Глава 11

23 января 2023. Колорадо-Спрингс.

      Весь день Яна не шла по льду, она по нему неслась. Высота выжигала легкие, превращая каждый вдох в глоток колючей стеклянной крошки, но она лишь сильнее сжимала зубы. В её глазах застыл тот самый «астанинский лед» — холодный, непроницаемый, злой.       Они столкнулись с Мишей в холле «World Arena» после утренней тренировки перед завтрашней короткой программой. Пахло фтором и разогретым пластиком. Шайдоров перехватил её у самого выхода с катка. Его пальцы судорожно сжали плотную ткань её куртки, заставляя затормозить. — Ян, притормози, — выдохнул он. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, он сам не спал вторую неделю. — ты же помнишь, что Илья мне наговорил в FaceTime? Он до сих пор делает вид, что уверен, будто ты в Астане устроила этот цирк со стримами только ради охватов. Он звереет, потому что не понимает, зачем ты превращаешь себя в мученицу на глазах у всего мира.       Яна медленно повернула голову. Её взгляд был выжженным. — Хайп? Так он называет то, что я пыталась не сдохнуть от одиночества в пустой квартире? А ты, значит, понимаешь? С каких пор вы обсуждаете мой график, Миш? Ты тоже в этом участвовал? Сливал ему, как я сплю и что ем?       Шайдоров осекся, его лицо пошло красными пятнами. Он не отвел взгляд, в его глазах была та самая упрямая забота, которая всегда бесила её и спасала одновременно. — Мы просто хотели, чтобы ты доехала до Колорадо живой, Яна. Пока ты там «чувства замораживала» и выставляла эти чертовы сторис с сигаретами, он звонил мне каждый вечер. Знаешь, о чем он спрашивал? Не о твоих прыжках. Он спрашивал, не сорвалась ли ты окончательно. — «Мы», — горько повторила она, и её голос дрогнул. — ты был единственным, кому я верила без оглядки. Мой брат, мой лучший друг… А ты просто передал мою жизнь человеку, который молча лайкает мои посты, оставляя без ответа, и думает о том, какая я хайпожорка. — Да потому что я не справлялся! — взорвался Миша, и проходящие мимо японские тренеры удивленно обернулись. Он понизил голос до яростного шепота. — Я в Сочи, а ты в Астане, между нами тысячи километров и твоя ледяная стена, которую не пробить. Илья был единственным, кто был здесь, в Штатах. Единственным, у кого были ресурсы, лед и влияние, чтобы вытащить тебя из той ямы. Да, я сдал ему твой график. Да, я просил его присмотреть за тобой. И если бы мне пришлось сделать это снова, чтобы ты сейчас стояла здесь, а не лежала в больнице с истощением, я бы сделал это, не задумываясь. Можешь ненавидеть меня, Ян. Можешь не разговаривать со мной до конца сезона. Но ты здесь и ты живая.       Яна смотрела на него, комок в горле мешал дышать. Она хотела ударить его, выкрикнуть, что он не имел права, но вместо этого просто уткнулась лбом в его плечо на долю секунды, показав короткий, почти незаметный жест капитуляции. — Ты идиот, Шайдоров, — глухо бросила она в ткань его куртки. — ты даже не представляешь, как мне больно от того, что вы за моей спиной решили, что я сама не справлюсь. — Ты справлялась, — Миша осторожно коснулся её капюшона. — но ты шла на таран. А Илья… он просто подставил руки, чтобы ты не разбилась о весь этот хейт от америкашек. Даже если он при этом делает вид, что ему все равно. — Передай своему «Богу четверных», что его надзор — это последнее, что мне нужно, — она отстранилась, снова надевая маску безразличия. — и готовься к своей короткой. Нам обоим нужна чистая короткая, Миш, нервы завтра мне на льду не помогут.

***

      До семнадцатилетия оставалось пятнадцать минут. Яна сидела в глубоком кресле, глядя на иссиня-черные силуэты гор. В комнате царил полумрак и эта тишина казалась ей осязаемой, она давила на плечи, заставляя дышать мелко и осторожно. На коленях лежал «Евгений Онегин». После признания Тимура книга жгла ей пальцы через обложку. Она прижимала томик к груди, как щит, но внутри всё дрожало от унижения.       Быть «объектом спасения», за которым присматривают через вторые руки — это было хуже любого хейта. Она чувствовала себя вскрытой, выставленной на витрину, где каждый её нервный срыв был занесен в их невидимый отчет. Её гордость, которую она так бережно выстраивала в Астане, осыпалась пеплом под весом осознания: они видел всё. Все её слабости, все её падения.       Тихий, властный стук в дверь.       Илья.       Этот звук отозвался в её животе тугим узлом. Когда она открыла, он буквально вытеснил её из пространства номера своим присутствием. От него веяло колючим, живым холодом. Яна замерла, и её прошила ядовитая вспышка. Она ненавидела его за этот контроль, за эту самоуверенность, но её тело, вопреки всякой логике, рванулось навстречу его теплу. Весь лед, который она так старательно наращивала вокруг сердца, начал трещать с оглушительным звуком после разговора с Мишей.       На белоснежную простынь с глухим стуком лег тяжелый кейс из темного дерева. — Уходи, Илья, — бросила она, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как сильно дрожат её пальцы. — ты уже всё обсудил с Тимуром и Мишей. Проверил мои «показатели»? Зачем пришел? Убедиться, что твоя инвестиция еще функционирует?       Илья резко развернулся. Его лицо оказалось в опасной близости. В полумраке его глаза казались почти прозрачными, полными сдерживаемого шторма. — Да, я злился! — его голос сорвался на вибрирующий шепот. — Я злился, потому что видел, как ты выжигаешь в себе ту девчонку, с которой я смеялся все это время. Зачем ты это делаешь, Яна? Ради чего? Чтобы доказать всему миру, что ты ледышка и у тебя бесчувственное сердце? — Тебе-то что до моего сердца?! — Она с силой толкнула его в грудь.       Под ладонями она почувствовала его жар, и это прикосновение подействовало как детонатор. Вся обида этого месяца за его молчание, за его лайки, за то, что он не был рядом, когда ей было страшно, вырвалась наружу. — Ты поверил слухам! Ты даже не набрал мой номер, Илья! Ты созванивался с моим тренером за моей спиной и молча одобрял тех, кто топтал меня в сети. Ты смотрел, как я тону, и просто делал пометки в своем кураторском блокноте!       Яна почувствовала, как к горлу подступили горячие, злые слезы. Ей хотелось ударить его, выплеснуть всю ту черноту, в которой она задыхалась.       Илья внезапно перехватил её запястья, сжимая их почти до боли. Его ладони были раскаленными. — Я не считал твои ошибки, я считал часы до твоего прилета! — он рванул её на себя, лишая последнего пространства. Яна врезалась в его грудь, чувствуя, как бешено и неровно колотится его сердце — точно так же, как её собственное. — Ты думаешь, мне было легко молчать? Ты выставляла свою жизнь напоказ, а я сидел в Вирджинии и не знал, проснешься ты завтра или нет. Ты превратила себя в мишень, и я ненавидел себя за то, что не могу просто вырвать тебя из этого ада.       Он резко отпустил её и откинул крышку кейса. Внутри на черном бархате сияли белоснежные EDEA Piano. Зеркальная сталь лезвий с гравировкой «UNSTOPPABLE WITCH» отразила свет лампы.       Яна замерла. Ярость на мгновение захлебнулась этим холодным сиянием. Это было доказательством того, что он видел её настоящую даже через тысячи километров. — Откуда у тебя слепки моих стоп? — прошептала она. — Опять Тимур? — Я заставил его прислать их еще в конце ноября, — жестко ответил он. — я знал, если я буду ждать, пока ты сама попросишь о них, ты выйдешь завтра на лед в обломках. Знаешь, когда я это понял? Когда выставляла видео со своих тренировок.       Илья шагнул к ней, и его голос стал тише, глубже, вибрируя где-то у неё под ребрами. — Ты носилась по льду, а я не мог отвести глаз от твоих ног. Ты сама не замечала, а я видел, как кожа на твоих старых черных коньках начала лопаться на сгибах. Они не держали голеностоп так, как должны. Я обсуждал это с Мишей часами. Сначала я вообще хотел найти тебе огромного, двухметрового плюшевого Леона, чтобы ты улыбнулась, потому что ты его обожаешь. Но потом я увидел, в каком шатком состоянии твои коньки. Ты прыгала свои каскады на честном слове, Яна. И я понял, что игрушки подождут. Тебе нужна была защита. Пока ты играла в бессмертную, я видел, как ты рискуешь сломать себя при каждом приземлении.       Яна слушала его, и её дыхание перехватило. Она вспомнила те тренировки, когда стопы и колени ныли сильнее обычного, но она списывала всё на усталость. А её недокруты… Она и подумать не могла, что он, парень, за которым следил весь мир, высматривал трещины на её старой коже. Это понимание его тихой, почти маниакальной заботы ударило сильнее, чем его злость. — Эти коньки не просто подарок, — Илья подошел вплотную, лишая её возможности отступить. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, заставляя её смотреть ему прямо в глаза. — это твое оружие. Я хочу, чтобы завтра ты чувствовала под ногами мою веру в тебя. Каждой гребаной клеткой.       Мавцен смотрела на него и её «астанинский лед» окончательно рухнул. Она прижалась своим лбом к его лбу, закрывая глаза. Илья не отстранился. Напряжение сменилось усталой, тяжелой близостью. Он медленно опустился на край кровати и, не отпуская её руки, потянул её за собой.       Яна села рядом. Расстояние между ними исчезло. Она чувствовала плечом его плечо, слышала, как выравнивается его пульс. Илья осторожно взял её ладонь в свои, переплетая их пальцы. Его кожа была шершавой и горячей, и это простое соприкосновение казалось ей сейчас самым интимным жестом в мире. — Я не хотел, чтобы это выглядело как шпионаж, — тихо сказал он, большим пальцем медленно поглаживая её запястье, там, где кожа была особенно нежной. — но Миша буквально умолял меня вмешаться. Говорил, что ты исчезаешь. Ты ведь идешь до конца, Яна, даже если впереди обрыв. А я не мог позволить тебе упасть из-за того, что у тебя просто подломился конек.       Яна почувствовала, как комок в горле мешает дышать. Она прижалась щекой к его ладони, закрывая глаза. Все защиты пали. — В Астане было очень плохо, Илья, — прошептала она, и её голос впервые за вечер прозвучал тонко и надтреснуто. — я думала, что если я сама себя разрушу, то мне больше не будет больно от твоего молчания. Я хотела, чтобы ты увидел, как мне плохо, но боялась, что тебе всё равно.       Илья притянул её ближе, обнимая за плечи. Яна уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая его запах — смесь уличного холода и чего-то очень родного, мужского. Она наконец-то позволила себе выдохнуть. Весь этот месяц она была в сумасшедшем напряжении, и только сейчас, в его руках, она смогла расслабиться. Его руки, сильные, привыкшие к льду, сейчас обнимали её так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Она чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают, поглаживая её лопатку. — Больше ты не будешь одна, — твердо сказал он ей в волосы. — завтра ты выйдешь и заберешь то, что твое. Эти лезвия выдержат всё, я лично проверял их.       Они просидели так долго, переплетясь руками, в полной тишине отеля. Слышно было только их дыхание. Яна чувствовала каждое его микродвижение, тепло его тела, которое постепенно становилось её собственным. Это было то самое спокойствие после бури, в котором не нужно слов. — Тебе скоро семнадцать, — Илья посмотрел на часы. — Осталось пять минут.       Яна подняла голову и посмотрела на него. В его взгляде больше не было льда, там полыхало то самое пламя, которое он обещал ей в ноябре. И в этом пламени она видела не куратора, а того самого Илью, за которым готова была идти на край света. — Останешься на эти пять минут? — спросила она так тихо, что звук почти потерялся в комнате. Вместо ответа Илья склонился и мягко коснулся губами её виска, задерживаясь там на долгий выдох. Потом спустился к скуле. Это был не просто поцелуй, а своеобразное обещание защиты. — Я никуда не уйду, Януль. Ни сейчас, ни завтра у бортика.       Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её собственным. На часах было 00:00. Семнадцать лет. И впервые за долгое время ей не было страшно. Ей было тепло.

***

24 января 2023. World Arena 9:32

      Утро в Колорадо встретило Яну ослепительным, почти агрессивным солнцем, отражающимся от заснеженных пиков скалистых гор. Воздух был настолько сухим, что искрил при каждом вдохе, а в легких будто рассыпали мелкое стекло.       В раздевалке стояла гулкая тишина, прерываемая лишь шорохом чехлов и резким щелканьем застежек. Яна сидела в углу, методично натягивая новые белоснежные коньки, которые подозрительно подходили её новому образу. Пальцы работали на автомате, затягивая шнуровку до хруста в кистях. Сталь лезвий с гравировкой «UNSTOPPABLE WITCH» казалась продолжением её собственных нервов. Внутри больше не было того липкого страха, который душил её в Астане. Был только чистый, концентрированный адреналин и тепло Ильи, которое всё еще грело её ладони. — Мавцен, выход через три минуты, — Тимур заглянул в раздевалку и его взгляд упал на её ноги. Он замер, узнав работу. — это… те самые? — Те самые, Тимур, — отрезала Яна, вставая. — пойдем. Пора показать им, что твой Леон умеет летать.       Яна вышла к калитке. На ней был огромный, ядовито-зеленый худи, полностью скрывающий фигуру. Она натянула капюшон с глазами хамелеона так низко, что видела лишь узкую полоску льда под ногами.       На трибунах, прямо над выходом, плечом к плечу сидели Илья и Миша. Малинин вцепился в перила так, что костяшки побелели. Шайдоров же, вопреки обыкновению, не шутил. Он скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за каждым микродвижением Яны. — Она реально не снимет капюшон? — негромко спросил Миша, не оборачиваясь. — Не снимет, — отрезал Илья. Его голос звучал хрипло. — она же Леон в инвизе. — Representing Kazakhstan — Yana Mavtsen! — пророкотал динамик.       Яна выехала на центр. В судейской ложе воцарилось тяжелое недоумение. Фигуристка, отказывающаяся открыть лицо, была вызовом всем канонам. Она замерла, спрятав руки в широкие карманы толстовки.       Первый удар баса. Грязный, агрессивный фонк-ремикс главной темы «Brawl Stars» разрезал тишину арены. Мавцен сорвалась с места. Первые секунды программы были наполнены ломаной хореографией. Она двигалась резкими рывками, фиксируя позы с точностью до миллиметра, имитируя анимацию персонажа. Зеленая ткань оверсайза колыхалась, создавая эффект неповоротливости, но скорость набора хода была запредельной.       Заход на каскад тройной лутц — тройной тулуп. Яна вошла в прыжок на максимальном ребре. В момент отрыва широкая ткань толстовки взметнулась, создавая эффект взрыва материи, о котором она твердила Тимуру без остановки. Объем одежды создавал колоссальную парусность, но Яна держала спину стальной хваткой. Приземление вышло звонким и четким. — Видишь? — выдохнул Илья, почти перевешиваясь через бортик. — Она всё прыгает вслепую.       Второй прыжок — тройной аксель. Самый рискованный момент. В капюшоне вестибулярный аппарат работал на чистых рефлексах. Яна взлетела, закручивая этот зеленый кокон в безупречный вихрь. Сталь резанула лед в самый тяжелый удар бита. Она не просто прыгала, она вколачивала свою ярость в эту ледяную поверхность.       Дорожка шагов была агрессивной и быстрой. Яна закладывала такие крутые ребра, что едва не задевала лед локтем. Она пронеслась мимо сектора, где сидели ребята, как призрак. Капюшон на голове всё еще оставался неподвижным.       Финальное вращение в заклоне превратило её в стремительное неоновое пятно. Последний аккорд и резкая остановка. Яна застыла в низком выпаде, опустив голову. Программа закончилась, но Леон так и не раскрылся.       Трибуны взорвались. Миша первым вскочил с места, оглушительно свистнув. — Ну ты и ведьма, Мавцен! — заорал он, перекрывая гул.       Тимур молча накинул на неё чехлы. Яна села на диван, по-прежнему не снимая капюшона. На табло замигали цифры:

      72.04

      Второе место. В одном балле от золота. Яна коротко усмехнулась под тканью. Она встала и пошла к выходу. В темном коридоре её уже ждал Илья. Миша остался чуть поодаль, перекрывая обзор любопытным журналистам.       Илья прижал её к стене. Его пальцы впились в ткань толстовки на её плечах. — Ты сумасшедшая, — выдохнул он. — ты реально выкатала это вслепую.       Он медленно стянул с неё капюшон. Яна зажмурилась от резкого света. Её лицо горело, а в глазах стояло то самое пугающее торжество. — Леон не раскрывается, Илья, — хрипло сказала она. — Для меня — всегда, — отрезал он и прижал её к себе. — 72.04. Ты их уничтожила, но 26 января мы заберем твоё золото.