Часть 17

Шум с улицы пробивался даже сквозь тройные стеклопакеты верхнего этажа главного здания JYP. Там, внизу, у парадного входа, Сеул плавился от ярости. Десятки протестных грузовиков с яркими светодиодными экранами кружили по району, а сотни разгневанных фанатов и сасэнов заполонили тротуары. Они держали плакаты: «UNIT-X — позор JYP», «Хёнджин, вернись в Stray Kids, прекрати этот фарс», «Йеджи, не разрушай ITZY, требуем расторжения контракта». Начавшийся ночью триумф обернулся катастрофой. Внутренний корейский рынок не принял такую откровенную, «слишком настоящую» страсть. Крупнейшие фан-базы объявили бойкот покупке альбомов и мерча, а акции компании, едва взлетев, рухнули еще ниже утреннего минимума. В кабинете директора царила удушающая атмосфера. Генеральный директор стоял у панорамного окна, нервно постукивая дорогими часами по стеклу, глядя вниз на бушующую толпу. Напротив его массивного стола стояли Хёнджин, Йеджи, Минхо и Лиа. — Посмотрите на это, — ледяным тоном произнес директор, даже не оборачиваясь. — Вы должны были сыграть красивую, коммерческую сказку. А вместо этого вы устроили порнографию. Фанаты не дураки. Они увидели, как вы смотрите друг на друга. Вы сделали их несчастными. Вы заставили их ревновать. Они требуют закрыть проект. Йеджи почувствовала, как пальцы Хёнджина, незаметно сжимавшие её ладонь за спиной, напряглись до предела. — Мы делали ровно то, что вы приказали, — глухо произнес Хёнджин. — Поцелуй на камеру был вашей идеей. Тут нет нашей вины. Директор резко развернулся, его лицо было багровым от гнева. — Моей идеей было спасти компанию, а не дать вам повод крутить реальный роман за мой счет! Предзаказы на новые релизы упали на тридцать процентов за последние пять часов! Спонсоры отзывают контракты! — он со злостью ударил ладонью по столу. — Всё кончено. Проект UNIT-X официально расформирован. Мы объявим, что тизер-фотосет был ошибкой концепта и неудачным пиар-ходом. Хёнджин, ты уходишь на временный перерыв по состоянию здоровья. Йеджи, ты напишешь письмо с извинениями перед фанатами. Вы больше не появитесь в одном кадре. Никогда. Йеджи шумно выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Их только что растоптали. Заставили влюбиться друг в друга ради спасения чужих денег, а теперь выбрасывали, как отработанный материал. Вдруг шаг вперед сделал Минхо. Его лицо, всегда бывшее маской хладнокровия, исказилось от дикого, неконтролируемого бешенства. Вся усталость последних недель, бессонные ночи и боль за близких людей вырвались наружу. — Вы, блядь, издеваетесь? — его голос прозвучал тихо, но от этого еще более угрожающе. Директор опешил, округлив глаза: — Что ты сказал? — Я спросил: ты что, блядь, издеваешься надо мной?! — Минхо сорвался на крик, сокращая дистанцию и нависая над столом директора. — Какого хуя?! Ты сам загнал их в этот угол! Ты заставил их сосаться под прицелом камер, ломал им психику, пока они с ума не сошли от этого давления! Они вывернули себя наизнанку ради твоих ебаных цифр на бирже! А теперь, когда кучка малолеток у входа подняла вой, ты просто сливаешь весь проект нахуй?! — Ли Минхо! Следи за языком! Ты забываешься! — рявкнул директор, поднимаясь с кресла. — Да мне пиздец как поебать на твои предупреждения!— Минхо окончательно сорвал тормоза, его трясло от ярости. — Ты — трусливый кусок дерьма. Ты боишься собственной тени и готов уничтожить карьеру двух лучших артистов поколения просто потому, что у тебя не хватает яиц защитить их перед фанатами! Это не они облажались. Это ты, блядь, обосрался со своим менеджментом! Это полный пиздец! — Вон! — истошно закричал директор, указывая пальцем на дверь. — Живо пошли вон из моего кабинета! Все! Ли Минхо, завтра утром ты будешь разговаривать с дисциплинарным комитетом. Вон! Минхо тяжело дышал, его кулаки были сжаты добела. Лиа осторожно, но крепко взяла его за локоть, увлекая назад, пока он не натворил еще больше бед. Хёнджин не стал дожидаться продолжения. Он крепко перехватил Йеджи за руку и первым потянул её к выходу. Они вышли в безмолвный, темный коридор технического этажа. Дверь кабинета директора глухо захлопнулась за ними, отрезая крики и шум улицы. Йеджи стояла, прижавшись спиной к бетонной стене, её плечи мелко дрожали. — Всё кончено… — прошептала она, глядя на свои дрожащие пальцы. — Нас заставят притворяться чужими. Я должна буду извиняться за то, что… за то, что полюбила тебя. Хёнджин подошел вплотную. В его глазах больше не было того страха, который сковывал его на репетиции. Решение директора, как ни странно, принесло ему абсолютную, пугающую свободу. Больше не нужно было играть. Больше не нужно было спасать JYP. Он протянул руки и взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. — Йеджи, послушай меня, — его голос был твердым и горячим. — Пусть они отменяют проект. Пусть выпускают свои ебаные заявления. Мне плевать. Я больше не сделаю ни одного шага назад. Они хотели продать нашу любовь? Отлично. Теперь мы заберем её себе. Бесплатно. Йеджи подняла на него заплаканные глаза, и внутри неё вспыхнуло то самое упрямство, которое когда-то сделало её лидером. Позади них послышались шаги. К ним подошли Минхо и Лиа. Минхо уже успокоился, хотя его глаза всё еще горели опасным блеском. Лиа держала его за руку, открыто, не скрываясь от камер наблюдения. — Они думают, что могут просто стереть нас, — тихо сказала Лиа, глядя на Йеджи и Хёнджина. — Но они забыли, что UNIT-X — это не просто название на бумаге. Это мы. Минхо горько ухмыльнулся, переводя взгляд на Хёнджина: — Ну что, раз уж терять нам больше нечего… Устроим им прощальное шоу, от которого у этого урода инфаркт случится? Хёнджин посмотрел на Йеджи. На её губах впервые за этот долгий день появилась слабая, но решительная улыбка. — Устроим, — ответил Хёнджин. Судьба UNIT-X была официально решена руководством, но сами участники только что написали свой собственный сценарий. И этот финал обещал быть по-настоящему громким.