Часть 1

Со стороны старого Лондона тянуло чем-то странным. Почти незнакомым. Таким… давно забытым. Ощущением дома. Не конкретного, а… просто. Гарри никак не могла понять, что это такое. Вернее, понимать-то понимала: связь с Реддлом за долгие годы стала почти родной. Но это — словно бы нечто совсем иное. Во всех отношениях другие ощущения. Были: ярость, ненависть, чужое раболепие. Кровь, пытки, наслаждение чужой болью, страх, бешенство — слишком много всего кошмарного, слишком сильно, но и уже слишком привычно. А сейчас… запах родного города, тишина, покой. В последние три недели даже видений почти не было. Лишь пару раз проскользнули неясные образы вроде чашки чая, влажного пара на ладони, шелеста страниц и легкого ощущения чего-то пушистого под рукой. Аж снова стали приходить собственные сны. Гарри уже забыла, когда ей последний раз снилось что-то нормальное — именно что снилось. И когда она последний раз так хорошо спала. Совершенно превосходно спала, на самом деле. И дело не в свежем весеннем воздухе перед сном. Да, прогулки по вечернему Лондону давно вошли у нее в привычку. И плевать ей и на Дамблдорову войну, и на его же запреты, и на угрозу смерти. Так и представляются пожиратели, сидящие под каждым кустом и внимательно разглядывающие каждую мимо идущую магглу: а не избранная ли это героиня, враг номер один и далее по списку. Ага, щас. Тьфу. Гарри еще немного постояла на месте, прислушиваясь к тянущейся в сторону нити, потерла нос и, встряхнув головой, продолжила свой путь. Это вообще не ее дело. Ей эта война даром не сдалась. Кто хочет — пусть играется. А она не хочет. Ей бы только прийти в купленную через гоблинов — чтобы не нашли — квартиру, разогреть себе ужин да понежиться в ванне. Жизнь, оказывается, — просто прекрасная штука, когда не позволяешь всяким посторонним диктовать тебе, что делать и кем быть. А изменившаяся связь… Может быть, когда-нибудь позже. Ну, не может быть, а точно. Когда любопытство достаточно разгорится. Глупо? Возможно. Но шило в одном месте — что в одиннадцать, что в двадцать пять — никуда не делось, ничего с ним не сталось. Но это все как-нибудь потом. Не сейчас. Кивнув самой себе, Гарри на время выкинула лишние мысли из головы. Может, зайти по пути в кондитерскую? Взять домой на десерт каких-нибудь пирожных с конфетами. Или лучше фрукты? К белому вину, которое ей не так давно во Франции вручил мелкий Малфеныш, подойдут яблоки. И виноград. И чизкейк. Ай, пусть будет и то, и то.

***

Любопытство окончательно разгорелось спустя неделю. Шило ему вторило — еще и Дамблдор за один раз умудрился закапать весь мозг своими убеждениями, сладкими речами и удушающей нервозностью. Задолбалась потом лужи из-под щитов вытирать. Не ее это все-таки. — Девочка моя, а не чувствуешь ли ты, что замышляет Том? Ох не к добру это затишье… Нет, она не чувствует. Единственное, что он замышляет — это, похоже, купить еще собачьего корма и говяжьих палочек. В душе не в курсе, зачем. — Простите, профессор. Ничего такого. Но Вы же знаете, я не задерживаюсь в его голове. — Тебе все еще снятся те кошмары? Что он в них делает? Что, Снейп свалил на континент, а хороших шпионов теперь днем с огнем не сыскать? Ну так, безобразно скатившийся уровень образования должен был и по Вам наконец ударить, директор. Что вы там все говорите? «Так у нас же есть Девочка-Которая-Выжила-И-Стала-Радиоприемником, она может все рассказывать»? Ну-ну. А вы ее спросить не пробовали? Так, для разнообразия. — Да все то же. Ага, ага. Ну, месяц как «все то же», так что да. Ничего, что последний раз она в штабе была еще осенью, а вне его ее не выловить. Она бы там вообще не появлялась, но библиотека Блэков слишком шикарна, чтобы ее не изучать. Да и Сириуса стоит хоть иногда проведывать. Но вернемся к любопытству и шилу. В очередной вечер, свернув с привычного маршрута, Гарри таки пошла по зову нити. А войдя в старый город, довольно скоро очутилась перед каменным двухэтажным — но зато длинным — особняком с куполом на крыше и парадным входом на углу. А домик-то явно под чарами. Весьма и весьма древними. Не чета Фиделиусу, тут что-то куда искуснее и мощнее. Высокая — и явно тяжелая — дверь как будто качнулась на ветру. На очень слабом ветру, ага. Ее явно куда-то приглашали. Еще б понять, хозяин дома или сам дом? Вдруг оттуда раздался приглушенный лай. Хм… Собачий корм, да? Любопытство разрослось так, что кажется, самостоятельно прогрызло бы себе путь наружу, если б она не толкнула дверь. Собственно, почему бы и нет? Раз приглашают, грех не войти. Снаружи она уже все равно увидела все, что могла: из-за чар, в общем-то, могла не очень многое. Если там в окнах горел свет — защита не позволяла увидеть даже это. Но вот то, что ее здесь по какой-то причине считают своей, Гарри разглядела. Очень уж примечательный узор. Разумеется, палочку она все же достала. Мало ли. Настолько безрассудной, чтобы оставить ее в кобуре, пусть она и выскакивает оттуда за долю мгновения, она никогда не была. Вроде бы. Через три ступени вверх, которые вели к еще одной массивной двери, та распахнулась, открывая путь в огромную залу. Серьезно, ошалеть какую огромную. Как в храме — только гораздо больше. Чуть ли не весь первый этаж (на втором этаже, под куполом, располагались двери в, видимо, комнаты). Хотя, учитывая видимые пространственные чары… кто-то когда-то явно страдал гигантоманией. Но сейчас не это главное. В Волдеморте, сидящем у дальней стены в одном из множества здешних кресел, едва узнавался он сам. Чисто внешне — да. Эти красные горящие глаза, змеиное лицо и бледные длинные пальцы она вряд ли когда-нибудь забудет. Но во всем остальном — вообще нет. Начиная с маггловской одежды, хоть и классической, в довоенном стиле, и заканчивая развалившейся на его коленях собачкой — померанский шпиц, кажется. Черного — или просто темного, в этом полумраке не разберешь — цвета. И явно млеющей от успокаивающих почесываний животика. Гарри умиленно улыбнулась. Но самое главное, не было той давящей безумной ауры. Тихая, спокойная, умиротворенная, она бы сказала. И картина перед глазами… Ну сидит человек, с собакой играет. Ничего такого. Никакого диссонанса. Пожав плечами, она, улыбаясь на легкое посапывание со стороны собачки, огляделась и уселась сама в понравившееся кресло — у соседней стены напротив окна. Немного подумав, сбросила кроссовки и перекинула ноги через подлокотник, устроив голову на другом. Как раз лицом к Тому, если шею не запрокидывать. Вот так хорошо. Никаких возражений не последовало, даже на уровне ощущений. На нее, конечно, обратили внимание, когда она вошла, следили краем глаза, но как-то так, без какого-либо удивления. Наверное, тоже по связи чувствовал. Интересно, что с ним стало? Такое ощущение, что совсем другой человек. Или… как будто более цельный. Тик-так, тик-так, тик-так… Сколько они так просидели? Час? Два? Собачка уже давно спустилась с колен, понюхала ее протянутую руку, понежилась от почесываний за ушком и устроилась спать, тихонько процокав коготочками, в своей лежанке. Гарри потом еще подремать успела. Разбудили ее часы: пробило десять. Она обычно примерно в это время ужинает. И стоило ей об этом подумать, как на одном из двух длинных столов с лавками — как в Большом Зале в Хоге — появилась еда на двух человек. Домовой эльф? Не похоже. На магическом плане следов его пребывания не видно. — Доставка из одного хорошего ресторана в Эдинбурге, — вдруг впервые за вечер раздался приятный глубокий голос. Немного шипящий, но это уж особенности анатомии. — Кухня там превосходна. — О? Занятно, — Гарри сонно зевнула и встряхнула головой. Потерла глаз, возвращая чуть съехавшую во сне линзу на место. Неудобно, но делать операцию ей пока было откровенно лень. А зелья с ее коктейлем в крови работают как-то откровенно так себе. Впрочем, один-то вариант есть… Рассчитывать только, опять же, лень. — Почему-то не думала об этом. — В магическом мире это редкость, — кивнул он в ответ и приглашающе повел рукой. Дождавшись, пока она сядет, изящно устроился напротив сам — она так никогда не умела, вечно с этими лавками корячилась, как неуклюжий тролль. Слизеринец. — В магической Британии и вовсе нет. Однако с магглорожденной владелицей договориться было не сложно. Эм… В таком виде? Его глаза позабавленно прищурились — явно если не услышал, то понял ее мысль: — Разумеется, под оборотным, — он слегка усмехнулся.

***

— Что это за место? — после ужина, захватив с собой бокал вина, Гарри устроилась на толстом пушистом ковре у разожженного взмахом чужой руки камина. Уходить почему-то сильно не хотелось. Она чувствовала себя… дома. — Нечто вроде летнего домика Певереллов. Не родовой особняк, а дом, где можно пожить для себя. — Ничего себе летний домик… Гигантоманией, похоже, тогда страдал не только кто-то один. Том хмыкнул: — Певереллы едва ли не поголовно были теми еще коллекционерами. Больше половины комнат здесь — это различные коллекции. Ваз, картин, оружия, украшений, артефактов… Книг, разумеется. В основном сказок и мемуаров, правда. — Хм? Герми тут же рванула бы к последним, будь она здесь. Благо, она давно обосновалась в Болгарии, Виктор с нее пылинки сдувает. Иногда буквально. Впрочем, к мемуарам как раз куда большую любовь всегда питала Гарри. — Не думаю, что ошибусь, если предположу, что и у тебя есть своя коллекция. Кровь есть кровь. — Ничего такого, — она пожала плечами. — Всего лишь… камушки. Не драгоценные, а с обычных улиц, парков, пляжей… Хотя… есть и любопытные артефакты. Но с твоей коллекцией они вряд ли могут сравниться. Ее слова внезапно тяжело повисли в воздухе. Том смотрел в огонь, легонько покачивая в руке свой бокал. — Нет. — наконец ответил он. — У меня ее нет. Повисло молчание. — Расскажешь?

***

Он не рассказал, а показал. Их связь, оказывается, умеет и так. Вынырнув из его воспоминаний, она, в ужасе сжав зубы, оперлась спиной о стену. — Блять. В голове не укладывалось совершенно. Дамблдор… дегенерат с маразмом и манией величия… как он только… С чего он решил, что имеет право… черт. Она и раньше знала, что он совершенно не тот добренький дедушка, каким притворяется. Что он та еще тварь, для которой человеческая жизнь, личность, мечты — ничего не стоят в сравнении с его пресловутыми высокими идеалами. Но такого она не ожидала. Всеобщее благо, тьфу. — Блять, — ее затошнило. В своей лежанке подняла голову собачка. Кейт. Тихонько вопросительно гавкнула. Том встал, взял ее на руки и отошел к открытому окну. Воздух легонько шевелил занавески. Гарри шумно выдохнула. — Как ты с этим справился? «По комнате эхом ударил крик, обломанные ногти заскребли по камню. — Ничего, мальчик мой, потерпи, скоро все закончится, — голос профессора трансфигурации полон сочувствия и неподдельного сопереживания. В груди все болело так, будто из нее хотят вырвать кусок, голова буквально разрывалась. Из горла сиплыми вздохами рвался несвязный бред. — Прости меня, Том, но это для твоего же блага. — Не надо, пожалуйста… Он был всего лишь ребенком.» Как можно справиться с тем, что в тринадцать лет часть тебя — пускай даже и худшую часть, со всей болью и злостью выросшего в паршивом приюте сироты — хотели стереть? «Туман. Холодный колкий воздух драл горло, словно состоял из битого стекла. В глаза будто насыпали ледяную крошку. Где он? Откуда-то издалека он услышал собственный голос: — Спасибо, профессор. Вы фактически спасли мне жизнь. — Я рад, что ты так хорошо это воспринял. Я боялся, ты возненавидишь меня, — этот голос… Том невольно сжимается от страха. — Ритуал был весьма болезненным. — Что Вы, сэр. Эта боль стоила того, чтобы наконец-то вдохнуть свободно и радостно. Я счастлив, профессор, благодаря Вам. Это он говорит? Он никогда не позволял себе так откровенно льстить и лгать. И никогда не был столь приторно сладким. — Отличные новости, мой мальчик. Теперь, когда мы избавили тебя от лишнего, ты проживешь, я уверен, хорошую жизнь. — Конечно, сэр. Еще раз спасибо Вам, за все.» Как можно справиться с тем, что при этом что-то напутали и вместо этого заперли в уголке сознания все остальное? «Ужас. Абсолютно полнейший ужас. В него слились годы дальнейшей жизни. Том плохо слышит и практически не видит, но смысл он понимает слишком хорошо. Он чудовище.» И как можно справиться с тем, что все эти годы творила эта худшая часть, получив в безграничную собственность его тело, имя и магию? Том чуть повернул голову: — Это был не я. Как бы это ни звучало, это был не я. Это… единственное, за что я мог цепляться. — Я ничего не говорю, полностью с этим согласна! — она подняла ладони к верху и замахала ими в порыве эмоций. — Просто… это ужасно. Прости. «Он десятилетиями подтачивал собственную клетку. Нужно было держаться. Нужно было терпеть. И нужно было удержаться, когда сквозь него хлынуло собственное безумие. Нужно было… дать Ему прогореть и рассыпаться пеплом.» — Ничего. Это в прошлом. И не тебе за это извиняться. Тишина больше не казалась уютной. В камине треснуло бревно. — Это нельзя так оставлять, — она вскочила на ноги, запустив руку в волосы, и стала наворачивать круги возле камина, поскребывая кожу головы. Это в некотором роде ее успокаивало. Нельзя. Дамблдор должен за это заплатить. — Я устал. Кто б сомневался. Больше полувека сражаться за право обладания собственным телом — потрясающая сила и воля к жизни. Уж кто-кто, а она прекрасно могла понять его стремление к покою. Гарри прикрыла глаза и потерла виски. Мало она тогда разгромила кабинет этой бородатой сволочи. Если б Сириус тогда не выжил… Мало она тогда знала, мало. Так бы ему досталось по-полной, на бешенной-то ярости подростка. Однако это воспоминание хоть чуть-чуть согрело душу. Гарри выдохнула. — Жилые комнаты наверху. Это и твой дом тоже, — кто б знал, что Волдеморт — Том — обладает такой чуткостью и чувством такта, чтобы все это время молчать и давать ей время прийти в себя. Хотя казалось бы, это в первую очередь его боль, а не ее. Блять. — Спасибо, — Гарри поставила очищенный бокал на стол и стала медленно завязывать кроссовки. Мир перед глазами качался. — Обязательно. Потом. Пока, пожалуй, пойду к себе, — она через силу улыбнулась, стараясь дышать спокойнее. Вдох, выдох. Как минимум, ей нужно прогуляться. А лучше кое-кого грохнуть. Вдох и выдох, Гарри, вдох и выдох. Или хотя бы выпить. — Как пожелаешь. Дом для тебя всегда открыт, — Том, кивнув на прощание, пошел наверх, поглаживая Кейт по спине. От него веяло непоколебимым спокойствием. Просто вау. Ей бы так. На всякий случай надев мантию-невидимку, она вышла на улицу. Вот, кстати, еще одна подлость Дамблдора: звание мастера чар она получила во многом благодаря тому, что смогла снять всю ту пакость, навешанную им на ее законную вещь. Не говоря уж о том, что это за вещь и насколько сложно в принципе на нее что-то навесить. И снять. Так что вроде и спасибо бы ему сказать, да как-то пошел он…

***

Нервы звенели от напряжения. Лицо исказила гримаса бешенства. И боли. В глазах плыло — и это уж точно не от одного бокала вина. Это была ненависть. Чистая, незамутненная и пока еще адски бурлящая. Она никогда не думала, что вообще способна кого-то так ненавидеть. Даже к Волдеморту она относилась всегда… пусть и яростно, но как-то… не так близко к сердцу. Дамблдор оказался куда большим чудовищем, чем когда либо казался Том. Отвратительно. До тошноты мерзко от того, какую власть он при этом имеет. И каким святым и безгрешным его считают. Величайший волшебник, светлейший чародей и великий человек, чтоб его. Вдох и выдох, Гарри. Вдох и выдох. Дыши. Она закрыла лицо руками и потерла его, будто смывая что-то невидимое. Запрокинула голову и подставила его легкой ночной мороси, откинув капюшон мантии. Все равно вокруг никого. Парящей в воздухе головой редко кого можно смутить во втором часу ночи. Впрочем, дезиллюминационное она, подумав, на всякий случай накинула, поежившись. Дыши. Она давно знала, какой Дамблдор на самом деле. Это просто очередное подтверждение. Гарри шла не глядя, и когда она наткнулась на какой-то смутно знакомый парк, сама удивилась. Но парк красивый. И безлюдный. Когда еще, если не сейчас? Она перемахнула через закрытые ворота и, шелестя мелкими камушками под ногами, пошла по главной аллее. Вокруг высились деревья. Тишина шептала редкими шорохами и голосами ночных птиц. Где-то журчала вода. Моросящий дождь еле слышно шуршал о листья, создавая мелодию какой-то серебрящейся игристой радости. Тянуло улыбнуться. Голова постепенно пустела, мысли успокаивались. Напряженное лицо разгладилось, расслабляясь. Хорошо. Жизнь, да, прекрасная штука. А всякие… нехорошие личности пусть идут лесом. Под ногами сверкнул симпатичный камень. Вроде бы как и все, он ничем особо не выделялся, но по форме… чем-то напомнил кролика. Конечно же, она забрала его себе. Он классный. Задумчиво посмотрев на очередную встретившуюся скамейку, Гарри все-таки решила, последний раз глубоко вдохнув тихий воздух, аппарировать к себе в квартиру. Домой. В ванну с морской солью. К горячему шоколаду. К не дочитанному накануне роману. Под любимый вязаный плед. И спать.

***

Она пришла на следующий день. На пороге ее внезапно встретили двое щенков пуделей: один белый, другой коричневый. Они заскакали вокруг нее со звонким лаем, и путаясь в ногах. — Ой! Какие вы хорошенькие… — она присела их погладить и тут же была свалена на спину. Тихонько рассмеявшись, Гарри забормотала разную умиленную чепуху, пытаясь одновременно и потрепать их, и закрыть лицо от активных язычков. Настроение у нее, несмотря на вчерашнее, и так было хорошим, а при такой встрече и вовсе стало великолепным. Да и что было вчера? По сути, она узнала, что все закончилось и что есть чем разрушить репутацию Альбуса что-то там Дамблдора, верховного бла-бла-бла. Отлично же. Что-то ей подсказывало, что Том будет не против. Это будет непросто, но… оно того стоит. Линзы снять, конечно, тоже было бы неплохо, но здесь мотивация в сотни раз сильнее.

***

— Мне интересно, ты ведь долго жила в Европе? Что тебя привело обратно? — спросил Том, медленно отпивая чай. За две недели ежедневных совместных ужинов, а то еще и обедов, их общение стало куда более живым и повседневным. — Я и сейчас там часто бываю, — Гарри, помедлив, пожала плечами, руками разрезая на дольки яблоко. И правда, почему? Четыре года почти не бывала в Англии, но тут вдруг… захотелось домой. — Кто бы говорил. Ты тоже можешь уехать, так-то. Не думаю, что для тебя это проблема. — Могу, — Том задумчиво потер подбородок, невидящим взглядом смотря в окно. — Могу. — Вот именно, — Гарри дернула уголком губ. Для них обоих Англия — дом, хоть какой-то. Не всегда он был наполнен счастьем и уютом, но все же… Он их слишком крепко держит. Том кивнул.

***

И чем дальше шло время, тем больше было собак. Сначала одна, потом три, потом четыре, потом семь… К очередному ее приходу их уже явно стало больше десяти. — Серьезно? Нет, это здорово, правда, просто обычно заводят там… двух-трех максимум, не больше. — Их бы усыпили. Или они бы до конца жизни застряли в приюте. А мне с ними хорошо. Надеюсь, и им со мной тоже, — по залу тут и там раздавались то звуки игр, то чавканье, то похрапывание. — Как-то незаметно, чтобы им было с тобой плохо, — Гарри улыбнулась, прыснув, когда один щенок, поймав собственный хвост, кувыркнулся через голову. — Да блин, сколько их? — она в очередной раз сбилась при пересчете. — Четырнадцать. — Зашибись… — Гарри иронично покачала головой. — Хм… — в голову пришла мысль. Кажется, он нашел, что коллекционировать. С ума сойти. Том дернул уголком губ, на мгновение отрываясь от вычесывания Кейт и весело сверкая оживающими бордовыми глазами.