Часть 9 «После ночи — новый день, после слов — погружение в чувства»

«После ночи - новый день, после слов - погружение в чувства»

***

Доран проснулся от приглушённого света, пробивавшегося сквозь плотные шторы цвета тёмного мёда. За окном раздавался едва уловимый гул мегаполиса — далёкие гудки машин, мерный шум проезжающих автобусов, приглушённые голоса прохожих. Вдалеке, за стеклом, высились высокие здания — серые монолиты с зеркальными окнами, отражающими первые лучи осеннего солнца. Он лежал на боку, лицом к окну, а за его спиной ощущалось тёплое дыхание Дивии. Она прижималась к нему, обхватив рукой за талию, и её волосы щекотали его плечо. В комнате царила уютная прохлада, но под толстым стёганым одеялом было тепло — как в убежище от осенней сырости. Басу осторожно повернул голову. Дивия спала, её лицо было расслабленным, губы чуть приоткрыты. Солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь щель в шторах, выхватывали из полумрака отдельные детали: стены, оклеенные обоями в мелкую клетку — бежево‑коричневую, под старину; массивный деревянный комод у стены, на нём — фарфоровая ваза с сухоцветами и пара брошюр отеля; мягкое кресло в углу, обитое вельветом цвета ржавчины, на спинке небрежно висела его рубашка; Воздух был наполнен смесью запахов: лёгкий аромат её духов с нотами сандала и мандарина, едва уловимый запах сырости, пробивающийся из приоткрытой форточки, свежесть осеннего утра, проникшая сквозь щель в окне, запах свеже выглаженного постельного белья — кремового, с вышивкой по краю. Девушка зашевелилась, прижалась ещё ближе и пробормотала что‑то невнятное во сне. Доран улыбнулся и осторожно накрыл её руку своей, слегка сжимая. Дивия вдруг вздохнула, открыла глаза и на мгновение растерялась, потом заметила раскиданные вещи и рассмеялась: — Похоже, вчера мы были не слишком аккуратны, — она кивнула в сторону пола. — Зато искренне, — Доран повернулся к ней, теперь они лежали лицом к лицу, почти касаясь носами. — Ты спала, как младенец. — А ты, похоже, уже час любуешься интерьером, — она лукаво прищурилась. — Признавайся, считал полоски на обоях? — Ни одной, — серьёзно ответил он. — Я был слишком занят, пытаясь запомнить, как ты улыбаешься, когда просыпаешься. Дивия снова рассмеялась, и этот звук показался ему самым прекрасным в мире. — Ну и льстец, — она провела пальцем по его щеке. — Но мне нравится. Они помолчали, просто глядя друг на друга. За окном проехала машина, сигналя кому‑то вдалеке, а где‑то выше, на другом этаже, заиграла музыка — приглушённо, но узнаваемо. В номере тикали настенные часы с деревянным корпусом и бронзовой стрелкой — размеренно, успокаивающе. — Завтрак? — предложил мужчина. — Только если ты закажешь его сюда, — Дивия потянулась за халатом, который лежал на полу рядом с её платьем. Она подняла его, стряхнула и накинула. — И если там будет круассан. Или два. С шоколадом. — Два круассана с шоколадом, — подтвердил Доран, доставая телефон, чтобы набрать номер обслуживания номеров. — И горячий шоколад вместо кофе. Пока он делал заказ, Деви встала, подошла к окну и слегка раздвинула шторы. Лучи осеннего солнца хлынули в комнату, озаряя её фигуру золотистым светом. Она посмотрела вниз, на оживлённую улицу, потом перевела взгляд на ряды высоток напротив — их окна сверкали, как чешуйки гигантской рыбы. — Посмотри, — она обернулась. — Город уже проснулся. И знаешь что? Мне нравится этот вид. Эти здания, эти отражения, этот гул… Как будто весь мир уже куда‑то спешит, а мы здесь — в своём маленьком спокойном мире. Доран подошёл сзади, обнял её за плечи и прижался губами к виску. — Звучит идеально, — прошептал он. — Особенно если мы оставим этот мир на потом. И проведём день здесь. Или хотя бы утро. Дивия повернулась в его объятиях, улыбнулась и положила голову ему на грудь. — Да, — тихо сказала она. — Именно так. В номере отеля, наполненном утренним светом, звуками города и теплом их близости, начало нового дня казалось обещанием чего‑то прекрасного — как островок тишины среди суеты огромного мегаполиса. Взгляд Дорана невольно скользнул по раскиданным вещам, и он мысленно отметил: позже он всё аккуратно сложит. Но сейчас важнее было вот это — её рука в его руке, улыбка на её губах и ощущение, что всё на своих местах.

***

Завтрак принесли через двадцать минут: два круассана с шоколадом, горячий шоколад в фарфоровых чашках, свежие ягоды на маленькой тарелке и тосты с маслом. Они ели неторопливо, переглядываясь и обмениваясь короткими фразами — больше улыбками, чем словами. Когда тарелки опустели, Дивия встала, подошла к шкафу и достала костюм — классический, тёмно‑серый, с юбкой-карандаш и приталенным жакетом. Ткань выглядела дорогой, слегка блестела в утреннем свете. Она аккуратно повесила жакет на спинку кресла, расстегнула молнию на юбке и надела её, тщательно разгладив складки на бёдрах. Затем натянула жакет, застегнула пуговицы — одну за другой, — поправила лацканы и оглядела себя в зеркале. — Ну вот, — она повернулась к Дорану, улыбнулась, слегка покрутилась, демонстрируя наряд. — Теперь я снова серьёзная деловая леди. Почти. Доран рассмеялся, встал и потянулся за рубашкой, брошенной на спинку стула. Он начал застёгивать пуговицы, но пальцы почему‑то путались, движения выходили резковатыми — то ли от утренней сонливости, то ли от того, что взгляд то и дело возвращался к Дивии. Девушка заметила это, подошла бесшумно и мягко положила ладони ему на плечи: — Дай я. Она встала перед ним, взяла его руки и мягко опустила их вдоль тела. Затем взялась за первую пуговицу — маленькую, перламутрово‑белую — и ловко вдела её в петлю. Её пальцы скользили по ткани, двигаясь вверх, и Доран невольно залюбовался: тонкие, изящные, уверенные — каждое движение было точным, будто отработанным годами. — Ты всегда так аккуратно всё делаешь, — тихо сказал он. — Привычка, — она чуть улыбнулась, не поднимая глаз. — Мама говорила, что женщина должна уметь не только красиво одеваться, но и помогать мужчине выглядеть достойно. — И как, получается? — он чуть склонил голову, пытаясь поймать её взгляд. — Пока никто не жаловался, — она наконец подняла глаза, и в них блеснула искорка. — Хотя ты — самый сложный случай. — Это почему? — Потому что ты отвлекаешь. Доран усмехнулся, но остался неподвижен. Дивия застегнула последнюю пуговицу у воротника, разгладила ткань на его груди, проверила, ровно ли лежат манжеты, аккуратно застегнула запонки, которые Доран положил на столик рядом. — Готово, — она отступила на шаг, оценивающе оглядела его. — Идеально. Теперь ты выглядишь так, будто готов заключить миллионную сделку. — Благодаря тебе, — он взял её за руку, задержал в своей. — Но знаешь что? Мне больше нравилось, когда эта рубашка валялась на полу. Дивия рассмеялась, но не отстранилась: — Мне тоже, но нам пора на встречу. — Она вздохнула, слегка отстранилась, но всё ещё держала его за руку. Он накрыл её руку своей, слегка сжал: — Тогда вперёд. Они направились к двери. Доран обернулся, окинул взглядом номер — смятые простыни, чашки от завтрака на столе. В памяти отпечатался этот момент: утро, тепло, близость. — Запомни это, — тихо сказал он. — Я запомню, — ответила Дивия, не оборачиваясь, но чувствуя его взгляд. — И сохраню. До вечера. Доран открыл дверь, пропустил Дивию вперёд, и они вышли в коридор отеля. Осенний свет пробивался сквозь высокие окна, по полу тянулись длинные тени. Город ждал их — шумный, деловой, полный дел и встреч. Но внутри у обоих оставалось то самое утро: тихое, тёплое, своё.