После

Олимпиада подошла к концу. Медали нашли своих героев. Слезы радости и горечи смешались в тихих улыбках и объятиях. И осталась только эта последняя ночь в Милане — ночь дружбы, свободы и легкой безрассудности. Почти все звезды фигурного катания вместились в крохотной комнате Михаила Шайдорова — казахского фигуриста, который только что стал золотым мальчиком, обладателем первой олимпийской ступени. Комната пульсировала хаосом и смехом: здесь было всё — громкая музыка, алкоголь, жирная еда, звон бокалов и безудержная энергия молодых людей, которые наконец могли позволить себе быть просто собой. — Так, так, так! — постучал ложкой по бокалу Миша, и вся комната замерла на мгновение. — Давайте выпьем за успешное окончание Олимпиады… и, конечно же, за меня! — Парень улыбнулся самодовольно, будто уже представлял, как заголовки завтра расскажут о его триумфе. Слева прозвучало ехидное «Кхм», и Миша опустил взгляд на Аделю. Она приподняла бровь, молча спрашивая: «Что значит „за тебя“?» Он лишь хихикнул и добавил с лукавой улыбкой: — А ну и за очаровашку Аделию, которая теперь у нас тоже золотая девочка! Комната взорвалась аплодисментами, звон бокалов слился с хохотом, а воздух будто заискрился от радости. — Поздравляю! — Илья Малинин подошел к Аделе, осторожно положив руку ей на плечо. — Ты умница. Аделя лишь широко открыла глаза, полные восторга, и кивнула, не скрывая улыбки. — So, does anyone want to drink to the silver medal winners? — Илья повторил жест Миши, и комната снова замерла. — Alice, come here. The Americans have done their job! — Fool, — Алиса закатила глаза, но тут же улыбнулась и подошла к Илье, смеясь. — Ну, а теперь и за бронзу! — с вызовом поднял бокал с апельсиновым соком Пётр Гуменник. — Хотя, если честно, я бы больше хотел выпить за то, что мне дали показать номер… Оптимус Прайм! Комната взорвалась смехом. — Optimus Prime was great, and you really got into the role! — одобрительно хлопнула Эмбер Гленн, её глаза сияли, а улыбка была такой искренней, что Пётр невольно покраснел. — Let’s play a game! How about truth or dare? — предложила она с озорной искоркой в голосе. Ребята дружно кивнули, и даже те, кто обычно стеснялся, засветились азартом. Странное ощущение — все говорили на двух языках сразу, но никто не путался. Каждое слово, каждое движение понималось с полуслова. И в этом двуязычном хаосе возникло особое чувство единства: здесь не было разницы ни в национальности, ни в родном языке — только смех, веселье и молодость. Бокалы снова столкнулись, звон их звуков сливался с гулом музыки и приглушёнными шутками. А воздух был насыщен смесью апельсинового сока, сладкой еды и ноткой безумства, которое так идеально подходило к последней ночи Олимпиады.