Глава 3. Придурок Чон

Неизвестный номер: Ты спишь? Я разблокировала экран и начала быстро печатать. Я: Чонгук? Я: Откуда у тебя мой номер? Через пару минут пришел ответ. Неизвестный номер: Я взял у старосты Задумавшись, я нажала на номер и переименовала контакт. Придурок Чон: Помнишь, ты говорила, что я могу обратиться к тебе, если мне нужна будет помощь? Я: Что случилось? Придурок Чон: Мне нужно где-то переночевать Я вспыхнула, как помидор, когда прочитала последнее сообщение. Я: Тебя выгнали из дома? Придурок Чон: Кое-что случилось Придурок Чон: Я не могу вернуться домой Придурок Чон: Я не знаю, почему написал тебе, забудь об этом Что-то екнуло в моем сердце. Я понимала, что если Чонгук обратился ко мне, то все очень плохо. И от одной мысли о том, что ему, возможно, придется ночевать на улице, я готова была разреветься. Я: Я пришлю тебе адрес Я: Только тебе придется допрыгнуть до балкона Я отложила телефон и нервно оглянулась. Мама с папой уже, наверное, спят, так что если сильно не шуметь, все может получиться. Не зная, чем занять себя, я начала убираться в комнате. Сложила в шкаф брошенную с утра на кровать одежду, протерла стол, упорядочила учебники. Не то, чтобы меня волновало, что Чонгук решит, что я грязнуля... Хотя о чем речь, он и так меня называет свинкой. Грохот на балконе сообщил мне о прибытии Чонгука. Приоткрыв дверь, я увидела, что парень, перелезая через ограду, перевернул таз, и весь балкон теперь был в мыльной воде. Укоризненно взглянув на парня, я ничего не сказала, а только знаком показала быть тише и поманила за собой. Выйдя из комнаты и проверив, что родители ничего не услышали, я поднялась на крышу. Закрыв за Чонгуком дверь-люк, я облегченно выдохнула. Включив фонарик, я отперла ключом дверь в небольшую летнюю комнату. В ней слышался затхлый запах, потому что всю зиму она не проветривалась, и внутри было едва ли теплее, чем на улице. Я включила свет, открыла нараспашку окно и достала из шкафа обогреватель, подушку и два одеяла, одно из которых постелила на холодный пол. — Проходи, — обратилась я к парню. — Так что случи... — обернулась я к нему, чтобы спросить, но слова застряли в горле. Сейчас, когда он стоял в дверном проеме, немного согнувшись и неловко облокотившись на косяк двери, его лицо было хорошо освещено. Мелкие ссадины, большой порез на щеке и разбитая губа сразу отвечали на вопрос, почему он тут. — Ты подрался? — Это неважно, — отмахнулся он, отворачиваясь от света. — Спасибо за комнату. — Я схожу за аптечкой, — и, не дожидаясь его ответа, я скрылась. Аптечка, как назло, была на самой верхней полке шкафчика, и когда я попыталась сбить ее оттуда, она, конечно же, упала. В этот раз родители все-таки проснулись. — Что случилось? — в дверях ванной появилась сонная мама, еще не до конца осознававшая, что происходит. — Все в порядке, я просто поранилась, — соврала я, складывая обратно содержимое аптечки. — Иди спать, уже поздно, — зевнула мама и вернулась в свою комнату. Убедившись, что больше никто меня не потревожит, я тихо пробралась обратно на крышу. Чонгук сидел снаружи и, не отрываясь, смотрел на звездное небо. Сев рядом с ним, я раскрыла аптечку, достала вату и хлоргексидин. Аккуратно прикоснувшись ватой к царапине на его щеке, я почувствовала, как он отпрянул, только сейчас заметив мое присутствие. — Я же сказал, не надо, — прошипел он. — Я делаю это для себя, — возразила я. — Буду переживать, если не обработать раны. — Я не знаю, кем ты меня считаешь, — начал Чонгук, отбросив мою руку, когда я снова потянулась, чтобы продезинфицировать порезы, — но я тот еще мудак. И если ты надеешься, что я стану белым и пушистым, потому что ты мне помогла, то ты ошибаешься. Я хмыкнула. — Поверь мне, я не питаю на твой счет никаких иллюзий, — пожала я плечами. — Зачем тогда делаешь все это? — спросил парень. — Потому что не могу не лезть не в свое дело, — Чонгук ухмыльнулся, услышав мою фразу. — А теперь сиди смирно, иначе я до утра не закончу. Послушав меня, Чонгук развернулся лицом ко мне, давая, наконец, возможность промыть ссадины. Я не заметила, как пододвинулась к нему, и теперь, когда я протянула руку, чтобы обработать его разбитую губу, я ощутила еще заметный запах алкоголя, исходивший от него. Я чувствовала, как его глаза следят за каждым моим движением. Аккуратно прикоснувшись к его губе ватой, я задержала дыхание, сама не зная почему. Его губы были тонкими, искусанными и чуть розоватыми. Я не могла оторвать от них взгляд. От этих странных мыслей у меня покраснели уши, а потому я поспешила убрать сухой сгусток крови и отодвинулась от Чонгука. — Готово, — облегченно выдала я, молясь, чтобы парень не заметил моего смущения. Но он, конечно же, заметил. — Ты всегда краснеешь, когда обрабатываешь кому-то раны? — с издевкой в голосе поинтересовался он. — Только если этот кто-то — заносчивый идиот, — бросила я первое, что пришло в голову и, эффектно захлопнув аптечку, ретировалась. Этот бой я однозначно проиграла.

***

Я встала в шесть утра, зная, что мои родители, как и все нормальные люди, не встанут в воскресенье раньше восьми, но, несмотря на это, когда я поднялась на крышу, Чонгука там уже не было. Я обнаружила только пустую комнату с тщательно сложенным постельным бельем и выключенным обогревателем. Убрав все на место, я закрыла дверь на ключ и вернулась в свою комнату. Устало плюхнувшись обратно на кровать, я провалилась в сон. В понедельник в школе я не видела Чонгука вплоть до третьего урока. Но даже тогда он прошел мимо меня, словно не заметив, и я решила тоже не обращать на него внимания. Однако мой взгляд, как назло, то и дело возвращался к нему. Последним уроком стояла физкультура, и я, помня об обещании медсестре Ли, понуро поплелась в раздевалку. По злому стечению обстоятельств Сыльби сегодня должна была прийти на тренировку пораньше и пропускала физкультуру, а значит, я была совсем одна. Переодевшись, я зашла в зал. Сегодня мы должны были играть в волейбол, и, если честно, это меня радовало. Я довольно неплохо играла в него, даже несмотря на маленький рост, поэтому в этот раз избежала участи быть выбранной последней. Мы разбились на команды и немного разогрелись. — Хочешь играть впереди? — спросил меня староста, бросая мне мяч. Поймав его налету, я кивнула. Я умела высоко прыгать, а значит, могла хорошо сыграть. Игра началась немного лениво, но к концу все ребята оживились. Мне тоже было весело, и я даже подумала о том, что стоит, возможно, чаще приходить на уроки физкультуры, когда заметила мяч, летящий в мою сторону. Подпрыгнув изо всех сил, я отбила мяч, забив команде соперников. Довольно улыбнувшись, я краем глаза заметила Чонгука, стоявшего по другую сторону сетки. — Свинка Ын, так это ты прыгнула? — изогнул бровь он. — А я-то думал, землетрясение началось. Черт бы тебя побрал, Чон Чонгук! И с чего я решила, что придурок Чон способен на человеческие чувства?