Глава 9. Tochter aus Elysium

      Глубокая ночь октябрьского воскресенья.       Обычно на старом пирсе, откуда открывался вид на остров Пакри, проводников не встретишь, но сегодня всё было иначе. На нём и рядом ровными рядами стояли боевые души из соседних стран Балтии и Финляндии, что слушали приказы финнского древнего, пока литовец и латышка проверяли боеготовность, ожидая эстонского коллегу, что вёл за собой тех, кто найдёт потерянного в руинах Илмари.       В воздухе царило напряжение, что ощутила троица, прибывшая в это место только что. Юлиус, подозвав коллегу, покинул их, направившись к финну. Через мгновение к оставшимся приблизилась на своих костяных ногах, латышская древняя:       — Вы — группа поиска? Юлиус предупредил. Держитесь левее, ближе к воде. Там туман слабее, кадавров меньше. Ваша цель — подвал главного корпуса.       — Поняли, спасибо, — поблагодарила Елена.       — И осторожнее с Девой. Она чувствует влагу. Если ваш зонт..., — женщина повернулась к Лииде, осматривая зонт, — то она найдёт вас быстрее, чем вы её.       Сирге в ответ промолчала — лишь кивнула, демонстрируя понимание.       Они взлетели немного позже армии. Внизу красовалась чёрная вода, над которой клубился туман. Вдалеке, со стороны тюрьмы, доносятся звуки: боевые кличи, вой кадавров, звон оружия. Армия уже вступила в бой.       Обратный дождь в качестве реакции зонта усилился кратно. Капли летят вверх быстрее и быстрее, будто пытаясь разорвать ткань. Через несколько ударов артефакт стал настолько тяжёлым, что его было тяжело удерживать даже двумя руками.       — Лииде, живо закрой его! Он тянет тебя вниз!, — скомандовала Елена, продираясь сквозь туман.       Девушка смотрит на зонт.       На капли, летящие вверх.       На ткань, которая уже не защищает, а предаёт.       Лииде резко захлопывает его, убирая маскировку группы. Она уязвима теперь, но зато лететь стало проще.       — Молодец. Теперь ускоряемся, — сказала старушка.       Они ускоряются, огибая стену тумана с левой стороны, как велела латышка.       Компания приземляются на берегу острова. Тюрьма нависает над ними — чёрная, страшная, с пустыми окнами-глазницами, в которой через считанные минуты начнётся серьёзная битва. Вокруг ни души — только вой кадавров где-то вдалеке и крики проводников. Лииде пытается взлететь, но не получается, ведь воздух здесь тяжёлый — прямо как ртуть. Из этого следует, что и сквозь стены проходить не предоставляется возможным. Видимо культ настолько сильно исказил Раху в этой области, что души и материальные оболочки здесь эквивалентны друг другу.       — Елена Ивановна, придётся пешком дальше нам изучать тюрьму, — сказала Сирге, поворачиваясь к коллеге. Она кивнула в ответ.       Проводницы движутся вдоль стены, пригибаясь, прячась в тенях. Звуки боя попутно усиливаются — значит, армия прорывается внутрь. Проходя глубже, тепло от клавиши усиливалось, указывая на то, что они идут в верном направлении в поисках Илмари.       Таким образом Лииде и Елена находят старую и полуоткрытую дверь, что проржавела до петель. Слегка проснувшись в неё, Сирге достала клавишу и начала ею водить в воздухе, концентрируясь на изменениях температуры. Спустя полминуты она повернулась к Елене, да скомандовала спускаться, ведь финн скорее всего там и находится.       Лестница вела их в самую темень, завлекая в бездну двух призрачных фигур всё сильнее с каждой новой ступенью. Воздух становился всё тяжелее и фактически стал таким же, как в мире живых. Где-то выше раздавались звуки битвы, пока снизу доносился нечеловеческий хрип с аккомпанементом в виде падающих капель. Среди своего рода гармонии раздался диссонанс — скрежет, будто кто-то водит гвоздём по стеклу медленно, будто издеваясь над кем-то. Переглянувшись, Лииде и Елена решают на свой страх и риск пробраться поближе к источнику, прячась средь развалин.       Они выходят в большое помещение — бывший карцер, судя по решёткам, а в центре — Март. Или вернее то, что было Март?       Нечто стояло, неестественно выпрямившись. Из вен, из мест, где когда-то были стигматы, текут чернила — густые, чёрные, с фиолетовым отливом. Конечности выгибались под аномальными углами — локти назад, колени в стороны, кости таза были как будто раскрошены в муку. Изо рта доносился хрип — не то стон, не то молитва. Рядом с существом на полу лежал Илмари. Обессиленный, бледный, а потухшие клавиши разбросаны вокруг него. Елена сразу же бросилась к нему, моля пустоту о прибытии хоть кого-то из древних, чтобы помочь восстановить финна, но Лииде стояла прикованной к своему месту.       — Ли... и... де, — доносилось из гигантской чёрной дыры, что заменяла чудовищу рот.       Обратный дождь внутри зонта превращается в ливень. Капли летят вверх с бешеной скоростью, ударяются о купол и снова падают, создавая замкнутый круг. Елена что-то пыталась кричать Сирге, но та не слышала.       Она оседала на пол, обхватив руками лицо. Искажённый зонт оказался зажат между телом и руками.       Существо, видя всë происходящее, делает шаг вперёд, хрустя своим телом так, что на звук слетелась вся армия коалиции. Они пытались окружить нечто, но из вскрытых вен выплеснулись вязкие чернила, что были адресованы именно им.       Прибывшие на место древние моментально оценивают ситуацию, и разделяются — латышка помогает Елене с Илмари, а остальные подавляют создание, что сейчас точно можно было определить как истинного кадавра, высшую сущность среди подобных существ.       Пока боевые пытались уклоняться от атак, Илмари пришёл в себя. Его глаза слабо открылись, а лёгкий свет начал проявляться, как ему тут же дали в руки собранные клавиши латышская древняя и Елена, приказав ему:       — Играй! Быстро! Это единственное, что может их замедлить!       Блондин медленно обводит взглядом свой артефакт, те в ответ неохотно поднимаются в воздух, окружая его.       — Что конкретно играть?, — спросил Илмари, приготовив свои руки.       — Что угодно! Что-то сильное! Что-то, что они ненавидят!       — Хорошо, вас понял, — сказал финн.       Он закрыл глаза и принялся играть, пальцы касаются клавиш, позволяя зазвучать в подвале ей — Оде к Счастью.             Freude, schöner Götterfunken       Кадавры, что окружили Март, замерли, а некоторые начинают корчиться — светлая музыка жжёт их, как кислота. Март вздрогнула, чернила из её тела текут быстрее, но она не падает — стоит, смотрит на Лииде.             Tochter aus Elysium!       « Что это?.. », — вопрошала саму себя Сирге, всё сильнее прижимая голову к груди, — « ЧТОЭТОЧТОЭТОЧТОЭЧТО!!! »       Руки в перчатках сильнее сжимали голову, на лице начала вырисовываться кривая улыбка, а из глаз полились слëзы.             Wir betreten feuertrunken,       В её голове симфония смешивается с обратным дождём, с криками, с воем кадавров. Всё сливается в какофонию. Она знает название — "Ода к радости". Но не знает слов. И в этой тьме, в этом аду, радость кажется невозможной.             Himmlische, Dein Heiligtum.       — АХАХАХАХАА ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХААХ ЧТО ЗА АБСУРД?!?!, — истерически залилась смехом Лииде.             Deine Zauber binden wieder,       Из зонта вырывается поток воды. Не фантомный дождь — настоящее цунами. Оно заливает подвал, топит кадавров, отбрасывает проводников, но тонет тонет в нём сама.             Was die Mode streng geteilt,       « Что это?... Это смерть Айно. Моя вина... А это что?... Это исчезновение Илмари. Моя вина... Обратный дождь... беситБЕСИТБЕЕСИТ », — погружалась на дно Лииде.             Alle Menschen werden Brüder,       « MAVIHKAMMAVIHKAM MAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAMMAVIHKAM », — билась под толщей воды в истерическом припадке девушка.             Wo Dein sanfter Flügel weilt.       Лииде тонет.             Deine Zauber binden wieder,       Вдруг — рука. Сильная, старая, знакомая. Хватает её за запястье и вытаскивает из водоворота.             Was die Mode streng geteilt,       Это был Юлиус.             Alle Menschen werden Brüder,       Лииде пытается что-то сказать, но изо рта вырывается только смех — всё ещё истерический, всё ещё не её.             Wo Dein sanfter Flügel weilt.       Юлиус подхватывает её на руки.             Wem der große Wurf gelungen,             Eines Freundes Freund zu sein,       Старец выносит Лииде из подвала. Сзади — бой продолжается, но Март уже не главное. Древние окружают её, пытаются подавить.             Wer ein holdes Weib errungen,             Mische seinen Jubel ein!       Илмари играет, не останавливаясь. Его музыка, смешанная с хором Девятой симфонии, что был создан финским древним при небольшой поддержке немецкого, заполняет всё пространство. Кадавры корчатся, но не исчезают — их слишком много.       Юлиус приземляется в безопасном месте, далеко от тюрьмы — у убежища Синильги. Йохан уже там, с теми, кого спас.       — Что с ней?, — обеспокоенно спросила женщина, покидая библиотеку, с потолка которой свисали ветви глицинии.       — Нервный срыв. Фантомный дождь прорвался наружу. Ей требуются отдых и помощь. И ещë проверь еë на травмы какие-нибудь, — ответил Юлиус, укладывая Лииде на койку, что была рядом.       — Хорошо, можете положиться на меня, — заверила психиатр, возвращаясь в свою библиотеку для поиска книги, содержащей информацию об анамнезе пациентки. Видимо предстоит серьёзная работа.       — Я, пожалуй, отлучусь на некоторое время к Арво и Хельге, чтобы поставить их в известность. Ты же не возражаешь?, — спросил древний.       — Конечно же нет!, — донеслось откуда-то из убежища-библиотеки.       Юлиус покинул их, отправившись к фамильной квартире на улице Пикк. Время идёт, а Старый город изменился минимально, что обрадовало старца в национальной одежде, поскольку это значительно упрощало ориентирование на местности.       Уже через несколько минут он стоял в комнате Лииде. На диване лежало тело с глицинией в руках, рядом спала Хельга, а у себя уже Арво. Недолго мешкаясь, Юлиус вошёл в тело девушки. Это было непривычно — новые органы, восстановление в памяти методы контроля конечностей и тональности голоса. Неумелые движения Юлиуса-Лииде разбудили рыжую блогершу:       — Лииде, ты вернулась! Что случилось? Можешь рассказать мне всë?       — С ней всё будет хорошо. Но сейчас она не может говорить. Я — Юлиус и я временно в её теле, чтобы объяснить ситуацию, — голос, являвший собой смесь хриплого старческого и тихого женского промолвил.       Хельга откашлялась от неожиданности, чем разбудила отца семейства. Тот вошёл в комнату и сразу почувствовал, что что-то здесь не так, в чем он был несомненно прав.       Старец в теле девушки начал свой рассказ о культистах, Март, битве и нервном срыве. Коротко и без особых деталей, чтобы не напрягать и без того тревожных потомков. Когда он закончил, Хельга придвинулась ближе, чтобы всмотреться в глаза сестры, но увидела там светло-голубую радужку старика вместо привычной светло-зелёной.       — Она... она поправится?, — обеспокоенно спросила блогерша.       — Да, Лииде сейчас в безопасном месте, но это не отменяет, что ей нужны ваши любовь и забота. Однако, я не знаю, сколько она проведёт ещë в Раху, а потому создал псевдо-душу, которая временно займёт тело. Она не функционирует как оригинал, но сможет усилить защиту от кадавров, а для окружающих это будет выглядить как глубокий сон. Желательно также дать ей отдохнуть после возвращения в тело. Арво, ты же можешь договориться о хотя бы неделе постельного режима, так?, — Юлиус-Лииде повернулся к нейрохирургу, одарив его суровым взглядом.       Удостоверившись в понимании со стороны мужчины, эстонский древний покинул тело девушки.

***

      « Где это... я? », — Лииде слабо попыталась открыть глаза и осмотреться в незнакомом светлом месте.       — Ох, ты очнулась! Пожалуйста, не делай резких движений. Хоть ты сейчас и в Раху, но не советую так поступать — по опыту говорю, — сказала размытая фигура в шляпе.       — Си... Синильга?, — девушка неумело перевернулась на левый бок, чтобы увидеть собеседника.       — Верно, это я. Не беспокойся, ты сейчас находишься в моём убежище, а по местному времени 6 утра воскресенья. Если ты не против, то не желаешь ли мне поведать о своих жизни и чувствах? Мне очень интересно узнать о тебе больше, Лииде, — улыбнулась психиатр.