это обвинение или комплимент? Гермиона делает вид, что внимательно изучает его плечо, словно это научный объект. — Я пытаюсь понять, как именно человек, который пьёт столько кофе и работает в Министерстве, может выглядеть… так. На секунду в его глазах появляется тот самый ленивый огонёк. — Регулярная физическая активность. Она слегка прищуривается. — Например? Он делает паузу, делая глоток кофе, словно размышляет. — Я поддерживаю форму очень простым способом. Ещё одна пауза. — Регулярным сексом. Гермиона резко поднимает на него глаза. Её взгляд расширяется так быстро, что Драко почти сразу улыбается. Она чуть наклоняет голову, нахмурившись, будто пытается понять, серьёзно ли он сейчас это сказал. Несколько секунд она просто смотрит на него. Он тихо усмехается. — Я шучу, Грейнджер. Пауза. И потом, чуть мягче: — Хотя это тоже вполне рабочий метод. Гермиона медленно выдыхает и качает головой. — Иногда мне кажется, что ты говоришь подобные вещи исключительно ради того, чтобы смотреть на мою реакцию. Его улыбка становится шире. — И каждый раз это работает. После этого между ними на несколько секунд повисает тишина. Не неловкая — скорее спокойная. Гермиона делает глоток кофе, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, и отламывает маленький кусочек морковного кекса. Драко в это время лениво помешивает свой кофе, будто совершенно не замечает, что она всё ещё время от времени украдкой смотрит на него. Она замечает, как свет из окна падает на его плечи. Как спокойно он наливает кофе. Как будто вся эта близость между ними для него совершенно естественна. И в какой-то момент она понимает, что смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Мысль приходит внезапно. Чёткая. Невежливо честная. Я хочу Драко Малфоя. Она делает глоток кофе, стараясь выглядеть совершенно спокойно. Но мысль уже не исчезает. Наоборот. Она становится только яснее. И, Мерлин… я действительно хочу переспать с Драко Малфоем.