тепло

Дети водят хоровод, Хлопают в ладоши. Здравствуй, здравствуй Новый год, Ты такой хороший. Т.Мельникова Снег большими пушистыми хлопьями падал на голую землю, перекрывая собой слякоть и грязь. Мороз проникал под одежду, длинными пальцами хватал и щипал разгоряченную кожу. Он был злым. Зато снежинки нежно падали на кончик носа, щекоча и заставляя тихо фыркать. Вася покрепче затянул завязки Шуниной шапки, одёрнул вниз курточку и поправил руковички. Девочка сморщила носик, попыталась вырваться из крепкой хватки. Ей хотелось возразить: она не маленькая, ей уже целых шесть лет! Васе было всё равно. Мимо проехала большая машина и он дёрнулся. Совершенно машинально сел спиной к этой самой машине, закрывая собой Шуню. От грохота колёс девочка дёрнулась, уткнулась лицом в плечо Васи, совершенно не обращая внимания на то, что этим своим действием перекрывает все свои прошлые доводы. Прямо над ухом прозвучал голос Надежды Николаевны: - Вы чего тут сидите? Продрогните же совсем! Надежда Николаевна была младшим воспитателем в их детском доме. Ей было всего двадцать три года. А еще она была сестрой милосердия. Из всех воспитателей именно к ней у детей был особый интерес: на девушку то и дело сыпалась череда вопросов. После одной такой тирады Шуня торжественно объявила, что тоже хочет быть врачом. Надежда Николаевна тогда улыбнулась, сказала, что у Шуни ещё всё впереди, но глаза у неё были грустные-грустные. - Да мы это… На снег посмотреть вышли, - проговорил Вася, поднимаясь на ноги и оттряхивая штаны от маленьких снежинок. - Снега у вас в жизни еще много будет - зима целая впереди – а здоровье одно. Бегом в корпус! – Хотя Надежда Николаевна и говорила всё это с заботой, тон её не требовал отлагательств. – Давайте, идите. Я за вами. А Васе и Шуне больше ничего и не оставалось. Мальчик обхватил ладонью маленькую ручку, и они вместе пошли в корпус. Шапки и обувь в мгновение отправились сушиться на батарею. Они расположились в общем зале с другими детьми. Зал был самым большим помещением здания, в котором и располагался их детский дом. Несмотря на то, что детей было достаточно много, места хватало. Светлые Шунины волосы, и так похожие на пух, совсем растрепались после прогулки. Вася одолжил у небольшой группки сидящих у окна девочек гребень. Вернувшись к успевшей заскучать девочке, он принялся расчесывать Шунины волосы. Васе удалось собрать их в две косички: да, они были не так крепки, как те, что плела Лидия Михайловна – старший воспитатель – но тоже могли сдюжить. - Спасибо-преспасибо! – Шуня радостно бросилась к Васе, обнимая его за шею и приникая к нему всем телом. Шуня улыбалась, и Вася тоже старался, но улыбка его выходила совсем кривой, как будто он не умел улыбаться. Он вспоминал совсем другую маленькую девочку: её совсем не белобрысые, а рыжие волосы, полноватое веснушчатое лицо и…Комната перед глазами помутнела, и Вася быстро сморгнул слёзы. Благо, Шуня всё еще была увлечена объятиями и ничего не заметила. Девочка отстраняется, садится рядом с Васей и начинает что-то радостно лепетать о книге, которую они читали сегодня на уроках. Мальчик расслабляется под тихий рассказ Шуни, и улыбка его становится всё более искренней. Дверь, ведущая в общий зал, скрипит и дети затихают, видя на пороге Надежду Николаевну и Лидию Михайловну. Обе держали в руках две небольшие коробки. Надежда Николаевна привычно улыбалась. -Ребята, - громко сказала Лидия Михайловна – вы знаете, какой сегодня день? По толпе детей прошлась волна вопросов: день сегодня был совершенно обычный, праздника никакого не было, до ближайшего дня рождения оставалось не меньше двух месяцев. - Первый день зимы? – со стороны группки девочек у окна послышался тихий ответ. -Да. Сегодня первый день зимы. – Надежда Николаевна заговорщически улыбнулась. – Вы будете делать открытки. Новогодние открытки. Нам сегодня сделали очень щедрый подарок: прислали канцелярию из старого Дома Культуры. Мы с Лидией Михайловной раздадим каждому из вас лист бумаги. Карандаши будут лежать на столе у дивана. Попрошу вас не ругаться и не спорить. Будьте вежливы со своими товарищами. Дождавшись кивков от ребят, воспитатели привели слова в действия. Получив бумагу, Вася помог Шуне свернуть её лист пополам на манер книжки. В их распоряжении оказалась всего пара карандашей: чёрный, зеленый и желтый. Поначалу этого хватало, но потом Шуне захотелось нарисовать Дедушку Мороза рядом с ёлкой. Все три красных карандаша забрали себе старшие мальчики. Им было около двенадцати лет и Шуня на их фоне выглядела совсем крохотной. Она попросила Васю присмотреть за её открыткой, а сама направилась к этим мальчикам. -Извините, - Шунин голосок звучал звонко и немного шепеляво: у нее совсем недавно выпал зуб. – вам нужны все три красных карандаша? Можно мне взять один? – Её голубые глазки смотрели на мальчиков не мигая. Один из мальчиков – тот, что покрупнее – уже хотел протянуть Шуне карандаш, как другой ударил его по руке, пресекая попытку помощи. - Да, нужны все три. Отвянь, мелочь. Шуня хотела возразить, но её грубо отпихнули в сторону. Она потерла плечо. Вернулась к Васе. - Вась… А они… - но договорить Шуня не успела. - Я видел. Подожди минутку, будет у нас и красный карандаш, и самая красивая открытка. Подходя ближе к гогочущим парням, Вася сжал руки в кулаки. Нет, он не собирался решать проблему дракой. Драки он не любил, к тому же считал, что он выше этого, просто подобная несправедливость всегда не давала ему бездействовать. До войны Вася был пионером – для него это было неприемлимо. - У нас тут что, мёдом намазано? – возмутился всё тот же мальчик, толкнувший Шуню, поднимая голову и смотря прямиком на Васю. - Можно взять у вас один красный карандаш? – проговорил Вася, стараясь взять себя руки. И хотя голос его звучал спокойно, внутренне он хотел кричать. Кричать громко и долго из-за всей людской несправедливости. - Ты за мелкую эту просить пришёл что ли? – мальчик усмехнулся. – Так вот, мой ответ…. Мальчик замолчал. Со стороны казалось, будто он раздумывает над ответом, поэтому Вася терпеливо ждал. Он упёр руки в бока, стараясь казаться больше, чем он есть. Глупо, конечно. Старшие были выше и крепче, но, кажется, это подействовало, потому что главный заводила насупился и протянул Васе карандаш. - Спасибо, - поблагодарил Вася и, улыбаясь, вернулся к Шуне. Яркая улыбка озарила Шунино лицо. Вася радовался маленькой победе, не зная, что одержал он её не без помощи. Тихой, негласной Лидия Михайловна стояла в дверном проёмы во время его разговора со старшими мальчиками, метая грозные предупреждающие взгляды в их сторону. Уже после отбоя, греясь вместе под одеялом (Шуня боялась спать одна), Вася осмелился задать Шуне вопрос: - Какое желание ты написала на открытке? – Вася старался говорить как можно тише, боясь обратить на себя гнев Лидии Михайловны (пусть и совершенно справедливый – они нарушают правила!). - Увидеть маму с папой. В груди у Васи болезненно защемило. *** Время летело, стремительно набирая темп. Декабрь подходил к своему концу. Улицы основательно занесло снегом, так что теперь каждое утро мальчики расчищали тропинку, ведущую к детскому дому. На заднем дворе стояла целая армиях разных снеговиков и снежных баб, тут и там виднелись седы снежных ангелов. Одним словом, дети занимали себя как могли. Это было холодное утро самого кануна Нового Года. В углу общего зала стояла хлипенькая ёлочка, принесённая воспитателями. Лидия Михайловна сначала противилась, но Надежда Николаевна сказала ей, что детям в такое трудное время праздник необходим как никогда раньше. Ёлочка была украшена так, как того позволяло непростое положение: бумажная гирлянда опоясывала хлипенькие веточки, а на самой макушке виднелась старенькая красная звезда с чуть облупившейся краской. Макушка опасно наклонялась, но всем, кажется, было всё равно. Мороз рисовал ледяные рисунки на оконных стеклах. В корпусе, несмотря на бедную обстановку, витала атмосфера праздника. В то утро случилось то, чего не случалось в этом месте уже давно. Раздался стук в дверь. Лидия Михайловна нахмурилась. Взяла кочергу, лежавшую у печки, и подошла к двери. Надежда Николаевна закрыла собой проход в общий зал, прося детей вести себя тише. Лидия Михайловна открыла дверь. На пороге стоял высокий крепкий мужчина. Ресницы и брови его были настолько светлыми, что казалось, будто их и вовсе нет. Из-под обледеневшей шапки виднелись такие же светлые волосы. - Извините за вторжение. Это же детский дом номер пять, да? – Лидия Михайловна недоверчиво кивнула. – Софочка Васильева тут? У вас? - А вы кем ей будете-то? – Лидия Михайловна отступила в сторону, пропуская мужчину в помещение и закрывая за ним дверь. Холодно! Не хватало еще детей застудить. - Дак я папка её! На фронте был. Потом, как война-то кончилась я Масю искать начал. Жену мою. Думал, они с Шуней вместе будут. А оно вон как… Маша в нашей деревне так и живет, а дочь увезли. Эвакуировали. – мужчина тяжело вздохнул. – Ну, мы через Красный Крест искать и начали, да вот на ваш детский дом и вышли. Шунечка тут? Не успела Лидия Михайловна ответить, как из общего зала послышался топот, а потом в коридоре появилась Шуня, за ней бежал Вася. - Стой! А если это чужой? Если это не твой папа? – Вася кое-как остановил девочку. – Простите. - Шуня… - проговорил мужчина, надламывающимся голосом. Он опустился на колени, крепко прижал к себе Шуню. Соню. И Шуня, и её папа плакали. Плакали и обнимались. Васе стало неловко, и он хотел было уйти обратно в общий зал, чтобы не мешать воссоединению семьи, как Шуня подскочила на ноги и потащила его к своему папе. - Папа! Это Вася! Вася очень-очень хороший, он помогал мне, и защищал меня от вредных мальчиков. – Шуня тараторила быстро-быстро, так что все вокруг едва успевали воспринимать доносимую ей информацию. Вася смутился от всей той похвалы, которая обрушилась на него в тираде этой маленькой девочки. В Васиной груди снова что-то неприятно защемило. Ему совсем не хотелось прощаться с Шуней. Она стала ему настоящей семьёй за время, проведенное вместе в детском доме. Из мыслей его вырвал голос Шуни. - Я не уйду без Васи! Шунин папа засмеялся. Так заливисто и искренне, что Вася невольно улыбнулся. - Ну, раз так, значит Вася идёт с нами. Если он сам хочет, конечно. - Хочу, - на выдохе произнёс Вася. Он не верил своему счастью. - Вот и отлично. – Шунин папа похлопал его по спине. – Вася. Василий, да? Будешь у нас Васильком, значит.