Лицом в лужу

Тихой ночью луна, как светлый ангел, в вышине небес плывет Звезды в бархате небесном, как алмазы, заблистали, Тайны вечные шепча, что до нас они достали. В сердце ночь тоску вселяет, о былом напоминая, О любви, что не сбылась, душу нежно разрывая. В тишине ночной слышны стоны ветра, полны грусти, Словно души неприкаянные, в вечном горе их отпустит. Аромат ночных цветов, словно сладкий яд, дурманит, Память воскрешая вновь, что болезненно так ранит. И в молчании глубоком, лишь сердце бьется в клетке, Одиночество ночное - самый верный мой советник. Пусть же ночь хранит печаль, в своем мраке укрывая, До рассвета, до звезды, что надежду посылает. И когда лучи восхода мрак ночной развеют прочь... Строчка прервалась резким ударом и бульканьем. Незаметно споткнувшись о толстый пучок ветвей, молодой поэт Пьер Гренгуар внезапно поскользнулся и грузно рухнул в глубокую грязную лужу, успев лишь ахнуть от неожиданности. Грязь моментально охватила его пальто и размазалась по ботинкам. Мир вокруг смазался, беспорядочно вращаясь в мутной жиже, и только прохладный дождь, льющийся с низкого неба, напомнил ему, что это не сон. Некоторое время Гренгуар пребывал в полном изумлении, лёжа в жидкости и бессмысленно таращась на небо, откуда пролегающая ворона, скинула на него грецкий орех. Поэт стоически перенес очередную неприятность. Он медленно встал и поплелся к набережной. После блистательного провала его пьесы он не решался возвратиться в свое жилище на Складской улице, против Сенной пристани и уже не рассчитывал из вознаграждения за эпиталаму уплатить Гильому Ду-Сиру, откупщику городских сборов с торговцев скотом, квартирную плату за полгода. Пьер чувствовал, как унижение сочится сквозь его грязную одежду. Оно так и липло к нему, въедаясь в самую душу. Провал пьесы был лишь началом цепочки бед, обрушившихся на него. Голод и холод стали его постоянными спутниками, а теперь еще и эта лужа. Он чувствовал себя жалким, никому не нужным скитальцем, выброшенным за борт жизни. Добравшись до набережной, Пьер присел на один из влажных камней, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Он кое-как отряхнул пальто, но грязь лишь размазалась еще больше. Холод пронизывал его до костей, а пустой желудок предательски урчал. В кармане не было ни гроша, и перспектива ночевать под открытым небом казалась все более реальной. Гренгуар с тоской посмотрел на реку. Сена мрачно несла свои воды, отражая в себе свет луны. В голове мелькнула мысль, он почувствовал страшное искушение. — О, с каким удовольствием я утопился бы, не будь вода такой холодной! Он вздохнул и поднялся с камня, решив идти дальше. Куда? На Гревскую площадь. Зачем? Да бог его знает! — По крайней мере, — подумал он, — мне достанется хотя бы одна головешка от праздничного костра, чтобы согреться, а на ужин — несколько крох от трех огромных сахарных кренделей в виде королевского герба, выставленных для народа в городском буфете. Поэт медленно брёл по извилистым улочкам квартала, втянув голову в плечи и ежась от январского холода. Тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь густой туман, окутавший город. Чем ближе он подходил к Гревской площади, тем сильнее становился гомон толпы. Весёлая толпа заполняла улицу, перекрикиваясь и размахивая факелами. Многие вышли праздновать торжество и готовились к ночному карнавалу. На подходе к Гран-Шателе Пьер заметил группу веселых школяров, скачущих, дурачащихся и кричащих. Они весело толкались, прыгали, размахивали знаменами и рогами, имитируя игру в «петуха». — Господин поэт, будьте осторожны! — предупредил один из школяров, пробегая мимо, но предупреждение оказалось бесполезным. Толчок сзади оказался настолько сильным, что Гренгуар не успел среагировать. Его занесло вбок, он споткнулся о кучу хлама и тяжело рухнул лицом прямо в слякоть, перемешанной с мусором и остатками чьего-то ужина. Боль удара прошла быстро, но отвращение и бессилие накрыли поэта целиком. — Черт бы побрал всех школяров и праздную публику! — мысленно ругался несчастный., обессилев. Он лежал, не в силах подняться, глотая слюну, смешанную с мерзкой жижей. Вода попадала в уши, а глаза плотно слиплись от влаги и песка. Единственное, что волновало его, — почему не умер от удара, а только лежит здесь, валяясь лицом в болото? — Боже мой, что с вами? — послышался нежный и тихий, ласкающий слух голос над ухом. Поэт инстинктивно напрягся, пытаясь открыть глаза, но только застонал от острой боли в шее и животе. Неведомые руки аккуратно перевернули его на спину, очищая лицо от грязи чем-то мягким, позволив видеть и теперь открытые глаза наткнулись на яркий голубой взгляд и облако рыжих кудрей, танцующих в свете фонаря. — Ох, бедолага, — прошептала девушка, вытирая его лицо тканью. — Ну как, сможете встать? Пьер молчал, потрясённый видом красавицы, смотрящей на него. Сердце бухнуло так, будто решило покинуть грудную клетку. Впервые за многие месяцы, а может, и дольше, он почувствовал, что его существование имеет какой-то смысл помимо страданий и голода. — Я, пожалуй, смогу, — хриплым голосом выдавил он, чувствуя, как к нему возвращается способность думать. Девушка улыбнулась, обнажив белые зубки, и осторожно подставила ему руку. Повинуясь импульсу, мужчина схватился за неё и с помощью девушки сумел подняться. Она продолжала поддерживать его, помогая убрать грязь с одежды и осмотреть царапины. Она хлопотливо стряхнула с его плаща налипшую пакость, и вытерла лицо своим шарфом. Пьер смущенно отводил взгляд, чувствуя себя неловко из-за своего жалкого вида. Но девушка, казалось, не обращала на это внимания. Ее лучистые глаза светились беспокойством и сочувствием. — Вы совсем продрогли, — сказала она, заботливо осматривая его. — Вот, возьмите. Это не много, но лучше, чем ничего. Она протянула ему небольшой кусок пирога и яблоки, источающий аппетитный аромат. Пьер ошеломленно принял угощение, не веря своему счастью. Последний раз он ел что-то подобное... Никогда? Пожалуй. — Благодарю вас, — пробормотал он, чувствуя, как по щекам краска заливает уши. — Вы невероятно добры. Девушка лишь улыбнулась в ответ и, словно вспомнив о чем-то важном, проговорила: — Мне пора бежать. Отец будет волноваться. Простите. Она еще раз взглянула на него, и в ее глазах промелькнула искра озорства. Легким движением руки она поправила выбившуюся прядь волос и быстро скрылась в толпе, растворившись среди ярких огней и громких криков карнавальной ночи. Поэт открыл рот, чтобы произнести ещё что-то, но вдруг заметил, что зима вовсе не такая уж холодная, если рядом стоит чудесная девушка с запахом яблони и взглядом чистого весеннего неба. Пьер остался стоять один посреди площади, держа в руках теплый пирог. Аромат выпечки щекотал ноздри. Он с благодарностью взглянул в ту сторону, куда исчезла прекрасная незнакомка, и откусил кусочек лакомства. И когда лучи восхода мрак ночной развеют прочь... И в рассветной дымке нежной, словно сказочный мираж, Два небесных океана, два лучистых, чистых глаза. Рыжих кудрей водопад, солнца луч в себе хранивший, Вмиг всю скорбь души изгнал, мир любовью озаривший. Улыбка светлая, как день, прогнала тени ночи, Сердце замерло в блаженстве, забыты прежние чудеса. Больше нет тоски и боли, лишь любовь, как светлый дар, И в объятьях этой девы, я – счастливый государь