Лес к востоку от Линдона

Лес к востоку от Линдона был не торжественным и стройным — он был живым и спутанным. Тонкие стволы росли так близко друг к другу, что переплетались, образуя гибкие стены. Лианы свисали тяжёлыми петлями, цеплялись за одежду, за волосы, за дыхание. Луна дробилась о листву, и свет становился неровным, обманчивым. Галадриэль шла быстро. Не крадучись — с той сосредоточенной стремительностью, в которой не было сомнений. Она читала землю, воздух, тишину. Орочий след был свежим — терпким, грязным, тяжёлым. Она чувствовала его так же ясно, как холод ночи.  Элронд шёл за ней. Достаточно далеко, чтобы не нарушать её движения. Достаточно близко, чтобы успеть, если она шагнёт слишком глубоко в тьму. Он знал это упрямство. Знал, что если окликнет — она лишь ускорится. Она не оглядывалась. Но знала, что он там. Ветер сменился. И вместе с ним — звук. Хриплый смешок. Щёлканье металла. Треск ветки, сломанной тяжёлой подошвой. Галадриэль остановилась мгновенно. Слева вспыхнул факел. Потом ещё один. Орки не шли цепью — они растекались, прочёсывая лес. Их было больше, чем позволял здравый расчёт. Она шагнула вперёд — почти неосознанно, уже выбирая цель. И в этот момент ладонь легла ей на локоть. Тёплая. Уверенная. — Нет, — прошептал Элронд. Она повернула голову. В её взгляде не было страха — только раздражённая решимость. — Я справлюсь. — С ними — да. С десятком — нет. Факел поднялся выше. Свет скользнул по стволам. Элронд мягко, но настойчиво увёл её в сторону — туда, где тонкие деревья сплетались особенно густо. Лианы образовывали плотный свод, почти купол. Им пришлось буквально протиснуться внутрь, раздвигая ветви плечами. Лес сомкнулся за ними. Внутри было тесно. Ветки упирались в спину, в бёдра, в волосы. Одна длинная лоза сразу зацепилась за светлую прядь Галадриэль, и она раздражённо выдохнула, пытаясь освободиться. Снаружи прошёл орк. Они скользнули внутрь в последний миг, свет факелов уже мелькал между щелей. Элронд прижал ладонь к коре за её плечом, чтобы не задеть ветхую древесину. Его плечи перекрыли вход. Их разделяло теперь лишь дыхание. Она чувствовала его тепло. Чувствовала, как он намеренно замедляет вдохи, чтобы не тревожить листву. Орк остановился перед их укрытием. Принюхался. Галадриэль напряглась. Каждая мышца собралась для броска. Если ветви раздвинут — она выйдет первой. Элронд наклонил голову так, что его губы оказались возле её виска. — Доверься мне, — выдохнул он едва слышно. Она не ответила. Но не двинулась. Факел задержался. Свет прошёл по его плечу, по линии его щеки. Галадриэль оказалась полностью в тени — он закрыл её собой. Её ладонь почти привычно легла ему на грудь — чтобы не двинуться, не качнуть лианы. Под пальцами билось сердце. Ровно. Но чуть быстрее обычного. — Ты следил за мной. — Я шёл за тобой. — Это не одно и то же. Она хотела ответить резко. Но что-то изменилось. Внутри слишком тесно, чтобы сохранять дистанцию. Она чувствовала этот ритм сердца. Не быстрый. Не испуганный. Тревожный. — Ты боишься, — произнесла она почти без удивления. — Да, — ответил он. Она ожидала отрицания. — Орков? Он покачал головой. Движение было едва заметным, но её лоб почти коснулся его подбородка. Она ожидала: «за нас», «за отряд», «за исход». — Не их, — тихо сказал он. — Тебя. Тишина внутри стала глубже. Снаружи вспыхнул огонь — свет факела прошёлся по коре, просочился внутрь узкой полосой. Высветил линию скулы. Отблеск лег на её лицо. Она смотрела на него так, словно видела впервые. Снаружи орк закричал что-то, и отряд загоготал в ответ. Галадриэль медленно опустила взгляд. В тесноте их тела соприкасались так, что каждое дыхание передавалось сквозь металл и ткань. Она привыкла, что рядом с ней стоят воины и удерживают её из расчёта или страха. Но он стоял иначе. Не удерживая от битвы. А удерживая для жизни. Ветки впивались в спину Элронда. Лоза скользила по шее. Её волосы зацепились за тонкий побег, и она не могла отступить даже на полшага. Он осторожно высвободил одну прядь, не глядя, почти вслепую. Пальцы едва коснулись локона. В этом движении не было намерения — только необходимость. Но память вспыхнула внезапно. Тот момент. Плен у Адора. Их обман. Тот поцелуй — отвлекающий. Слишком естественно для притворства. Она почувствовала, как это воспоминание проходит между ними сейчас — не словом, а изменением дыхания. — Тогда ты тоже закрывал меня, — прошептала она. Он понял сразу. — Тогда это было игрой. — Было ли? Свет факела снова приблизился. Элронд склонился ещё ниже, касаясь её лбом, полностью перекрывая сияние её волос. Луна за листвой делала их почти серебряными — слишком заметными. Теперь их лица были в тени. Он ощущал её дыхание у своего подбородка. Она — как напряжены его плечи, как он перераспределяет вес, чтобы ветви не шевельнулись. «А тогда прикоснуться лбом было недостаточно?» Она чуть сместилась. Элронд инстинктивно прижал ладонь к её ребру — удерживая, не позволяя лианам дрогнуть. В этой тесноте нельзя было скрыть ни тепло, ни ритм сердца. Орочьи голоса начали удаляться. Медленно. Неохотно. Лес постепенно возвращал тишину. Она подняла взгляд. — Когда всё это закончится, — прошептала она, — не следуй за мной. Он закрыл глаза на короткое мгновение, ощущая её дыхание, запах листвы в волосах, тепло под своей ладонью. — Тогда не иди туда, куда мне придётся следовать. Последний факел исчез между стволами. Лес снова стал просто лесом. Они выходили тихо. Она вспоминала. Не сам плен. Плен распался в памяти на разрозненные вещи — холодный воздух, запах сырой земли, тяжёлые шаги вокруг. Она вспоминала тот момент, когда он подошёл к ней. — Прости меня. Когда-то она просила его, чтобы её жизнь не была важнее победы над Сауроном.  Если ему придётся выбирать, пусть выбреет не её. Мир важнее. Всё остальное должно было отступить. Простить за то, что собирался сделать именно это. Выбрать не её. Прости меня. — Победи. Это было согласие. И, возможно, больше, чем согласие. Разрешение. Если придётся — идти дальше без неё. Если придётся — оставить её здесь. На мгновение между ними возникла странная пустота. Он собирался действовать. Возможно, ценой её жизни. И в этот короткий промежуток времени — между решением и действием — он, быть может, не хотел отпускать её без того, что никогда не говорил. Он подошёл ближе. Мысль, пришедшая ей в голову, была почти сухой. Мы что, пытаемся отвлечь орков романтикой? И мысль показалась ей странной даже в тот миг.  Орки не были существами, которых можно растрогать подобной сценой. И уж точно не теми, кто отворачивается из деликатности. Будто этот момент существовал только между ними двумя. Элронд никогда не нарушал дистанцию. Он спорил с ней чаще, чем соглашался. Пытался остановить её, когда видел, что она идёт слишком далеко. И переживал за неё так, будто она была чем-то, что может разбиться. Но он никогда не переходил границу. До этого момента. Может быть, он и сам не собирался делать это так. Но в тот момент правда оказалась быстрее расчёта. Она удивлённо подняла брови. Не из-за манёвра. Из-за признания?