4. Истинная красота. (Сонхён/ОЖП)

Ом Сон Хён не умел быть наполовину. Если он выходил на сцену, то выкладывался так, что после концерта тряслись руки. Если он шутил на записи, то смеялся громче всех, запрокидывая голову и хлопая себя по коленям. Если он злился — а такое случалось редко, — то мог надуться на целый день, закутаться в плед и игнорировать даже Юйфаня, самого старшего в группе Cortis. Он был немного капризным, но до жути обаятельным. Голос у Сон Хёна был низкий, чуть хрипловатый — полная противоположность его характеру. Когда он говорил спокойно, создавалось ощущение, что рядом не семнадцатилетний парень с вечным фонтаном энергии, а кто-то старше и мудрее. Но стоило ему улыбнуться — и иллюзия разрушалась. На щеках появлялись ямочки, глаза превращались в два полумесяца, и становилось ясно: перед тобой просто мальчишка, который безумно любит своё дело и готов ради него пахать сутками. Ли Сара никогда не думала, что её жизнь окажется связанной с миром айдолов. Ну, то есть формально она была к нему очень близка. Её мама, Ким Джу Хён, работала в BigHit — том самом агентстве, где год назад дебютировали Cortis. Она занималась обработкой фотографий, ретушью, иногда помогала с образами для концепт-тейзеров. Сара приходила к ней почти каждую неделю — приносила домашний обед, если мама задерживалась, или просто забегала после школы, чтобы забрать ключи. Она видела этих красивых парней в коридорах. Иногда они шумной гурьбой проносились мимо, иногда уставшие сидели в углах зала ожидания с телефонами в руках. Сара не обращала на них особого внимания. Ну, симпатичные. Ну, знаменитые. У них и без неё полные залы фанаток. Она любила другое. Любила, когда карандаш касается бумаги, когда из простых линий рождается что-то объёмное, живое. Любила запах красок и чувство лёгкой усталости в пальцах после долгих часов работы. Она хотела стать архитектором или дизайнером — пока ещё не решила точно, но точно знала, что её жизнь будет связана с творчеством. Сара была неброской, но её хотелось рассматривать. Каштановые волосы вились крупными кольцами, падая на плечи, и она почти никогда их не завязывала. Школьная форма сидела на ней свободно, потому что она то и дело забывала поесть, когда рисовала, и немного худела. Она часто щурилась, рассматривая что-то вдалеке, — художники всегда смотрят иначе, чем обычные люди. В то утро Сара даже не подозревала, что этот день перевернёт всё.

***

В Южной Корее айдолы иногда выступают в школах и университетах. Это не регулярная практика, но и не редкость. Такие мероприятия называют «школьными атаками» — когда группа приезжает с сюрпризом, исполняет пару песен и желательно вызывает всеобщий визг. В школе Сары такой день устроили в середине апреля. Объявили об этом утром по внутреннему радио: «Сегодня на большой перемене состоится выступление группы Cortis. Приглашаются все желающие». Сара как раз сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа и доделывала набросок в своём блокноте. Услышав название, она на мгновение подняла голову, пожала плечами и снова уткнулась в рисунок. Cortis так Cortis. Мама на работе наверняка видит их каждый день. Она не пошла смотреть выступление. Во-первых, там наверняка будет толпа, да и из последних рядов почти ничего не видно, а она не такая везучая, чтобы оказаться ближе. Во-вторых, у неё оставалось пятнадцать минут, чтобы закончить скетч, а свет падал сейчас идеально. Поэтому она осталась на подоконнике. Когда прозвенел звонок с перемены, коридоры опустели, но из актового зала внизу всё ещё доносилась музыка. Сара собрала вещи и медленно побрела по лестнице. Ей нужно было на второй этаж, к кабинету математики, но лестница, как назло, вела прямо мимо входа в зал. Двери распахнулись, выпуская поток разгорячённых учеников. Кто-то смеялся, кто-то напевал только что услышанную мелодию. Сара посторонилась, прижимая блокнот к груди, и сделала шаг в сторону, чтобы не столкнуться с толпой. И в этот момент из зала вышел Ом Сон Хён. Он был без пиджака — видимо, после выступления стало жарко. Белая рубашка с закатанными рукавами, растрёпанные чёрные волосы, на лбу блестит капелька пота. Он что-то оживлённо говорил идущему рядом парню — кажется, Мартину, — но на полуслове замолчал. И посмотрел прямо на Сару. Всего на секунду. Она шла мимо, и их взгляды встретились ровно настолько, чтобы она успела заметить, какие у него тёмные глаза и как смешно топорщатся волосы на затылке. Сара сразу отвела взгляд. Она вообще не знала, куда смотреть в такие моменты. В пол? В блокнот? В стену? Щёки предательски потеплели, и она ускорила шаг, буквально вжав голову в плечи. Сон Хён проводил её взглядом. — Что? — спросил Мартин, заметив, что друг завис. — Да нет, ничего, — Сон Хён тряхнул головой. — Показалось. Но что-то в этой девочке с вьющимися волосами и испуганным взглядом зацепилось в памяти и осталось там. Где-то на задворках.

***

Прошло три недели. Сара почти забыла о том случае. Ну, пересеклись и пересеклись. С кем не бывает. У неё сейчас были проблемы поважнее. В школе готовились к весеннему празднику, и на Сару, как на единственную художницу в классе, свалилось сразу три огромных плаката. Три ватмана, которые нужно было оформить вручную — с объёмными буквами, иллюстрациями, цветами. — Ты же любишь рисовать! — сказала староста таким тоном, будто делала Саре грандиозное одолжение. Сара любила. Поэтому и согласилась. Она просидела над ними всю неделю. Дома, после школы, вместо отдыха. Мама только вздыхала, подкладывая ей на стол тарелки с нарезанными яблоками. Пальцы Сары были перепачканы краской, под ногтями засохла гуашь, но плакаты получались красивыми. Даже очень. В пятницу она закончила последний штрих. Три ярких листа — с бабочками, цветами и смешными надписями — лежали на столе, дожидаясь понедельника. — Мам, я к тебе завтра приду? — крикнула Сара из своей комнаты. — Как обычно, с ланчем? — Приходи, — отозвалась мама. — Я до вечера буду. В субботу Сара аккуратно свернула плакаты в трубочку, перевязала ленточкой и сунула в большой пакет. Днём она зайдёт к маме, отдаст еду, а потом забежит в школу — положит плакаты в класс, чтобы в понедельник не тащить. План был идеальный. Всё рухнуло в тот момент, когда она зашла в здание BigHit. Сара всегда чувствовала себя немного не в своей тарелке в этом здании. Слишком чисто, слишком современно, слишком много красивых людей. Она старалась быстрее прошмыгнуть в мамин кабинет и не отсвечивать. В тот день она, как обычно, поднялась на четвёртый этаж, где располагался отдел обработки. Мамы на месте не оказалось — секретарша сказала, что Джу Хён на совещании и вернётся через полчаса. — Подожди в кабинете, — улыбнулась женщина. — Она скоро будет. Сара зашла, поставила пакет с едой на стол, а пакет с плакатами пристроила рядом со своим рюкзаком, у стены. Достала телефон, чтобы скоротать время, и уткнулась в экран. Через десять минут дверь распахнулась. Вошли двое сотрудников — молодые парни в наушниках, явно техники или звукорежиссёры. — О, тут никого, — сказал один. — Давай быстро проверим аппаратуру, пока кабинет свободен. Они начали возиться с оборудованием в углу, переставлять какие-то коробки. Сара поджала ноги, стараясь не мешаться. — Извини, — один из парней обернулся к ней. — Мы тут немного приберёмся, ладно? Она кивнула. Они работали быстро, перетаскивая технику, открывая шкафы. В какой-то момент один из них поднял с пола пакет с плакатами и, видимо, решив, что это чей-то забытый хлам, засунул его в открытую дверцу гардеробной кладовки в коридоре. Сара этого не видела. Она смотрела в телефон. Когда вернулась мама, они пообедали, поболтали о школьных делах, и Сара ушла, так и не проверив пакет. Она была уверена, что он стоит там же, у стены. В воскресенье у неё было полно дел. Она спокойно занималась уроками, встречалась с подругой, гуляла. О плакатах вспомнила только вечером, когда собралась рюкзак на завтра. — Мам, а где мой большой пакет? — крикнула она из комнаты. — Какой пакет? — Ну, с плакатами. Я в субботу у тебя в кабинете оставила. Мама помолчала. — Сара, я не видела никакого пакета. Ты точно его там оставила? У Сары оборвалось сердце. — Точно. Он стоял у стены. — Дочка, у нас там в субботу ребята аппаратуру настраивали. Может, они его куда-то переставили? Завтра утром я позвоню, спрошу. Сара села на кровать, чувствуя, как к горлу подступает ком. Плакаты пропали. Три дня работы. Три огромных, красивых листа, которые она рисовала с такой любовью. И ещё она чувствовала вину за то, что тревожит маму на работе, что ей совершенно не хотелось делать. Она не спала всю ночь. Утром в понедельник мама позвонила ей до школы. — Сара, никто ничего не знает. Я обошла всех, кто был в пятницу и субботу. Никто не видел твои плакаты. Может, ты их дома потеряла? — Я не теряла, мам. — голос Сары дрожал. — Ладно, всё. Я пойду. Она положила трубку и долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Потом медленно оделась, взяла рюкзак и вышла. В школу она не пошла. Вместо этого Сара поехала к маме на работу. Она сама не знала, зачем. Просто надеялась, что чуда не бывает, но вдруг... Вдруг они просто плохо искали? Она поднялась в кабинет, но мамы снова не было. Сара вышла в коридор, дошла до того места, где стоял пакет, и бессмысленно уставилась на пустой пол. Ничего. Никто ничего не знает. Она вышла на улицу, села на скамейку рядом со зданием, обхватила себя руками и уставилась в асфальт. В голове было пусто и больно одновременно. Три дня работы. Три дня. Она думала о том, что скажет в школе. Может, соврать про болезнь? Но работы нужны к пятнице, а до пятницы осталось... сегодня понедельник. Времени нет. Даже если начать заново, она не успеет. У неё ещё куча других уроков. Сара сидела так долго. Мимо проходили люди, кто-то куда-то спешил, кто-то смеялся в телефон. А ей хотелось просто провалиться сквозь землю. Наконец она встала и побрела к метро. Надо ехать домой. Надо что-то решать. Надо... Она не заметила, что из окна четвёртого этажа за ней всё это время кто-то наблюдал.

***

Ом Сон Хён приехал в агентство в понедельник утром на индивидуальную тренировку по вокалу. У них с группой был плотный график, но сегодня повезло — занятия только после обеда, а утром можно спокойно позаниматься одному. Он шёл по коридору четвёртого этажа, когда услышал голоса из гардеробной. — Этот пакет уже два дня тут валяется, — говорил кто-то. — Чей вообще? — Не знаю. Может, выкинуть? Сон Хён остановился. — Выкинуть? — переспросил он, заглядывая в дверь. Двое парней обернулись. Один из них держал в руках большой свёрток, перевязанный ленточкой. — О, Сон Хён, привет. Да вот, барахло какое-то. Стоит тут, мешается. — Дай посмотрю, — почему-то сказал Сон Хён. Он взял пакет, развязал ленточку и осторожно вытащил содержимое. Три плотных листа ватмана, сложенных пополам. Он развернул первый. И замер. Это был плакат. Красивый, яркий, прорисованный до мельчайших деталей. Цветы, бабочки, аккуратные буквы. Видно, что человек старался. Очень старался. — Красиво, — сказал кто-то за спиной. Сон Хён развернул второй. Третий. — Это чьё? — спросил он. — Да чёрт его знает. В субботу валялось в кабинете Джу Хён, мы решили, что хлам, убрали сюда. А она сегодня утром приходила, спрашивала про какие-то плакаты, но мы не поняли. Думали, она про документы. Сон Хён резко повернулся. — Ким Джу Хён спрашивала? — Ну да. Сказала, дочка рисовала что-то, потеряла. Сон Хён посмотрел на плакаты. Вспомнил девчонку на скамейке, которую видел из окна полчаса назад. Как она сидела, сжавшись, и смотрела в одну точку. Как у неё дрожали плечи. — Я передам, — сказал он коротко и, не дожидаясь ответа, вышел с пакетом в руках.

***

Ким Джу Хён чуть не расплакалась, когда увидела плакаты. — Сон Хён, господи, спасибо тебе огромное! — она схватила его за руки. — Где ты их нашёл? Сара места себе не находила, она всю ночь не спала! — В гардеробной были, — улыбнулся Сон Хён. — Сотрудники случайно убрали. Передайте, пожалуйста, вашей дочери. Работы правда очень красивые. Джу Хён посмотрела на него с теплотой. — Ты такой молодец. Спасибо. Обязательно передам. Сон Хён кивнул и вышел, но в груди почему-то было тепло. Он представил, как обрадуется та девочка с вьющимися волосами. Как у неё, наверное, загорятся глаза. Ему захотелось это увидеть.

***

Сара не могла поверить своему счастью. Когда мама вечером позвонила и сказала: «Твои плакаты нашлись, их Сон Хён передал», — Сара сначала подумала, что ослышалась. — Кто? — переспросила она. — Сон Хён. Из Cortis. Представляешь? Он нашёл их в гардеробной и лично мне принёс. Сказал, что работы очень красивые. Сара стояла посреди комнаты с телефоном в руке и глупо улыбалась. — Мам, это... это правда он? — Ну да. Такой милый парень. Очень вежливый. Ты должна будешь его поблагодарить, когда увидишь. — Я? Поблагодарить? — Сара замялась. — А как? Я же с ним не знакома. — Зайдёшь как-нибудь, когда он будет в агентстве. Не съест же он тебя. Сара нервно хихикнула. — Ладно, мам. Спасибо. Она положила трубку и долго смотрела в потолок. Сон Хён. Тот самый парень, который смотрел на неё на лестнице. Он нашёл её плакаты. Он сказал, что они красивые. Щёки снова предательски потеплели.

***

В среду Сара, как обычно, понесла маме обед. Она зашла в здание, поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь кабинета — и застыла на пороге. Внутри, помимо мамы, сидел Ом Сон Хён. Он был в свободной толстовке и спортивных штанах, видимо, только с тренировки. Волосы растрёпаны, на коленях лежит телефон. Он что-то обсуждал с Джу Хён — какие-то фотографии на её мониторе. Сара замерла с пакетом в руках. — О, Сара пришла! — мама обернулась и улыбнулась. — Заходи, заходи, не стой в дверях. Сара сделала шаг внутрь, но глаза упёрлись в пол. — Я... я, наверное, позже зайду, — пробормотала она. — Вы заняты. Я пойду. — Сара! — мамин голос остановил её у двери. — Ты чего? Это же Сон Хён. Тот самый, кто твои плакаты нашёл. Поздоровайся хотя бы. Саре захотелось провалиться сквозь землю. Она подняла глаза. Сон Хён смотрел на неё и улыбался. У него были ямочки на щеках. — Привет, — сказал он низким голосом. — Ты Сара, да? Твои плакаты очень классные. Я видел. Сара открыла рот, но звук не вышел. Она кивнула и снова уставилась в пол. — Спасибо, — выдавила она наконец. — Спасибо, что нашёл. — Да не за что. Они просто в гардеробной валялись. Жалко было бы, если б выкинули. Повисла пауза. Сара лихорадочно соображала, что делать. Сказать что-то ещё? Уйти? Остаться? — Я пойду, — снова сказала она. — Мам, я еду положила на стол. Пока. И выскользнула за дверь быстрее, чем Сон Хён успел сказать хоть слово. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула. Фух. Ну и дура. Не смогла двух слов связать. Она уже собралась идти к лифту, когда дверь кабинета снова открылась. Из неё вышел Сон Хён. — Сара, подожди. Она замерла. Он подошёл ближе. Вблизи он был ещё красивее, что казалось совершенно несправедливым. Длинные ресницы, родинка под глазом, растрёпанные брови. — Ты чего сбегаешь? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Я тебя напугал? — Нет! — слишком быстро ответила Сара. — То есть... нет. Просто вы заняты. — Мы уже всё обсудили. Я как раз собирался идти. Дай провожу тебя до выхода. — Я сама... — начала Сара, но он уже развернулся и пошёл рядом. Они молча дошли до лифта. Сара нажала кнопку и уставилась на цифры над дверями. Лифт приехал. Двери открылись. Сара шагнула внутрь и обернулась. Сон Хён стоял в коридоре и смотрел на неё. — Спасибо ещё раз, — сказала она тихо. — За плакаты. Правда. — Не за что, — он улыбнулся. — Увидимся. Двери закрылись, и Сара поехала вниз с бешено колотящимся сердцем. Они стали видеться чаще. Сара не знала, совпадение это или нет, но каждый раз, когда она приходила к маме, Сон Хён словно оказывался рядом. То шёл по коридору, то сидел в комнате отдыха, то забегал к Джу Хён «посмотреть фотографии». Она перестала убегать. Научилась здороваться, смотреть в глаза, даже улыбаться в ответ. Они говорили о всякой ерунде. О школе, о погоде, о том, как вкусно пахнет еда, которую она приносит. — Ты сама готовишь? — спросил он однажды. — Нет, мама. Я только ношу. — А рисовать ты сама училась? — Ну да. С детства люблю. — Покажешь как-нибудь? Не плакаты, а то, что для себя рисуешь? Сара замялась. — Они не очень. — Не ври. Я твои плакаты видел. Они шикарные. Она покраснела. — Ладно. Как-нибудь покажу. Сон Хён кивнул и улыбнулся своей ямочкой. И Саре вдруг стало тепло. Очень тепло. Как будто внутри зажгли маленькую лампочку.

***

Прошёл месяц. Сара привыкла к тому, что Сон Хён появляется в её жизни кусочками. То эсэмэской спросит, как дела, то в агентстве подойдёт, то лайкнет её редкие посты в инстаграме — она почти ничего не выкладывала, но он умудрялся находить. Она не знала, что он чувствует. Боялась себе признаться, что надеется. Вокруг него всегда были сотни девушек — красивых, ярких, уверенных. Что он мог найти в ней? Однажды в пятницу мама позвонила и попросила принести ей забытый дома ноутбук. — Очень срочно, Сара. Пожалуйста. Сара вздохнула, собралась и поехала. В здании было непривычно пусто. Вечер пятницы — многие уже разошлись. Она поднялась на четвёртый этаж, прошла по коридору и замерла. Возле окна, спиной к ней, стоял Сон Хён. Он смотрел на заходящее солнце и не оборачивался. Сара хотела тихо проскользнуть мимо, но он вдруг сказал, не поворачиваясь: — Сара? Она вздрогнула. — Ты как понял? — Шаги узнал, — он обернулся и улыбнулся. Но улыбка была какая-то уставшая. — Привет. — Привет, — она подошла ближе. — Ты чего тут один? — Да так. Думаю. Сара встала рядом, глядя в окно. Закат разлился оранжевым по крышам домов. — О чём? Сон Хён помолчал. — О разном. О будущем. Иногда так много всего, что голова кругом. Сара посмотрела на него. В профиль он был ещё красивее. И грустнее. — Тяжело быть айдолом? — спросила она тихо. — Иногда да. Но я люблю это. Просто... устаю. — Так отдохни. — Не могу. Завтра съёмки, послезавтра запись, потом концерт. Сара кивнула. Она не знала, что сказать. Просто стояла рядом и смотрела на закат. Через минуту она почувствовала, как его рука осторожно коснулась её пальцев. — Можно? — спросил он шёпотом. Сара не ответила. Просто чуть-чуть повернула ладонь, позволяя его пальцам переплестись с её. Они стояли так долго. Молча. Закат догорал, город зажигал огни, а в груди у Сары что-то росло, раздувалось, готовое лопнуть от счастья. — Спасибо, — сказал вдруг Сон Хён. — За что? — Что ты есть. Что ты такая тихая и тёплая. Рядом с тобой я правда отдыхаю. Сара подняла на него глаза. Он смотрел на неё серьёзно, без улыбки. — Ты очень красивая, — сказал он. — Ты знаешь? Она мотнула головой. — Не говори так. — Почему? — Потому что... — она запнулась. — Потому что здесь вокруг сотни красивых. — А мне нужна только одна. Та, с кем можно просто молчать у окна. Сара почувствовала, как слёзы защипали глаза. — Сон Хён... — Тш-ш, — он притянул её ближе и обнял. Его толстовка пахла кондиционером и чуть-чуть — им самим. Сара уткнулась носом ему в плечо и зажмурилась. Он гладил её по спине, по волосам, и шептал что-то бессвязное. А она просто стояла и чувствовала, как внутри тают все страхи. — Я, наверное, влюбился в тебя, — сказал он ей в макушку. — Давно. Ещё когда ты на скамейке сидела и плакала. — Я не плакала, — пробормотала она. — Сидела и чуть не плакала. Я из окна видел. И так захотелось спуститься и обнять. Сара подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты правда это сейчас говоришь? — Правда. Она несмело улыбнулась. — Я, кажется, тоже. Сон Хён выдохнул и улыбнулся во весь рот, ямочки на щеках стали глубже. — Точно? — Точно. Он снова обнял её, крепче, и закружил по коридору. — С ума сойти, — шептал он. — С ума сойти. Сара смеялась и пыталась его остановить, но внутри было так легко, так радостно, что хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Мама так и не дождалась ноутбук в тот вечер. Сара принесла его только через час, счастливая и растрёпанная. — Ты чего такая? — удивилась Джу Хён. — Ничего, мам. Просто на улице ветер. Джу Хён подозрительно посмотрела на дочь, но ничего не сказала.

***

Их первое свидание случилось через две недели. Официально — Сара шла в магазин за красками. Неофициально — Сон Хён напросился её проводить. — Ты же не против? — спросил он, заглядывая в глаза. Сара против не была. Они шли по вечернему Сеулу, по узкой улочке с маленькими магазинчиками. Горели вывески, пахло выпечкой из пекарни, где-то играла музыка. Сон Хён был в кепке и маске — на всякий случай, чтобы не узнали. Но Саре казалось, что она узнала бы его из тысячи. По походке, по тому, как он поворачивает голову, по смеху. — Как прошёл твой день? — спросил он. — Нормально. Контрольную по математике написала. — На сколько? — На четвёрку. — Молодец. Я в школе по математике еле на три натягивал. — Врёшь. — Честно. Я гуманитарий. Языки, музыка — это да. А цифры — не моё. Они зашли в магазин. Сара полчаса выбирала краски, а Сон Хён терпеливо стоял рядом, рассматривая тюбики и задавая вопросы: — А почему эта дороже? А эта для чего? А это масло или акрил? Саре было удивительно и приятно, что ему правда интересно. Она купила три тюбика и новый блокнот. Когда вышли на улицу, было уже совсем темно. — Давай посидим где-нибудь? — предложил Сон Хён. — Я знаю тут недалеко парк, там тихо. Они пошли в парк. Сон Хён нашёл скамейку в тени, подальше от фонарей, чтобы его точно никто не увидел. Сел рядом с ней, снял маску и кепку, вздохнул. — Уф. Устал прятаться. — Это из-за меня тебе приходится, — виновато сказала Сара. — Из-за тебя? — он удивился. — Глупая. Это я из-за себя. Я сам выбрал эту жизнь. И я рад, что в ней появилась ты. Даже если приходится прятаться. Сара молчала, рассматривая свои руки. — Ты чего? — спросил он. — Боюсь. — Чего? — Что это всё сон. Что ты однажды поймёшь, что я обычная, и уйдёшь. Сон Хён взял её лицо в ладони и повернул к себе. — Сара. Посмотри на меня. Она подняла глаза. — Ты не обычная. Ты — это ты. И я никуда не уйду. Поняла? Она кивнула, но в глазах всё равно стояли слёзы. Он улыбнулся и осторожно, большим пальцем, вытер влагу с её щеки. — Какая же ты у меня... — прошептал он. И поцеловал. Осторожно, несмело, словно спрашивая разрешения. Его губы были тёплыми и мягкими. Сара замерла на секунду, а потом ответила. В парке стрекотали сверчки, где-то вдалеке сигналила машина, а они сидели на скамейке и целовались, как два сумасшедших подростка, которым плевать на весь мир. Сон Хён отстранился первым, коснулся лбом её лба и тихо засмеялся. — Я так долго этого хотел. — Сколько? — С того дня в коридоре. Когда ты прошла мимо и даже не посмотрела. — Я посмотрела. — Быстро отвела взгляд. — Испугалась. — Чего? — Тебя. Ты слишком красивый. Сон Хён фыркнул. — Глупости. Я самый обычный. — Для меня — нет. Он снова поцеловал её, на этот раз увереннее. Сара чувствовала, как земля уходит из-под ног, как внутри разливается тепло, как хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

***

Их отношения были странными для обычных семнадцатилетних. Они не могли ходить на свидания в людные места. Не могли публиковать совместные фото. Не могли рассказать друзьям — во всяком случае, пока. Но им этого и не надо было. Им хватало посиделок в пустых коридорах агентства, вечерних звонков, когда Сон Хён после записи уставшим голосом рассказывал, как прошёл день. Им хватало её рисунков, которые он просил присылать, и его голосовых сообщений, которые она переслушивала перед сном. Однажды в субботу они сидели на крыше здания BigHit. Сон Хён нашёл туда лазейку — через пожарную лестницу и старую дверь, которую никто не запирал. Там было пусто и ветрено, но открывался вид на весь район. Сара рисовала в блокноте, а он сидел рядом, положив голову ей на плечо. — Устал? — спросила она. — Не то слово. Сегодня с шести утра на ногах. — Спи. — Не хочу. Я с тобой хочу быть. Она улыбнулась и продолжила рисовать. Через пять минут Сон Хён всё-таки отключился — дыхание стало ровным, голова тяжелее. Сара осторожно убрала блокнот и просто сидела, глядя, как солнце садится за горизонт, и чувствуя тепло его тела рядом. Когда он проснулся через полчаса, то первым делом посмотрел на неё заспанными глазами. — Ты всё это время сидела? — Ну да. — Дай руку. Она протянула. Он поцеловал её ладонь и прижал к своей щеке. — Ты моё счастье, — сказал он просто. — Знаешь? — Знаю, — тихо ответила Сара. — Ты моё тоже.

***

Через неделю она пришла к нему на запись. Неофициально, конечно. Просто сидела в углу студии, пока они работали над новой песней. Сон Хён то и дело оборачивался и улыбался ей, за что получал нагоняи от продюсера. — Сон Хён, не отвлекайся! — А я не отвлекаюсь, — врал он и снова смотрел на неё. Юйфань, который сидел рядом, заметил это и понимающе хмыкнул. — Ну всё, брат, приехали. — Что? — не понял Сон Хён. — Влюбился. Теперь пропал. Сон Хён покраснел, но ничего не ответил. После записи он подошёл к ней, уставший, но счастливый. — Ты как? Не скучно? — Нет. Интересно. — Правда? — Правда. Ты классно поёшь. Он довольно улыбнулся и взял её за руку. — Пойдём, провожу тебя. Они шли по ночному городу, и Сара думала о том, что всего полгода назад даже представить не могла, что будет так счастлива. — О чём задумалась? — спросил он. — О нас. — И что? — Что это похоже на сказку. Но я боюсь, что она закончится. Сон Хён остановился и развернул её к себе. — Не закончится. Я не позволю. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Потому что я никогда ещё не встречал никого, с кем мне было бы так спокойно и тепло. Она обняла его, пряча лицо у него на груди. — Я тебя люблю, — прошептала она. Сон Хён замер на секунду, а потом прошептал в ответ: — И я тебя люблю. Так они и стояли посреди пустой улицы, которые нашли друг друга в огромном, шумном городе.