Часть 65

Марта сквозь сон почувствовала, как кто-то сильно трясёт её за плечо, что-то активно шепча. — Марта, я ухожу. Вставай и ты тоже. Девушка не успела осознать, что делает. Она открыла глаза и занесла кулак в неприятеля. Сильный удар — и громкий мужской стон. Она быстро спрыгнула с кровати, чтобы увидеть, кого ударила, и увидела полковника, который держался за нос и постанывал. — Ты уже достала меня бить, Марта! — хмуро взглянул на неё он. Марта подбежала к мужчине, осматривая его лицо. Мужчина ловко перехватил руки девушки, поцеловал в щёку и сказал: — Не надо. Лучше иди одевайся, мне уже надо идти. Марта взглянула на часы — было четыре утра. — Зачем ты меня так рано разбудил? — недовольно спросила она. Мужчина выгнул бровь: — Тебе бы понравилось, если бы я ушёл и не сказал тебе? Марта кивнула, понимая, что он прав. Он последний раз поцеловал её в губы, чмокнул и сказал: — Я пошёл. Готовься заранее. Марта улыбнулась, и мужчина вышел за дверь. Марта смотрела ему вслед и думала, что нужно поскорее сделать то, что она уже давно хотела, а для этого надо было пробраться в кабинет Куоритча. — Куда ты сейчас? — быстро спросила она. Мужчина повернулся: — На улицу, на подготовительную территорию. Там уже все военные ждут. Марта улыбнулась, и мужчина вышел. Она стремительно умылась, оделась и пошла в лабораторию, попутно позвонив Лизет. — Лизет, идём в лабораторию, ты мне будешь нужна, — сказала она. — Куда так рано? Я ещё сплю! — ответила Лизет сонным голосом. — Сейчас же, Лизет! — вскрикнула Марта. Лизет застонала в трубку. Марта вышла и быстро побежала в лабораторию. Когда девушка зашла, она ещё полчаса ждала подругу. Когда та появилась, Марта взяла её за руку и потащила к кабинету Майлза. Они встали в проёме, где не было камер. — Ты должна покараулить у кабинета Майлза, чтобы я могла кое-что взять, — быстро сказала Марта. Лизет выпучила глаза: — Что?! Марта выдохнула: — Я должна открыть ворота и выпустить На’ви, которых скоро убьют. Лизет испуганно посмотрела на подругу. — У нас уже готова сыворотка, от них просто избавляются, Лизет. Я должна им помочь. — Это опасно, — сказала Лизет. — Ты уверена? К тому же там охрана… — Полковник и все военные уже на улице, — ответила Марта. — Значит, Микол там один. — А как же камеры? — спросила Лизет. — Когда мы уедем на войну, Лизет, всем будет уже не до камер. Лизет радостно кивнула: — Надерём задницу этому придурку. Марта улыбнулась. — Действуй, — сказала Лизет. Марта побежала к кабинету Майлза. Лизет встала у входа в коридор. Марта быстро зашла в кабинет мужчины, открывая его пропуском, который Майлз забыл на кухонном столе. Девушка закрыла за собой дверь. Пульт. Он зацепил её взгляд сразу. Он лежал возле компьютера полковника, рядом с другими бумагами и пистолетом. Марта быстро схватила его и выбежала из кабинета. — Вместе? — спросила она у Лизет. Лизет улыбнулась: — Я всегда с тобой. Марта кивнула, и они обе побежали в медицинский подвал. Идя к месту, они видели, как все коридоры пусты — как Марта и думала, все были уже с полковником. Даже при входе в отдел Дружина рядом не было охранников. — Заходим, — кивнула Марта Лизет. Когда они зашли, то увидели Микола. Он не сидел за своим столом, как всегда, а судорожно ходил по лаборатории, держа в руке пульт от тока, и что-то бормоча. Он косился на На’ви в изоляторе, и когда самый большой из них зашипел на него, мужчина вздрогнул и нажал на пульт. На’ви вскрикнул и затрясся. Марта сжала челюсть от злости и встала у двери. Лизет прошла вперёд блока, осматривая территорию. Когда мужчина услышал шаги, он быстро повернулся и возмущённо вскрикнул: — Зачем вы здесь, мисс Краспен?!Немедленно покиньте изолятор! В порыве злости он выронил пульт и потянулся за ним. Лизет перехватила его, забирая себе. Мужчина замялся и хотел быстро пройти к своему столу, к телефону. — Я…Я звоню генералу!! — сказал он. Но Лизет успела схватить телефон и со всей силы швырнуть его в стену. — Теперь генерал тебе не поможет, — сказала она. Мужчина ошарашено взглянул на Лизет и побежал к выходу. Увидев Марту, он вскрикнул: — Немедленно отойди! — Нет, — отрезала Марта. Мужчина выпучил глаза: — Вы должны… — Вы ошибаетесь, доктор, — грозно ступила на него Марта. — Я никому ничего не должна. Мужчина попятился и хотел ринуться к запасному выходу, но было поздно. Марта быстро схватила со стола транквилизатор и выстрелила в доктора. Он упал замертво, держась за шею и начиная стонать от боли. — Надеюсь, ты его не … ? — удивлённо спросила Лизет. — Нет, просто полежит, — ответила Марта. Она быстро схватила мужчину под руки вместе с Лизет и спрятала в шкаф. После этого взяла пульт и подошла к помещению с На’ви. Они зашорохнулись и зашипели. Марта отыскала глазами Илан’ре. — Я хочу вам помочь и выпустить вас, — сказала она. — Вас скоро убьют. Илан’ре удивлённо и подозрительно взглянула на Марту, смотря на девушку некоторое время, но быстро перевела взгляд на сокамерников. Те удивлённо уставились на девушек и что-то активно обсуждали с юной На’ви. Марта взглянула на часы — до вылета оставался час. — Вы идёте или нет? — рявкнула она. Все вздрогнули. Юная На’ви сказала: — Хорошо. Марта хотела открыть дверь, но, увидев презрительный взгляд самого рослого На’ви, остановилась. — Я не буду причинять вам вред, — сказала она. — Поэтому не причиняйте его нам. Хорошо? Юная На’ви смерила хмурым взглядом мужчину. Когда тот стушевался, все они дружно кивнули. Марта быстро открыла замок и вывела их с Лизет на улицу, к воротам. Открыв их через пульт, все На’ви ринулись в заросли, что-то вскрикивая и говоря друг другу. Илан’ре на секунду осталась. Она проницательно взглянула на Марту. — Ты не такая, как они, — медленно сказала она. И с этими словами убежала в заросли. Марта задумалась, потом проморгалась и закрыла ворота. Она повернулась к Лизет, которая уже смотрела на неё и улыбалась. Они обнялись. — Классно ты его пристрелила, — сказала Лизет. — У тебя ещё заряд есть? Я тоже хочу. Марта горько усмехнулась, и подруги пошли к вертолёту.

***

Когда девушки направились к вертолёту, то только сейчас осознали, что вся территория RDA тактически кипела. По всей территории были расставлены вертолёты, машины, орудия, пушки и многое другое. Военные быстро сновали туда-сюда, неся за собой ящики с боеприпасами, тяжёлые пулемёты, катушки с колючей проволокой. В воздухе пахло горелым металлом и напряжением. Марта с Лизет сглотнули и быстро прошли к вертолёту. Зашли внутрь и уселись на места. — Привет, — сказала Марта Прайсу. Прайс, как обычно, прыскался антисептиком и что-то бормотал себе под нос. Девушки переглянулись и хихикнули. Через некоторое время в вертолёт зашли полковник с Лайлом. Майлз был напряжённый, хмурый и сосредоточенный. Обычная уверенность в каждом шаге сменилась жёсткой собранностью. От такого вида мужчины Марта поджала губы и всё же улыбнулась ему. Майлз попытался выдавить что-то наподобие улыбки, но у него плохо получилось — вышла скорее гримаса. Он быстро отошёл к пилоту, что-то тихо и отрывисто сказал ему, а потом повернулся к команде: — Скоро вылет.  Марта поняла, что работы и дел у него было много, и утро его выдалось явно не из лёгких. Она покосилась на его нос — чуть припухший, с красноватым оттенком, — виновато вздохнула и пристегнулась. Они быстро долетели до развёрнутой базы. Изначально первым летел основной вертолёт полковника, а уже потом остальные многочисленные машины RDA. База была скрыта от посторонних глаз и находилась под землёй — входы маскировались сетями и надувными конструкциями, имитирующими холмы. Когда полковник через прибор уловил сигнал вышки и восстановил связь, он резко сказал пилоту: — Снижайся. Вертолёт сел, и военные тут же начали выгружать медицинские препараты и оборудование. Полковник подошёл к Марте: — Где седативные? Марта открыла ящик и показала полковнику все запасы: — Возьми побольше, Майлз. Милана вынесла практически всё. Амфетамина у неё много, нам понадобятся нейролептики в каждом отряде. Мужчина кивнул, а Марта решила неосознанно продолжить: —Может не стоит всё это ,Майлз..? Мужчина тут же повернулся к девушке, удивленно на неё посмотрев. —В смысле? Что «не стоит»? Марта тут же осеклась и махнула головой, начиная наигранно улыбаться полковнику. Мужчина выгнул бровь и хмыкнул, поворачиваясь к военным: — Заряжайте ружья транквилизаторами и держите их наготове. Как только увидите признаки неконтролируемой агрессии у своих — сразу применяйте. Военные кивнули и в срочном порядке стали раскладывать всё на базе, сортируя ящики по секторам. Майлз подошёл к Марте и обнял её, прижав к себе сильнее, чем обычно. — Я приставлю к тебе охрану. Много охраны. Будь осторожна и не лезь на рожон. Марта взглянула на территорию возле их медицинского блока и увидела множество военных, которые стояли с ружьями и уже были наготове — человек пятнадцать, не меньше.  Она помрачнела и шепнула: — Я буду очень аккуратна… Майлз кивнул и хотел поцеловать девушку, как вдруг оборудование в вертолёте загудело, и все военные закричали полковнику: — Джейк Салли! Радары показывают массовое передвижение со стороны восточного леса! Майлз ринулся к вертолёту, крича пилоту: — Заводи эту хрень сейчас же! Но быстро остановился, стремительно взглянув на Марту и сжал кулаки. Его девушка стояла, грустно смотрела на него и держалась за живот — жест, который он уже начал замечать в последнее время, но списывал на усталость. Он быстро посмотрел на всех военных, которые стояли и ждали его, ошарашено забирая оборудование и окончательно грузясь в машины. Он прорычал сам себе сквозь зубы: — Как же всё до абсурда не вовремя… Он молниеносно подошёл к девушке и, чуть сжав её ладонь, взглянул в её лицо. Глаза у него были тяжёлые, но в них читалось что-то большее, чем просто решимость. — Сегодня всё решится, Марта, — сказал он тихо, чтобы никто больше не слышал. — И я не знаю, что будет со мной… и с нами… Марта озадаченно и ошарашенно спросила: — В чём дело?.. Мужчина, не говоря ни слова, порылся в кармане, достал красную бархатную коробочку и, не раздумывая, встал на одно колено перед Мартой. Прямо на земле, среди ящиков с оружием, под прицелами камер и взглядами десятков военных. Марта выпучила глаза. В глубине души она понимала, что это могло значить, но всё равно не верила. Она невольно попятилась на шаг, но тут же взяла себя в руки, закрыла открывшийся рот и посмотрела Майлзу в глаза. — Краспен Марта, — произнёс он, и голос его, обычно жёсткий, сейчас звучал непривычно мягко. — Я хочу официально узаконить наши с тобой отношения. Здесь и сейчас. Марта испуганно взглянула на мужчину. Он, заметив её реакцию, добавил чуть тише, но твёрже: —Ты выйдешь за меня замуж? Марта в любой другой обстановке была бы безумно счастлива и уже прыгала бы от счастья. Но её мужчина буквально сказал ей, что сегодня он может умереть — о чём девушка не хотела даже слышать. Она чувствовала, как к горлу подступает ком, а кольцо в бархатной коробочке переливается под тусклым утренним светом. Мужчина провёл пальцами по её руке, ожидая ответа. Марта глубоко вздохнула, улыбнулась — через силу, но искренне — и прошептала: — Я стану твоей женой, Майлз. Майлз вздрогнул. Его лицо на секунду потеряло всю свою суровость, и он улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему. Он надел кольцо на пальчик девушки — тонкое, с крупным камнем, который засверкал даже в сером свете. Все военные, кто был рядом, ахнули и зашептались. Лизет вскинула от счастья, крича на всю поляну: — МОЯ ПОДРУГА И МОЙ БРАТ ЖЕНЯТСЯ!!! Несколько военных шикнули на неё, но беззлобно. Майлз же, не обращая внимания ни на кого, взял Марту на руки и закружил её в своих объятиях. Марта засмеялась — сначала тихо, потом громче — и поцеловала мужчину прямо на лету. Они кружились так ещё несколько секунд, пока Лайл не крикнул Майлзу: — Полковник! Время! Джейк уже на подлёте! Майлз опустил Марту на землю, последний раз крепко прижал к себе и поцеловал — глубоко, жадно, будто вбирая её в себя на случай, если это последний раз. —Я скоро вернусь к тебе, Марта, — сказал он, глядя прямо в глаза. Марта сжала его ладонь, улыбнулась, хотя внутри всё дрожало: — Я тебя люблю, Майлз. И буду ждать до последнего. Будь аккуратен. Майлз кивнул, поцеловал её руку — прямо на кольцо. — Желание жены — закон. Он развернулся и быстрым шагом пошёл к вертолёту. Через секунду машина уже поднималась в воздух. Майлз смотрел на Марту сверху и улыбался во все зубы, шепча губами так отчётливо, что она разобрала каждое слово: «Я люблю тебя». Девушка тут же закусила губы, пробормотав ему: —«Не уезжай..» Марта тяжело сглотнула. Она смотрела вслед улетающему вертолёту и чувствовала, как внутри разрастается холод. Она боялась. Боялась потерять его. Её размышления прервала Лизет, которая подлетела к Марте, схватила её за руку и закричала прямо в ухо: — ТЫ ТЕПЕРЬ ЖЕНАТА!!! Марта улыбнулась через силу и пошла за Лизет к медицинскому блоку. Лизет что-то радостно щебетала о том, что Марта теперь самая счастливая девушка в мире, но Марта пока не могла точно об этом сказать. Она сжимала пальцы, чувствуя на безымянном холод металла, и молилась про себя, чтобы Майлз вернулся. Живым. Целым. К ней. Войдя в блок, Лизет сразу же накинулась на Марту, обнимая её и чуть ли не подпрыгивая на месте от переполнявших её эмоций. — Марта! — закричала она, сжимая подругу в объятиях так крепко, что та едва могла дышать. — Я так рада за вас! Когда свадьба? Где вы будете жить? Я буду свидетельницей? А платье какое ты хочешь? Белое или синее? Марта улыбнулась во все зубы, улыбчиво закатила глаза и посмотрела на красивое кольцо на своём пальце. Камень переливался даже в тусклом свете медицинского блока, и она не могла отвести взгляд. Оно было идеальным — тонкий ободок из белого металла, крупный прозрачный камень, который ловил свет и разбрасывал его мелкими искрами. Марта провела по нему пальцем, чувствуя лёгкую шероховатость оправы. Она уже хотела ответить Лизет, как подруга вдруг резко посерьёзнела. Её лицо, ещё секунду назад сияющее от радости, стало сосредоточенным и даже немного испуганным. — А когда ты собираешься сказать ему о беременности? — спросила она, понизив голос, будто кто-то мог их подслушивать. Марта замерла. Улыбка сползла с её лица. Она опустила взгляд на свой живот, который уже выдавал её положение — чуть выпуклый и припухший—внутри уже росла маленькая жизнь. Частичка их любви с Майлзом. Она задумалась. Тишина затянулась на несколько секунд, наполненных только гулом вентиляции и далёкими голосами военных снаружи. — Сразу после войны, Лизет, — ответила она наконец тихо, почти шёпотом. — Не раньше. Ему сейчас не до этого. И потом... я сама ещё не готова. Я боюсь. Лизет кивнула, понимая. Она не стала давить. Вместо этого она снова обняла подругу, и Марта уткнулась носом ей в плечо, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — то ли от счастья, то ли от страха. — Не верю... — прошептала Марта ей в ухо. — До сих пор не верю. Он встал на колено. При всех военных. Среди ящиков с оружием. И достал кольцо. Это было безумие. — Это была любовь, — поправила её Лизет, поглаживая по спине. — Самый безумный и самый правильный поступок в его жизни. Они постояли так ещё несколько секунд, а потом Лизет отстранилась, хлопнула в ладоши и сказала: — Ладно, работаем. Девушки подошли к оборудованию. Огромное количество препаратов надо было проветрить, разложить, подготовить на случай жертв в войне. Ампулы, шприцы, капельницы, бинты, жгуты, кровоостанавливающие, обезболивающие — всё это лежало в ящиках, ожидая своей очереди. Марта судорожно перекладывала и перепроверяла всё по сто раз. Она открывала каждый ящик, пересчитывала ампулы, проверяла сроки годности, раскладывала по категориям. Её руки дрожали, но она заставляла себя сосредоточиться. Она боялась, что что-то недосмотрит или упустит. Одна ошибка — и чья-то жизнь оборвётся. Её мысли метались от Куоритча к Куоритчу. Она думала о том, что он может быть ранен или ещё хуже. Она представляла, как его огромное тело падает на землю, как кровь заливает форму, как его глаза, такие живые и горячие, тускнеют. Она вздрагивала и прогоняла эти картинки. Зачем он сделал ей предложение именно перед битвой? Зачем? — Всё будет хорошо, — прошептала она сама себе, отмахиваясь от мрачных мыслей, как от назойливых мух. — Всё будет хорошо. Он вернётся. Он обещал. Её успокаивало только то, что Лизет была полна оптимизма и уверенности. Подруга болтала без умолку, рассказывая, как они с Лайлом планируют будущее. — Знаешь, — говорила Лизет, раскладывая бинты и перевязочные материалы по полкам, — мне кажется, что Лайл скоро сделает мне предложение. Он всё время о чём-то шепчется с Прагером, а когда я подхожу — замолкают. И вчера он спросил, какой размер кольца у меня на безымянном пальце. Представляешь? — Представляю, — улыбнулась Марта, но мысли её были далеко. — Мне кажется, у нас всё идёт так гладко, — продолжала Лизет. — Мы почти не ссоримся, он заботится обо мне, я о нём. Я уже готова стать его женой. Давно готова. Марта посмотрела на подругу. Лизет заметила её взгляд, смутилась и отвернулась, делая вид, что очень занята перекладыванием бинтов. Марта ничего не сказала, но улыбнулась шире. Когда девушки разложили всё оборудование, Марта повернулась к технике и увидела, что камеры не включены. Она вышла к военным. Те сидели у мониторов, подключив специальные видеопередатчики в очках, и наблюдали за битвой на поле боя. Их лица были напряжёнными, кто-то кусал губы, кто-то сжимал кулаки. — Подключите нам камеры тоже, — сказала Марта. Один из военных кивнул, зашёл в медблок, быстро подключил всё и вышел. Это были удобные и полезные камеры, которые использовались во время войн для трансляции боёв. Марта помнила, как Куоритч лично устанавливал их на фронтовые оперпункты, на огневые позиции артиллерии, в танки и самолёты. Он тогда говорил: «Война — это не только пули и взрывы. Это ещё и информация. Кто владеет информацией — тот владеет полем боя». Марта с Лизет встали у большого экрана. Лизет обняла подругу за плечи, и они замерли. Марта села перед экраном и, затаив дыхание, стала смотреть. В кадре появились солдаты, сражающиеся в грязи и крови. Земля была изрыта взрывами, в воздухе висел дым, смешанный с туманом. Она видела, как солдаты падали, как их тела сотрясали последние судороги, как жизнь покидала их. Кто-то падал лицом в грязь, кто-то отползал в сторону, волоча за собой перебитую ногу. Крики боли смешивались с рёвом двигателей и разрывами снарядов. Но тут она увидела другое. Рекомбинанты, под действием её сыворотки, становились быстрее, сильнее, выносливее. Они двигались с такой скоростью, что обычный глаз не мог уследить за их перемещениями. Они вышибали двери с одного удара, перепрыгивали через окопы, тащили раненых товарищей под шквальным огнём. В их глазах загоралась уверенность. Они выходили на поле боя, зная, что у них есть шанс одержать победу. На мгновение Марта почувствовала гордость. Она сделала это. Она дала солдатам силу. Которая тут же бесследно испарилась. На экране развернулась сцена, потрясшая её до глубины души. Солдаты под воздействием сыворотки, а особенно Куоритч, сражались с На’ви с невероятной яростью и силой. На их фоне противники выглядели как дохлые люди. Куоритч с солдатами легко одолевали врагов. Но в этом бою она увидела не только победителей. Она увидела жизни На’ви, которые были безжалостно оборваны. Большинство из них валились на землю, не вставая и не подавая признаков жизни. Их синие тела лежали в грязи, их хвосты безжизненно свисали, их глаза, ещё недавно полные ярости и отчаяния, теперь смотрели в небо — пустые, мёртвые. Крики боли На’ви раздавались на фоне глухих ударов. Кровь брызгала во все стороны, окрашивая землю в алый цвет. В глазах солдат загоралась безжалостная ярость. Они уничтожали врагов, словно те были не живыми существами, а просто мишенями. Куоритч вырывал копья из рук На’ви и ломал их, как спички. Лайл работал прикладом, выбивая дыхание из противников. Прагер стрелял без остановки, перезаряжаясь на бегу. Марта почувствовала руку Лизет на своём плече. Подруга что-то говорила, но Марта не слышала. Она скинула её руку. Она продолжала смотреть. Каждый раз, когда солдат под действием сыворотки убивал врага, он убивал не просто фигуру на поле боя. Он убивал человека с мечтами, надеждами и семьёй. Она видела, как один из солдат с диким криком пронзил На’ви ножом, и тот упал на землю, истекая кровью. Вокруг него уже собиралась лужа красной жидкости, смешивавшейся с грязью. Он хрипел, пытаясь что-то сказать, но изо рта шла только кровь. Среди убитых она узнала лица. Те, кого она недавно выпустила из лаборатории Дружина. Молодая На’ви, Илан’ре, лежала на боку, поджав колени к груди, как эмбрион. Её глаза были открыты. В них застыл ужас. Марта ахнула и прикрыла рот рукой. Рывком встала со стула, но с ужасом на лице продолжала смотреть на экран. Ноги не слушались. Колени дрожали. — Они ведь тоже просто защищают свою землю, — пронеслось у неё в голове. Мысли терзали её душу. — У них есть дети. Жёны. Матери. Они не хотели этой войны. Они просто пытались выжить. Каждый раз, когда она видела, как солдаты её стороны сражаются с противником, ей становилось всё тяжелее. Она понимала, что её работа не только помогала выиграть битвы, но и приводила к гибели людей. Они были не врагами. Они просто защищали свои семьи так же, как и её солдаты. Внутри неё росло чувство вины и тревоги. Оно душило её, сжимало горло, не давало дышать. Она знала, что должна сделать выбор. Если её сыворотка продолжит использоваться, она станет орудием массового уничтожения. Она не могла оставаться безучастной к тому, что происходило. В тот момент, когда она смотрела на экран и видела очередные кадры боя, её сердце разрывалось от понимания: каждый убитый враг — это не просто статистика. Это жизнь. Чья-то жизнь. «Я должна остановить это», — решила Марта. Собравшись с силами, она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и вплотную подошла к подруге. Взяла её за плечи, чувствуя, как дрожат руки. — Оставайся здесь на связи, — сказала она твёрдо, глядя Лизет прямо в глаза. — Бей тревогу, если будет слишком много жертв и убитых. Поняла? Лизет открыла рот, чтобы что-то сказать, но Марта не дала ей. Она подошла к столу, где лежали инструменты, и взяла нож. Острый, с длинным лезвием, которое блеснуло в свете ламп. — Зачем тебе нож?! — пискнула Лизет, хватая подругу за руку. — Куда ты?! Марта вырвалась и выскочила за дверь. Она понеслась к зарослям, обходя всех охранников. Воздух свистел в ушах, ноги сами несли её вперёд. Один из охранников попытался схватить её за руку.  —Быстро вернитесь на место,мисс Краспен!  Марта резко развернулась, поднесла нож к его лицу и рявкнула: — Пошёл прочь с моей дороги! Зарежу, клянусь! Охранник ошарашенно отпрянул, глядя на девушку, словно она была умалишённой. Его глаза расширились, руки сами поднялись вверх. Марта не стала ждать. Она рванула в заросли, отмахиваясь от листвы, перепрыгивая через корни и бежа что есть силы. Она выбежала из лабораторной зоны. Теперь её путь по этим зарослям был полон риска и неопределённости. Но Марта знала одно: она готова бороться за то, чтобы её сыворотка больше не использовалась для убийств. Даже если для этого придётся пройти через весь лес. Даже если для этого придётся смотреть в глаза смерти. Марта бежала что есть мочи. Ноги сами несли её вперёд, воздух свистел в ушах, лёгкие горели от нехватки кислорода, но она не останавливалась. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она продолжала бежать. Всю свою дорогу она слышала взрывы, крики и стоны пострадавших. Звуки смешивались в один сплошной, душераздирающий шум. Где-то совсем рядом разрывались бомбы, ухали ядерные пистолеты, и земля под ногами дрожала. Марта тут же падала на землю, закрывая руками голову, вжимаясь в грязь, чтобы осколки не задели её. А после, когда затихало, снова вставала и бежала. Её одежда была изорвана, лицо перепачкано землёй и кровью — не своей, чужой. Неожиданно она остановилась. На её пути возникла женщина-На'ви. Достаточно взрослая, с усталым, но мудрым лицом. Её кожа была покрыта шрамами, а глаза — глубокими, как океан. Она держала в руке свою косу, ту самую, которой На'ви соединяются с природой и Эйвой, и что-то тихо шептала на неизвестном языке. Её губы двигались, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, на поле боя. Марта быстро остановилась и испуганно уставилась на На'ви. Сердце колотилось где-то в горле, ноги стали ватными. Она уже хотела обойти её и побежать дальше, как женщина протянула руку, схватила Марту за запястье и притянула к себе. Хватка была крепкой, но не грубой. Просто твёрдой, как у того, кто не собирается отпускать. Марта затаила дыхание. Она смотрела на женщину, не в силах вымолвить ни слова. А потом, собрав остатки смелости, прошептала: — Я хочу помочь. Я ошиблась… Я помогу вам… Женщина удивлённо сморгнула. Она медленно ослабила хватку, но не отпустила руку девушки. Её жёлтые глаза внимательно изучали лицо Марты, будто пытаясь прочитать её душу. Марта тут же заплакала. Слёзы хлынули из глаз, заливая щёки, смешиваясь с грязью и кровью. Она закрыла лицо руками, всхлипывая, и заговорила, задыхаясь от собственных рыданий: — Я плохой человек! Из-за своих глупых стремлений я подвергла ваш народ смерти… Невинных людей! Простите меня! Женщина сглотнула. Её лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Она сжала руку девушки сильнее, но не больно — скорее, чтобы поддержать. Марта зарыдала ещё громче. Она отшатнулась от женщины и, не в силах сдерживаться, закричала на всю поляну: — Какая же я дура! Женщина-На'ви посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом быстро смахнула с лица устоявшуюся слезу, которая всё-таки скатилась по её щеке, и посмотрела в сторону сражений. Там, на поле боя, лежали раненые. Многие из них уже не двигались. Женщина притронулась к своему сердцу, томно вздохнула и смахнула ещё одну слезу. Она подошла к Марте, взяла её лицо в свои ладони и внимательно уставилась на неё. Её жёлтые глаза смотрели прямо в душу. — Человека определять всего две вещи, — сказала она тихо, но твёрдо. — Его поступки и то, как он держать своё слово. Марта удивлённо взглянула на На'ви, переставая всхлипывать. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, стараясь успокоиться. Женщина продолжила, не отпуская её лица: — Ни корона, ни сила меча не делать человека великим. Она опустила руку и дотронулась до груди Марты — туда, где билось её сердце. — Только чистая душа и разумное сердце. Марта сглотнула. Её голос дрожал, когда она ответила: — Я лишь хотела сделать хоть что-то для того, чтобы меня признали… Я хотела… хотела доказать свою… силу…  По её щеке снова скатилась слеза. Женщина мягко вытерла её, как мать вытирает слезы ребёнку. — Истинная сила не в том, чтобы повелевать другими, — сказала она. — А в том, чтобы править собой. Марта ахнула. Эти слова ударили её прямо в сердце. Она почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Женщина отпустила девушку и отошла на приличное расстояние. Она направилась к зарослям, но на пороге остановилась и бросила последние слова: — Если ты успеть сегодня изменить хоть одну судьбу На'ви к лучшему, то Эйва простить тебя. И ты прожить эту жизнь не зря, дитя. Марта сглотнула. Она смотрела, как женщина скрывается в зарослях, последний раз оглянувшись на девушку. Их взгляды встретились на секунду, и в глазах На'ви не было ненависти. Была только грусть и надежда. Марта повертела нож в руках, посмотрела на лезвие, блеснувшее в тусклом свете, и глубоко вздохнула. Она быстро побежала туда, откуда летели выстрелы и бомбы. Туда, где решалась судьба многих. Туда, где она могла что-то изменить. Марта продолжила бежать, на этот раз более уверенно и воодушевлённо. Ноги сами несли её вперёд, дыхание стало ровнее, а в груди разгорался огонь решимости. Слова той женщины-На’ви — «истинная сила не в том, чтобы повелевать другими, а в том, чтобы править собой» — звучали в её голове, как маяк в ночи. Она крутила их снова и снова, и постепенно в её сознании вырисовывалось чёткое понимание: она приняла окончательное решение. В этом мире войны ей нужно было найти путь к миру и восстановлению. Путь к жизни. Марта начала осознавать всю двойственность своего открытия. С одной стороны, она создавала средство для спасения своей страны, для защиты солдат, которые сражались за будущее человечества. С другой — это же средство превращало людей в безжалостных убийц. Её сыворотка, которая должна была дать силу для защиты, теперь лилась рекой, окрашивая землю в алый цвет. Она видела это своими глазами. Она чувствовала запах крови и гари. Она слышала крики умирающих. Она знала, что должна сделать выбор. И она его сделала. Собрав все свои силы и волю в кулак, Марта поняла, что ей нужен Куоритч. Не как полковник, не как командир — а как мужчина, которому она доверяла. Она должна была донести до него правду о том, что их работа не приносит никакой пользы, а лишь усугубляет страдания. Она должна была заставить его увидеть то, что видела она. Она продолжила бежать, понимая, что уже приближается к самому главному месту сражения. Грохот взрывов становился всё громче, земля под ногами дрожала, воздух был пропитан дымом и гарью. И вдруг — резкая, острая боль, пронзившая плечо. Что-то врезалось в неё. Не слишком большое и сильное, но очень больно и неприятно. Марта отлетела в сторону и с силой врезалась в дерево. — Да сколько можно?! — выкрикнула она в пустоту, падая на землю. Она подняла взгляд и увидела Милану. Та медленно поднималась с земли, отряхивая одежду от пыли и грязи. В её руке был пистолет. Она шла прямо к Марте, но походка её была неуверенной, ноги словно не слушались. Марта встала, потирая ушибленное плечо. — Я хочу помочь! — закричала она. — Дай мне пройти! Но Милана не дала. Она направила на девушку пистолет, держа его чуть трясущимися руками. Ствол ходил из стороны в сторону, пальцы дрожали — Милана явно не была уверена в том, что делала. Её лицо было бледным, на лбу выступили капли пота, а в глазах читалась настоящая внутренняя борьба. — Если ты убьёшь меня, никто их не остановит, — сказала Марта, поднимая руки вверх. Милана быстро метнула взгляд на звук криков — там, вдали, продолжалась битва. Крики боли, взрывы, стоны. Она снова повернулась к Марте, приставляя пистолет прямо к её лицу. Ствол упёрся в лоб, холодный металл обжёг кожу. — Только я могу их остановить, — повторила Марта, глядя Милане прямо в глаза. — Пожалуйста, верь мне. Милана закричала. В её голосе слышалась боль, копившаяся годами, — боль потери, предательства, одиночества. — Это всё из-за тебя! — закричала она. — Из-за вашего грёбаного RDA! Мой брат! Он умер! Марта удивлённо посмотрела на Милану, не понимая, о чём та говорит. Она знала, что у Миланы был брат, но не знала, что он умер. Милана продолжила, и слова её были полны отчаяния: — Я не хотела этого! Не хотела убивать Фирата! Я даже в глубине души не хотела убивать тебя! — Её голос сорвался, и на глаза навернулись слёзы. Пистолет в её руках задрожал ещё сильнее. — Ты хоть представляешь, что такое убить человека? Смотреть, как из него вытекает жизнь? Как его глаза становятся пустыми? Марта проморгалась, не веря своим ушам. Она видела перед собой сломленного человека, который сам стал жертвой обстоятельств. — Это ты виновата в этой войне!! — рявкнула Милана. — Я хочу это остановить! — твёрдо ответила Марта. — Я хочу закончить эту войну. Не ради RDA. Не ради наград. А потому что это правильно! Милана отрицательно покачала головой. Её губы дрожали, пистолет в руке опустился чуть ниже. — Я не верю тебе… — прошептала она. В этот момент над их головами пронёсся свист. Громкий, пронзительный, не предвещающий ничего хорошего. Марта инстинктивно пригнулась. На поляну прилетел огромный выстрел из пулемёта. Земля задрожала, воздух наполнился грохотом, а на месте взрыва открылась большая дыра, в которую и полетели девушки. Марта быстро сгруппировалась, падая на спину и закрывая живот руками. Она падала в темноту, слыша, как сверху сыплются камни и земля. Милана упала где-то рядом, но Марта потеряла её из виду. Она лежала на холодной земле, не понимая, где находится и что от неё нужно. Дух был выбит, лёгкие горели, в ушах звенело. Девушка ещё некоторое время пыталась прийти в себя, трогая свою больную голову и лицо, которое было всё потное и в глубоких царапинах. Она испуганно потрогала живот и, убедившись, что с ним всё в порядке, выдохнула. Сквозь все силы она встала на ноги. Миланы рядом не было. Но было кое-что другое. Марта сделала несколько шагов вперёд и остановилась в полном недоумении. Под её ногами блестела поверхность, усыпанная кристаллами. Это был анобтаниум. Огромные кристаллы, сверкающие как звёзды, простирались до самого горизонта. Они переливались всеми цветами радуги — синим, зелёным, фиолетовым, — и их свечение наполняло подземелье странным, почти мистическим светом. Она наклонилась и коснулась одного из них. Холодный, но живой на ощупь. Под пальцами пульсировала какая-то неведомая энергия. Это было то самое вещество, из-за которого разгорелась война между людьми и На’ви. — Как это возможно…— прошептала она, осознавая всю абсурдность ситуации. Анобтаниум обычно находился только под священными деревьями Эйвы народа На’ви, и его добыча приводила к конфликтам с коренным населением. Но сейчас он лежал здесь, под землёй, в огромных количествах. Это открытие могло изменить всё. Она вспомнила о страданиях людей и На’ви, о разрушенных семьях и потерянных жизнях. Если бы RDA смогла извлечь анобтаниум отсюда, они могли бы прекратить войну. Не нужно было бы разрушать леса и убивать людей ради этого минерала. Не нужно было бы убивать вообще. Марта сделала шаг вперёд, и её сердце забилось быстрее от мысли о том, что она могла бы стать связующим звеном между двумя мирами. Она могла бы донести до полковника информацию о местонахождении анобтаниума, а затем предложить альтернативный план — добывать его без разрушения экосистемы и без конфликта с На’ви. Но что, если её откровение не будет воспринято всерьёз? Что, если Куоритч решит просто запустить операцию по добыче, не обращая внимания на последствия? Она знала, что должна действовать быстро. Собравшись с мыслями, Марта начала искать путь обратно на поверхность. Её разум был полон планов. Если она сможет наладить отношения с На’ви и работать вместе, возможно, война будет остановлена раз и навсегда. Она увидела Милану. Та стояла в нескольких метрах, уставившись на кристаллы. Её глаза были широко раскрыты, рот приоткрыт. Она смотрела на анобтаниум так же удивлённо, как и Марта. Девушка подошла к Милане. Та сразу посмотрела на неё, но не отскочила, не подняла пистолет. Она, видимо, тоже всё поняла. Она стояла и смотрела на Марту долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах боролись недоверие и надежда, страх и желание верить. Она переступала через себя, через свою гордость, через свою ненависть. — Помоги мне, — сказала Марта. — И мы сможем это всё закончить, Милана. Милана помолчала. Она смотрела на Марту, будто желая заглянуть ей в душу, прочитать самые сокровенные мысли. Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Потом она перевела взгляд на кристаллы, потом снова на Марту. — Ради На’ви и моего брата.— сказала она тихо, и в её голосе слышалась решимость, смешанная с облегчением. Марта добавила: — Ради мира. Они кивнули друг другу. Шаг за шагом они стали пробираться через подземелье, полное сверкающих кристаллов, ощущая в себе новую надежду. Возможно, этот случайный взрыв стал началом конца конфликта. Если ей удастся донести свою идею до других, у неё есть шанс изменить ход истории — и спасти жизни как людей, так и На’ви. И Милана станет их проводником в мир На’ви. И она ей поможет. Марта безумно этого хотела.