Часть 6

Пока Малфой застыл в отдалении, потрясённый до глубины души разворачивающимся действом, я сосредоточенно рассыпала соль вокруг себя, вычерчивая на земле древние защитные руны. Атмосфера сгустилась до предела, став почти осязаемой. Воздух стал тяжёлым, как перед грозой, — давил на плечи, на грудь, заставлял дышать чаще. Но мрак этой ночи исходил вовсе не от пугающих теней Запретного леса, которые зловеще шевелились в холодном свете луны. Нет. Воздух дрожал от тёмной, липкой энергии, клубящейся вокруг нас, словно огромный незримый зверь, предвкушающий лёгкую добычу. Я кожей чувствовала присутствие мелких бесов — они затаили дыхание в нетерпении, ожидая момента, чтобы вырваться на свободу. Их голоса — тонкие, шипящие, похожие на треск сухих веток в костре — звучали на грани слышимости, шептали что-то, манили, обещали. Но сегодня, как говорится, не их день. Я намеренно выбрала это место для ритуала. Здесь, на границе со стихией воды, у меня был козырь в рукаве: случись что непредвиденное, прорвись кто-то сквозь руны и защитный круг — сама стихия пришла бы мне на помощь. Озеро помнило меня. Кальмар чувствовал мою магию. Вода была моей союзницей. Я встала в центр круга и разожгла небольшой костёр. Сухие ветки, которые я собрала ещё днём, занялись сразу — языки пламени жадно лизнули дерево, осветив моё лицо оранжевым, живым светом. Прежде чем начать, я обернулась к Драко. Он стоял на том месте, где я его оставила, — напряжённый как струна, руки сжаты в кулаки, плечи окаменели. Вся его поза выражала крайнюю настороженность. Он тоже чувствовал присутствие нечистой силы, что копилась вокруг нас. Я видела, как он крутит головой, пытаясь разглядеть то, что скрыто от обычного взгляда. — Помни, — твёрдо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Что бы ни случилось, не прерывай меня. И ни в коем случае не задевай соляной круг. Слышишь? На его лице отразилось открытое несогласие. Скулы напряглись, губы сжались в тонкую линию. — Если я увижу, что с тобой происходит что-то не то, я не смогу просто стоять на месте, — процедил он сквозь зубы. — Я не статуя, Ведова. — Послушай меня внимательно. — Я сделала шаг к нему, но осталась внутри круга. Соль хрустнула под ногой. — Это совсем не та магия, которой вас учат в Хогвартсе. Ты не понимаешь её природы. Я проводила этот ритуал много раз и подошла к защите со всей ответственностью. Если ты вмешаешься, ты можешь навредить нам обоим. Не себе. Не мне. Нам обоим. Он молчал, сверля меня взглядом. — Поэтому, Малфой, ради всего святого, стой на месте. — Я постаралась вложить в голос максимум убедительности. — Просто постой и посмотри. Ты увидишь часть моей культуры. А может быть — и часть меня. Не дожидаясь ответа, я развернулась обратно к огню.

Взмахом руки я создала деревянную чашу. Она выросла из земли прямо у моих ног — грубая, неотёсанная, но крепкая. Я ссыпала в неё горсть алых ягод рябины. Они упали на дно с тихим стуком, похожим на капли дождя. Затем я достала кинжал. Серебряное лезвие блеснуло в свете костра. Я задержала дыхание, приставила остриё к левой ладони — и быстрым, уверенным движением полоснула по коже. Боль была острой, но короткой. Алая кровь закапала в чашу, смешиваясь с ягодным соком, окрашивая его в тёмно-бордовый цвет. Я сжала ладонь в кулак, позволяя крови течь свободно, и подняла руки к небу. — Сила предков, услышь меня, — начала я читать заклинание на древнем языке — том, котором говорили мои прабабки у костров много веков назад. — Сила стихии, приди ко мне. Открой мне правду. Очисти меня от скверны. Слова эхом разнеслись по поляне, отражаясь от деревьев, от воды, от самого неба. И в ту же секунду поднялся ветер. Сильный, пронизывающий, ледяной. Он взметнул мои волосы, завывая и кружась вокруг защитного купола. Пламя костра забилось, заметалось, но не погасло — только вытянулось вверх, став почти прозрачным. Небо, ещё мгновение назад чистое и звёздное, заволокло тяжёлыми тучами. Они набежали откуда-то с севера, плотные, чёрные, закрывшие луну целиком. Темнота стала почти полной — только свет костра и слабое голубое свечение, исходящее от моих рук, разгоняли тьму. Я краем глаза видела Драко. Он стоял на взводе — рука сжимала палочку, побелевшими костяшками, взгляд метался по сторонам, выискивая угрозу. Но он держал себя в руках. Не двигался. Не вмешивался. Я продолжила читать. Древняя сила отзывалась на мой зов — я чувствовала, как она вливается в круг, наполняет руны, активирует защиту. Воздух внутри купола стал плотным, почти жидким, и дышалось в нём тяжело, но спокойно — будто я находилась под водой. Бесы вокруг с бешеной силой стали биться о защитную стену. Я слышала их визг — высокий, пронзительный, похожий на скрежет металла по стеклу. Они были невидимы для обычного глаза, но я видела их смутные очертания — маленькие, когтистые, с горящими красными глазами. Они бились о купол, оставляя на нём рябь, будто камешки, брошенные в воду. Круг держался. Пока держался. Когда сила достигла пика, я выплеснула содержимое чаши в огонь. Кровь, сок рябины, смешанные воедино, упали на пламя — и костёр взревел. Языки огня взметнулись вверх на несколько футов, окрасившись в багровый цвет. В этот момент прогремела молния — ослепительная, белая — и ударила в дерево на другом берегу озера. Древесина треснула, послышался грохот падающих веток. Я не отвлеклась. Я продолжала читать.

Для того чтобы узнать ответы на мои вопросы, необходимо было погрузиться в транс. А для этого нужно впустить в себя силу, которую я призвала. Не взять — впустить. Позволить ей стать частью меня на несколько мгновений. Но впервые мне что-то мешало это сделать. Что-то было не так, как раньше. Что-то внутри меня. Сила приходила — я чувствовала её тяжесть, её давление, её древний, холодный разум. Но она не могла войти. Будто перед ней стояла невидимая стена. Будто кто-то запер дверь изнутри. И тогда я поняла. Кольцо. Серебряная капля на указательном пальце неистово пекла руку. Жар был таким сильным, что кожа под кольцом покраснела, начала покрываться мелкими волдырями — ожог, самый настоящий ожог. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Кольцо не просто помогало контролировать магию. Оно блокировало её. Оно не давало силе войти. Я колебалась всего секунду. Вспомнила слова Пэнси: «Некоторые артефакты контроля — они не просто помогают. Они ограничивают. Как клетка». Вспомнила сны — женщину, похожую на меня, которая приходила в ярость при виде кольца. И я решилась. Я сняла кольцо. Оно соскользнуло с пальца с тихим звоном и упало на землю у моих ног. В ту же секунду мир взорвался. Пламя костра взметнулось вверх с новой, невероятной силой — столб огня поднялся выше моей головы, осветив всю поляну багровым светом. Озеро заволновалось — волны захлестнули берег, лизнули соляную границу, но не разрушили её. А духи и демоны, почувствовав, что преграда ослабла, с ещё большим остервенением принялись атаковать купол. Их стало больше — в десять, в двадцать раз больше. Они лезли отовсюду: из леса, из озера, из самой земли. Красные глаза горели в темноте, как угли, когти царапали защитную стену, оставляя на ней глубокие борозды. Круг загудел, задрожал. Я знала, что времени почти не осталось. Я произнесла последние строки заклинания — громко, отчётливо, вкладывая в каждое слово всю свою волю. И погрузилась в транс.

POV: Драко Малфой Я стоял и смотрел, как беснующаяся нечисть с силой бьётся о защитный круг. Я не видел их — ну, почти не видел. Только смутные тени, мелькающие на границе света и тьмы. Но я чувствовал их. Холод, который они источали. Злобу, которая витала в воздухе, густая, как смрад от костра. Мирослава читала заклинание на языке, которого я не понимал. Слова были гортанными, тягучими, древними — они вибрировали в воздухе, отдаваясь где-то в груди. По её лицу я видел: что-то пошло не так. Она напряглась. Замерла на секунду. А потом — сняла одно из своих колец. То самое, серебряное, с каплей, которое она носила не снимая с первого дня. И тут же погрузилась в транс. Её глаза закатились. Зрачки исчезли, остались только белки — белые, безжизненные, страшные. Её тело обмякло, но не упало — она застыла в центре круга, раскинув руки в стороны, будто её распяли на невидимом кресте. Вокруг начала твориться настоящая чертовщина. Ветер завыл так, что заложило уши. Костер полыхнул багровым пламенем, едва не опалив мне брови. А твари — я больше не сомневался, что это твари — забились о купол с удесятерённой силой. Я помнил её наказ не вмешиваться. — Стой на месте, — сказала она. — Просто стой и посмотри. Я стоял. Я смотрел. Но когда из её носа заструилась тёмная, почти чёрная кровь — я едва не рванул вперёд. Я сжал палочку так, что побелели костяшки. Сделал глубокий вдох. Выдох. Ещё один. — Держись, Ведова, — прошептал я сквозь зубы. — Ты обещала, что всё будет в порядке. В этот момент рядом со мной кто-то материализовался. Тихий хлопок — и передо мной возник тот самый эльф, которого Мирослава «нарядила» в свой первый день здесь. Вики, кажется. Он трясся мелкой дрожью, его огромные глаза были полны ужаса. — Что ты тут делаешь? — рявкнул я, хватая его за плечо. Эльф замялся, поглядывая на Мирославу, не решаясь ничего сказать. Его губы дрожали. — Ну?! — я тряхнул его. — Говори! — Он всё узнал, — промямлил тот, всхлипывая. — Заметил… — Кто и о чём узнал?! Что заметил? Говори уже, мать твою! — Я схватил его за грудки и притянул к себе. — Профессор Снейп! — выпалил эльф, закрывая лицо руками. — Он заметил пропажу рябины! Он уже идёт сюда! Вики не хотел! Вики не знал, что он заметит так быстро! Я выругался. Длинно, красочно, на смеси английского с чем-то ещё. В этот момент ветер усилился настолько, что превратился в настоящий вихрь. Порывы швыряли в лицо песок, мелкие ветки, колючую снежную крупу. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит в центре круга. И увидел, что всё катастрофически плохо. Мирослава тряслась. Её тело била крупная дрожь — конвульсии, одна за другой. Из носа текла тёмно-красная, почти чёрная кровь, заливая подбородок, мантию, падая на песок. Её лицо было белым как мел. А потом порывом ветра стерло начертания рун на песке. Защита солевого круга стала стремительно слабеть. Я видел, как соль разлеталась в стороны, как граница истончалась, становилась прозрачной. Твари почуяли это. Они с ещё большим остервенением принялись атаковать просевшую преграду. Их визг стал громче, противнее, невыносимее. Они лезли со всех сторон — и круг трещал по швам. — Чёрт! — выдохнул я, понимая, что секунды уходят. Я стоял и не знал, что мне делать. Как можно помочь? В голове билась лишь одна мысль, которую Мирослава вбила в меня своим ледяным тоном: «Если ты вмешаешься, ты можешь навредить нам обоим». Но смотреть, как она истекает кровью на глазах у рвущихся к ней тварей, я больше не мог. Сжав палочку так, что побелели костяшки, я сделал шаг вперёд. Я готов был ринуться в самый центр этого безумия. Ударить Фините или Протего, или вообще чёрт знает что, лишь бы остановить это. Но внезапно… Свет луны померк. Ветер стих так резко, будто кто-то перекрыл кислород. Твари перестали биться о купол — они замерли, а потом с визгом, полным ужаса, разбежались в разные стороны, растворились в темноте, будто их никогда и не было. На поляне повисла звенящая, мёртвая тишина. А потом я увидел его. Чёрный силуэт, выходящий со стороны замка. Длинная мантия развевалась на ветру — но ветра уже не было. Палочка в опущенной руке. Лицо — бледное, как луна, с горящими глазами. Северус Снейп. Он шёл медленно, но неумолимо, как сама смерть. Каждый его шаг отдавался в моей груди глухим, тяжёлым ударом. Он посмотрел на меня. В его глазах полыхала такая ярость, перед которой меркли даже самые жуткие демоны этой ночи. Я видел эту ярость всего раз в жизни — когда на первом курсе кто-то решил пошутить и подложил в его котёл живого банши. — Малфой, — его голос разрезал тишину, как лезвие ножа — холодно, остро, неотвратимо. — Немедленно объясните мне, что здесь происходит. Он перевёл взгляд на Мирославу — безжизненную, в крови и огне. Его лицо не дрогнуло, но я заметил, как напряглись его плечи. — И ради вашего же блага, — добавил Снейп, и в его голосе зазвенел металл, — она должна остаться в живых. Он шагнул к кругу.